Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика»




НазваниеКнига предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика»
страница6/19
Дата публикации18.06.2014
Размер3.22 Mb.
ТипКнига
literature-edu.ru > Психология > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19


Рис. 9.



Рис. 10.



Рис. 11.

81

изменения величины разных предметов, а на 2 — перспективные изменения формы (см. рис. 9—17).

1. Два дома. Слева изображен одноэтажный, больший, чем изображенный справа трехэтажный, дом. Основание правого, трехэтажного дома выше, чем основание левого, на 4 см (других признаков перспективы нет) (рис. 9).

2. Те же дома, но на рисунке есть дорожка, идущая от двери одноэтажного дома к двери трехэтажного. По бокам дороги нарисован забор (рис. 10).

3. Те же дома, но сравнительно с рис. 10 основание правого дома значительно выше, чем основание левого. Правый дом изображен на заднем плане (рис. 11).

4. Две ели: левая — 10 см, правая — 8 см. Основание правой выше, чем основание левой, на 3 см. Сзади изображен забор, сужающийся слева направо таким образом, что, если учитывать законы перспективы, правая ель больше левой (рис. 12).



Рис. 12.



Рис. 13.



Рис. 14.

82



Рис. 15.

5. Две ели: левая — 10 см, правая — 5 см. Основание правой выше, чем основание левой, на 3 см. Сзади изображен забор, сужающийся слева направо таким образом, что при учете перспективы ели одинаковы (рис. 13).

6. Изображения те же, что на рис. 12, но дополнительно нарисованные сзади елей провода проходят таким образом, что у левой они достигают вершины, а у правой — только середины (рис. 14).

7. Изображения те же, что на рис. 13, но нарисованные сзади елей провода находятся на одном уровне относительно их вершин (рис. 15).

8. На столе изображены три тарелки. Правая круглая стоит на столе (боковая проекция), слева изображена такая же тарелка, прислоненная к стене (фронтальная проекция), посередине в фронтальной проекции изображена овальная тарелка. Круглые тарелки имеют один и тот же диаметр, у овальной тарелки больший диаметр равен диаметру круглой тарелки (рис. 16).

9. На стенах комнаты висят три тарелки. Фронтально изображены овальная и круглая тарелки, слева изображена в боковой проекции еще одна круглая тарелка.



Рис. 16.

83

Диаметры обеих круглых тарелок одинаковы и равны большему диаметру овальной тарелки (рис. 17).



Рис. 17.

Предъявление рисунков домов сопровождалось беседой следующего характера. Ребенка спрашивали, одинаковые или разные по величине домики нарисованы. Независимо от того, как он отвечал, путем наводящих вопросов выяснялось, какой из домиков больше, какой — меньше. Если ребенок давал неверный ответ, утверждая, что одноэтажный дом больше, его спрашивали: «А на самом деле какой домик больше, какой — меньше?» В случае повторения неверного ответа беседа продолжалась, и выяснялось, где бывают маленькие дома (в городе или в деревне), а где — большие (в городе или в деревне), в каком доме живет сам ребенок, в маленьком или большом.

Предъявляя рисунки елей, требующие оценки величины предметов, экспериментатор задавал следующие 4 вопроса:

1. Одинаковые елки или разные?

2. Какая больше, какая меньше?

3. Какая из елок дальше (ближе)?

84

4. Почему ты думаешь, что эта больше (меньше)?

Предлагая детям рис. 16 и 17 (стол с тремя тарелками и комната с висящими на стенах тарелками), мы просили, указывая на круглую тарелку, заданную на рис. 16 в боковой проекции, а на рис. 17 во фронтальной проекции, показать, где еще такая же тарелка, как эта.

Таким образом, на рис. 16 и 17 дети должны были оценить форму, а на всех остальных рисунках — сравнительную величину перспективно изображенных объектов.

В эксперименте участвовали 40 испытуемых в возрасте от 3 до 7 лет, воспитанники яслей — детского сада № 515 Москвы.

При анализе полученных в эксперименте результатов очевиден и наиболее ярко выступает факт трудности оценки формы по сравнению с величиной. Из 40 испытуемых, принимавших участие в опытах, только 6 детей, да и то лишь в случае предъявления рис. 16 (две круглые тарелки, изображенные в боковой и фронтальной проекциях, и овальная тарелка, изображенная во фронтальной проекции), дали верные ответы: указали круглые тарелки как одинаковые. В число этих детей входят по одному испытуемому 3-летнего и 6-летнего возраста и по два испытуемых 4- и 5-летнего возраста.

Иначе обстоит дело с оценкой величины изображенных объектов. В этом случае были получены различные фактические данные, характеризующие особенности отношения к изображению у детей разных возрастных групп.

Все дети 4-го года жизни настолько путанно отвечали на наши вопросы, что трудно составить сколько-нибудь четкое представление о том, на что они ориентировались. Однако следует отметить некоторую общую тенденцию, заключающуюся в том, что величина изображенных объектов оценивалась в зависимости от абсолютных размеров самого изображения, а не от их реальной величины. Здесь мы явно столкнулись с фактом, описанным в исследовании Е. К. Хоменко [117] и заключающемся в том, что дети относятся к рисунку как к особой действительности, не соотнося ее с той действительностью, которая изображена.

Только некоторые 3-летние дети в отдельных случаях при предъявлении рисунков домов говорили, что трехэтажный

85

дом больше. Но такие случаи наблюдались эпизодически: ребенок мог, например, правильно оценить относительную величину домов на рис. 9 с минимально выраженными признаками перспективы и оценить ее неверно (т. е. по абсолютным размерам изображения) на рис. 11, где признаки перспективы были выражены намного яснее. Поэтому подобные ответы детей нельзя расценивать иначе, как случайные, подсказанные настойчивым требованием экспериментатора вспомнить, какой дом больше «на самом деле», одноэтажный или трехэтажный.

Весьма показательно, что в беседе, направленной на выяснение знаний детей о действительной величине одноэтажного и трехэтажного домов, все они давали правильные ответы. Некоторые дети в ходе беседы делали даже своеобразные «обобщения»: «В деревне все домики маленькие, в городе — большие». Однако эти знания либо никак не отражались на оценке величины изображений, либо отражались лишь в отдельных случаях, явно не приводя к возможности восприятия реальной величины изображенных в перспективе предметов.

Несколько по-иному оценивали перспективные изображения дети 5-го года жизни. Большая их часть (6 из 10) продолжала, подобно 3-летним детям, оценивать величину изображений по их абсолютным размерам. Однако существенной разницей следует считать то, что для этих детей наличие на рисунках достаточно ярко выраженных признаков перспективы не оставалось незамеченным. Если на рис. 9, 10, где изображены дома, но признаки перспективы выражены недостаточно, дети неверно оценивали как их реальную величину, так и сравнительную удаленность, то на рис. 11, содержащем все признаки перспективы, эти испытуемые оценивали трехэтажный дом как дальний, продолжая, однако, утверждать, что он меньше одноэтажного.

Точно так же дети, относящиеся к этой группе, характеризовали и рисунки с изображением елей: левая ель выступала для них как близкая и большая, правая — как далекая и маленькая. Хотя выраженность перспективы на этих рисунках была разной, она не влияла на высказывания детей: по-видимому, имевшийся на каждом рисунке сужающийся забор служил для них достаточным ориентиром, указывающим на удаленность,

86

и дополнительные ориентиры, вводившиеся в следующих изображениях, не могли ничего изменить. У этих детей явно выступила диссоциация между оценкой удаленности и величины изображенных объектов, заключающаяся в правильной ориентировке на сравнительную удаленность, которая не привела к оценке реальной величины объектов.

Остальные 4 ребенка 5-го года жизни, а также 1 испытуемый 6-го и 4 испытуемых 7-го года жизни, хотя в большинстве случаев и дали ответы, аналогичные описанным выше, в оценке одного из рисунков обнаружили отличие, имеющее принципиальное значение. Речь идет о рис. 11, где изображены одноэтажный и трехэтажный дома с максимально выраженными признаками перспективы. Оценивая величину всех других изображений по абсолютным размерам, величину домов на этом рисунке дети оценили правильно. Этот факт дает достаточное основание для вывода о том, что при максимально благоприятных условиях, когда изображения содержат знакомые предметы с фиксированной величиной при отчетливо выраженных признаках перспективы, дети раньше, чем в других случаях, оказываются в состоянии перейти от отношения к рисунку как к особой действительности к новому отношению, включающему соотнесение картинки с изображенной реальностью.

Следуя точке зрения Е. К. Хоменко [117], можно было бы объяснить это тем, что дети начинают ориентироваться на смысловую сторону изображения, но подобное объяснение не учитывает следующего обстоятельства. Если бы это было только так, то в нашем случае все рисунки с изображением домов оценивались бы одинаково, а они оценивались по-разному. По-видимому, переходу к смысловой ориентировке способствует правильное понимание признаков перспективы, которые, как мы видели уже на предыдущем этапе, верно истолковываются детьми в качестве изображения удаленности.

Следующий этап развития восприятия перспективных изображений обнаруживается в ответах 13 детей (восьми 6-го и пяти 7-го года жизни). Эти дети сравнительную величину домов оценивают правильно на всех картинках, что свидетельствует об ориентировке на смысловую сторону изображения.

Что касается оценки сравнительной величины елей,

87

то она является правильной только на рис. 14, где благодаря дополнительным ориентирам — проводам, достигающим вершины левой и середины правой ели, проще, чем в других случаях, оценить реальную величину объектов.

Можно предположить, что параллельно с ориентировкой на смысловую сторону изображения развивается и ориентировка на признаки перспективы, так как при ясно выраженной перспективе дети дают оценку реальной величины объектов. Однако во всех остальных случаях дети характеризуют рисунки с изображением елей аналогично предыдущей группе — левая ель выступает для них как близкая и большая, правая — как далекая и маленькая.

И наконец, последний этап развития восприятия перспективных изображений обнаруживается в ответах 2 детей: одного ребенка 6-го и одного 7-го года жизни. Эти дети сравнительную величину домов оценивали правильно на всех картинках, правильно также оценивалась и сравнительная величина елей на трех рисунках (12, 14, 15). Но на рис. 13, где имеет место самая глубокая перспектива и нет дополнительных ее признаков, эти дети возвращались к оценке елей по абсолютному размеру их изображений.

Такое «возвращение» к неадекватной оценке свидетельствует о наличии определенной диссоциации между разными ориентировками: ориентировка на смысловую сторону изображения достигла полного развития, достаточно развита и ориентировка на признаки перспективы, но в трудных случаях, а именно при самой глубокой перспективе, последний вид ориентировки не действует и дети возвращаются к оценочному суждению, характерному для описанных выше групп испытуемых: дальняя ель меньше.

Приведенные выше данные показали, что на протяжении дошкольного детства происходят существенные изменения в оценке величины предметов, представленных на перспективном рисунке. Начиная с 5-го года жизни эта оценка включает как ориентировку на смысловую сторону изображения, так и учет признаков перспективы. Правильная оценка соотношения изображенных предметов по величине первоначально достигается только при совместном влиянии этих факторов, но затем

88

уже и сами по себе признаки перспективы, позволяя ребенку судить о сравнительной удаленности изображенных предметов, оказываются достаточными для оценки их величины. Однако учет детьми признаков перспективы происходит только при особо благоприятных условиях, к которым относится их максимальная выраженность и относительно небольшая глубина изображенной перспективы, в силу которой перспективные сокращения величины изображенных предметов являются не слишком значительными.

Вторая серия экспериментов

Факт особых затруднений, испытываемых детьми при оценке реальной величины предметов на рисунках с большой глубиной изображенной перспективы, представлялся нам весьма существенным для решения вопроса о сравнительном влиянии знания детьми правил передачи удаленности и собственно восприятия перспективы



Рис. 18.



Рис. 19.



Рис. 20.




89

на оценку величины изображенных предметов. Поэтому нами была проведена вторая серия экспериментов, направленная, как мы уже говорили об этом выше, на специальное изучение, оценки детьми величины предметов при разной глубине изображенной перспективы.

Для того чтобы исключить для детей возможность ориентироваться на смысловую сторону изображения, во второй серии опытов предъявлялись рисунки, изображающие объекты, не имеющие фиксированной величины (ели). В данной серии использовались другие, нежели в первой серии, изображения и участвовали другие испытуемые. Детям предъявлялись 7 рисунков, в число которых входили 4 рисунка с изображением елей, стоящих рядом, и 3 перспективных рисунка. На перспективных рисунках глубина перспективы (изображенного расстояния) была различна. Введение рисунков разных типов преследовало цель разграничения случаев,



Рис. 21.



Рис. 22.



Рис. 23.

90

когда дети оценивают реальную величину предметов и величину их изображений.

На стене перед ребенком развешивались 7 картинок, всегда в одном и том же порядке (рис. 18—24).

1. У полотна железной дороги (дорога изображена идущей параллельно краю листа) рядом на расстоянии 6,5 см друг от друга нарисованы две одинаковые ели (по 10 см каждая) (рис. 18).



Рис. 24.

2. То же полотно железной дороги, и рядом на расстоянии 6,5 см друг от друга нарисованы две разные ели (левая — 10 см, правая — 8 см) (рис. 19).

3. То же полотно железной дороги, и рядом на том же расстоянии нарисованы две разные ели (левая — 10 см, правая — 6 см) (рис.20).

4. То же полотно железной дороги, и рядом на том же расстоянии нарисованы две разные ели (левая — 10 см, правая — 5 см) (рис.21).

5. У полотна железной дороги, уходящего вдаль, изображены по правилам перспективы две одинаковые ели; абсолютные размеры их изображений — 10 и 8 см; правая ель нарисована на 2,5 см выше левой; удаление незначительное (рис. 22).

6. Перспективное изображение одинаковых елей на фоне уходящего вдаль полотна железной дороги; правая ель нарисована на 4 см выше левой; удаление большее, чем на рис. 22; абсолютные размеры изображений — 10 и 6 см (рис. 23).

7. Перспективное изображение одинаковых елей на

91

фоне уходящего вдаль полотна железной дороги; правая ель нарисована на 5 см выше левой; удаление максимальное; абсолютные размеры изображений — 10 и 5 см (рис. 24).

Ребенку задавались следующие вопросы:

1. Как ты думаешь, на каких рисунках нарисованы одинаковые елки, а на каких — разные?

2. Почему ты думаешь, что на одних картинках одинаковые елки, а на других — разные?

В этой серии опытов приняли участие 35 испытуемых (по 10 детей из подготовительной и средней групп и 15 — из старшей группы детсада № 515). Все дети 5-го и по 3 детей 6-го и 7-го года жизни на всех рисунках (кроме рис. 18) оценивали ели как разные и как разноудаленные. Поскольку такого рода постоянная ошибка свидетельствует, во-первых, об оценке только абсолютной величины изображения и, во-вторых, об оценке удаленности объектов, выводимой из оценки их величины (на рисунках, не содержащих перспективы, меньшая ель оценивалась как дальняя), можно предположить, что у детей, по-видимому, есть определенные знания о связи, существующей между изображением расстояния и величины предметов на перспективном рисунке, но эти знания используются формально, независимо от того, содержит рисунок признаки перспективы или нет.

Ответы 3 испытуемых (одного ребенка 6-го и двух 7-го года жизни) свидетельствуют о начальном этапе ориентировки на признаки перспективы. На рис. 22, где глубина изображенной перспективы минимальна, дети правильно оценивали величину объектов: говорили, что ели одинаковые.

Все рисунки, изображавшие стоящие рядом ели, оценивались детьми тоже правильно. Но, оценивая рис. 23 и 24, дети ориентировались на абсолютную величину изображений.

Следующую группу составляют 3 ребенка 6-го и 1 ребенок 7-го года жизни. Эти дети адекватно оценивали величину елей на 6 рисунках. Но величину объектов на рисунке с самой глубокой перспективой (рис. 24) они оценили неверно, вернувшись к старому способу, т. е. к оценке по абсолютной величине изображения.

Наконец, 5 детей (три 6-го и два 7-го года жизни) на все вопросы ответили правильно, что свидетельствует о

92

сформировавшейся у этих детей ориентировке на признаки перспективы.

Попытаемся проинтерпретировать данные, характеризующие общий ход развития оценки детьми величины и формы предметов в перспективном изображении.

Дают ли эти данные возможность утверждать, что дети постепенно овладевают той операцией «развертки» плоскости в пространство, которая, по нашему предположению, необходима для перспективной оценки величины и формы предметов в изображении? Такой вывод представляется сомнительным.

Во-первых, «развертка» плоскости в пространство дала бы возможность детям правильно оценивать не только величину, но и форму изображенных предметов. Однако, как мы видели, этого не происходит: правильная оценка величины (при определенных условиях) существенно опережает правильную оценку формы. Во-вторых, сами пределы, в которых, как правило, детям удается оценка величины, и характер ошибочных ответов детей свидетельствуют о том, что эта оценка является следствием усваиваемых детьми знаний о правилах перспективного изображения, а не адекватного восприятия картинок.

В этой связи показательно, что значительное число детей правильно оценивают сравнительную удаленность изображенных предметов и неправильно — их величину. То же самое наблюдается и у детей, дающих правильные ответы о величине в определенных пределах и неправильные, если эти пределы оказываются нарушенными.

Дети знают, что сужающиеся и уходящие вверх дорожка, заборчик, провода обозначают удаление. Знают они и то, что если предмет изображен маленьким, то он расположен далеко — им неоднократно объясняли это взрослые при совместном рассматривании картинок. Но до поры до времени это знание остается формальным: оно не заставляет ребенка вносить коррективы в оценку величины изображенных предметов. Затем (у одних детей раньше, у других — позже) наступает момент, когда такие коррективы начинают вноситься, но средством для этого является рассуждение типа: «Эта выглядит меньше, но она стоит дальше, поэтому на самом деле она, наверное, не меньше». Что же касается собственно

93

восприятия картинки, то оно еще не содержит «развертывания» плоскости. Только этим может быть объяснен основной факт наличия «лимита» глубины перспективы, за которым правильная оценка нарушается.

На рисунках, где изображенное пространство слишком глубоко, сравнительная величина изображений равных объектов, находящихся на переднем и заднем плане, оказывается слишком резко различающейся. При наличии операции «развертывания» плоскости это не могло бы мешать правильной оценке — впечатление большей глубины вело бы, соответственно, к большей компенсации величины удаленного объекта. Но на деле происходит нечто иное: четко выступающее для ребенка различие в величине изображений вступает в противоречение с «компенсирующим» суждением и в конечном итоге заставляет от него отказаться.

Но если подавляющее большинство дошкольников не владеют операцией «развертки» и, следовательно, адекватным восприятием перспективного изображения, то отдельными (правда, очень немногими) детьми указанная операция, по-видимому, осуществляется. Это те дети, которые адекватно оценивают реальную форму изображенных объектов и их реальную величину независимо от дополнительных условий.

Трудно сказать, какие обстоятельства приводят к подобному сдвигу в восприятии картинки этими детьми. Можно только отметить, что этот сдвиг не связан жестко с возрастом и может наступать с 4 лет.

Результаты проведенного нами изучения восприятия детьми величины и формы предметов на перспективном рисунке дают мало оснований для суждения о развитии восприятия ими перспективных изменений свойств реальных предметов. Они говорят лишь о том, что на протяжении дошкольного детства «разверткой» плоскости изображения в глубину в подавляющем большинстве случаев дети не овладевают. Следовательно, опыт восприятия перспективных изображений, по крайней мере, в пределах дошкольного возраста вряд ли может служить основой для формирования обратной операции — проецирования объектов на плоскость, необходимой, по нашему предположению, для оценки перспективных изменений величины и формы реальных предметов.

94

ИЗУЧЕНИЕ ВОСПРИЯТИЯ
ПЕРСПЕКТИВНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ
ВЕЛИЧИНЫ ПРЕДМЕТОВ У ДЕТЕЙ
ДОШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА

Как указывалось выше, основной целью настоящей части исследования являлось экспериментальное изучение исходных предпосылок восприятия перспективных изменений величины реальных предметов у детей дошкольного возраста. Мы уже упоминали о том, что на этот счет существует несколько точек зрения и ясности в данном вопросе до сих пор нет. Объяснение создавшегося положения следует искать в отсутствии прямых экспериментальных данных о развитии «проективного» восприятия, что обусловлено, в свою очередь, значительными методическими трудностями проведения экспериментов с детьми дошкольного возраста.

Камнем преткновения служит то обстоятельство, что дети не схватывают разницы между понятиями «реальная величина» и «проективная величина». А большинство существующих методик как раз и рассчитано на понимание данного различия. Получается как бы замкнутый круг: для того чтобы увидеть перспективные изменения, надо понять, что это означает, а для того чтобы понять, надо увидеть эти изменения.

Пытаясь избегнуть указанной трудности, мы решили начать изучение имеющихся у детей дошкольного возраста возможностей оценки перспективных изменений величины предметов с получения данных, характеризующих эту оценку в условиях максимальной редукции признаков расстояния, а затем уже перейти к изучению восприятия перспективных изменений в обычных условиях. Из работ ряда авторов (А. Холвей и Е. Боринг [139], Е. Чалмерс [131], Р. Г. Натадзе [86] и др.), проводившихся на взрослых испытуемых, известно, что исключение (редукция) признаков расстояния автоматически ведет к «уплощению» видимого пространства и резкому облегчению восприятия «проективных» свойств. Создавая подобные условия в опытах с детьми, мы рассчитывали, во-первых, подвести их тем самым к пониманию самой задачи оценивать не реальные, а проективно измененные свойства и, во-вторых, выяснить, существуют

95

ли возрастные различия такой оценки при максимально благоприятных условиях (т. е. при редукции пространственных признаков). Кроме того, нам представлялось, что сравнение оценки испытуемыми разного возраста перспективных изменений величины в условиях редукции признаков расстояния и в условиях их наличия позволит уточнить выдвинутую нами выше гипотезу о происхождении и структуре перцептивного действия, направленного на такую оценку.

Для реализации указанного замысла нами была сконструирована специальная установка, которая позволяла оценить точность решения задачи на уравнивание по величинам проекций двух одинаковых по форме объектов. Объекты, предъявляемые в ходе опытов испытуемым, крепились к круглым стержням диаметром 0,5 см. Эти стержни с установленными на них фигурами, в свою очередь, были прикреплены к тележкам, которые могли передвигаться по рельсам вдоль линии взора наблюдателя. Рельсы находились на подставках, при помощи которых создавалась возможность изменять высоту всей установки относительно пола помещения и добиваться ее идеального горизонтального положения. Рельсы и тележки закрывались щитом, обитым черным бархатом, в котором были сделаны две узкие прорези по всей длине перемещения тележек. Таким образом, стержни с укрепленными на них фигурами представлялись испытуемым как бы выходящими из плоскости основания установки. Однако они были сделаны достаточно высокими, чтобы испытуемые не могли в соответствующих опытах видеть место их выхода из плоскости основания.

Положение головы испытуемых фиксировалось с помощью подбородника для уменьшения влияния движений головы на результаты экспериментов. Небольшие перемещения головы все-таки оставались допустимыми, так как полное исключение движений вызывало у детей значительное беспокойство, что могло сказаться на ходе опыта. Высота глаз испытуемых над плоскостью основания установки равнялась 25 см. На этой же высоте находились и центры предъявляемых в экспериментах объектов. Горизонтальное расстояние между центрами этих объектов во всех экспериментах было неизменным и равнялось 13,5 см.

Справа и слева от испытуемого были расположены

96

две рукоятки, вращение которых приводило к перемещению тележек и тем самым к перемещению наблюдаемых фигур в пространстве. На направляющих рельсах находились две шкалы, которые позволяли оценивать расстояния от плоскости объектов до глаз испытуемого с точностью 0,5 см. Зная абсолютные величины объектов и расстояния до них, мы могли вычислить видимые угловые величины объектов, точность сравнения которых нас и интересовала.

Установка помещалась в камере, стены которой также были обиты черным бархатом. Это было сделано для создания однородного оптического фона, который не помогал бы испытуемым оценивать расстояния до объектов наблюдения. Источники света распределялись равномерно по потолку камеры и могли создавать гомогенное освещение всего помещения. При включении всех источников света освещенность на уровне глаз испытуемых равнялась 70 лк.

Для того чтобы до начала эксперимента испытуемые не видели объекты предъявления, часть камеры, где находился испытуемый во время опыта, отделялась от остальной части помещения ширмой темного цвета, а отверстие, через которое он наблюдал объекты, закрывалось между экспериментами.

Описанная установка давала возможность изучать оценку перспективных изменений величины предметов как в условиях редукции пространственных признаков (монокулярное наблюдение, гомогенные фон и освещение), так и в условиях их наличия.

При выборе объектов, которые должны были предъявляться испытуемым для оценки величины, мы остановились на вырезанных из картона изображениях двух типов: предметных и абстрактных. Это было нужно для выяснения зависимости результатов измерений от предметных характеристик предъявляемых испытуемым изображений, так как известно, что константность восприятия и его предметность находятся во взаимосвязи [9].

Эксперименты проводились в детском саду № 515 Октябрьского района Москвы. Испытуемыми были дети в возрасте от 4 до 7 лет, посещающие детский сад, и взрослые в возрасте от 18 до 40 лет. Они были разбиты на четыре группы:

97

1-я группа — дети, посещающие среднюю группу детского сада (5-й год жизни);

2-я группа — дети, посещающие старшую группу детского сада (6-й год жизни);

3-я группа — дети, посещающие подготовительную группу детского сада (7-й год жизни);

4-я группа — взрослые испытуемые.

В каждой группе было по 10 человек, и одни и те же испытуемые проходили через все экспериментальные серии. Все испытуемые имели нормальное зрение и не обладали специальными навыками в области изобразительной деятельности.

Так как в экспериментах детям предстояло уравнивать объекты по величине, то с каждым ребенком, участвовавшим в опытах, была проведена вводная серия опытов, в которой выяснялась степень владения ими сравнительной оценкой величины, т. е., прежде всего, понимания отношений «больше по величине», «меньше по величине», «равны по величине». Независимо от точности решения предложенных в вводной серии задач у всех детей формировалось действие сравнения по величине объектов, расположенных на плоскости. Это было сделано для того, чтобы в какой-то мере уравнять некоторые исходные возможности оценки величины у детей до проведения основных экспериментов.

Перед ребенком клались две карточки прямоугольной формы, которые отличались друг от друга по размерам. Минимальная разница между карточками соответствовала порогу различения по величине, установленному на детях старшего дошкольного возраста и равному, по данным Т. В. Лаврентьевой [68], 1/40 части от величины большей карточки. Испытуемого просили выбрать большую карточку. Если ребенок ошибался — а все дети ошибались на какой-то паре карточек, — то ему демонстрировался способ сравнения этих карточек по величине, в котором использовались практические действия испытуемого, а именно карточки накладывались друг на друга и ребенок мог пощупать и наглядно убедиться в том, какая из них больше, а какая — меньше или же они равны. Затем ребенок уже самостоятельно использовал данный способ для сравнения других карточек. При этом обычно он не делал ошибок.

Когда дети возвращались к визуальному сравнению

98

карточек по величине, можно было видеть, что они стали ошибаться значительно реже, чем в начале эксперимента. В случае, если ребенок давал неправильный ответ, ему предлагалось проверить себя, накладывая карточки друг на друга. Таким образом мы стремились добиться от испытуемых безошибочного глазомерного сравнения величин. Критерием овладения данным действием служило правильное визуальное сравнение детьми четырех пар карточек подряд. Совершенно аналогичным образом эксперимент проводился и на карточках треугольной формы.

Следует отметить, что максимальная величина начальной ошибки для всех детей независимо от возраста не превышала для прямоугольных карточек двойной величины порога, а для карточек треугольной формы различия определялись достаточно четко уже в пороговой зоне.

После этих вводных занятий ребенка знакомили с экспериментальной установкой. Его сажали на стул, предъявляли ему объекты в условиях монокулярного наблюдения и показывали, что при вращении рукояток фигуры будут изменяться — становиться то больше, то меньше относительно своей первоначальной величины. И лишь затем, когда мы видели, что ребенок освоился в новой для него ситуации, мы приступали к экспериментам.

Первая серия экспериментов

Так как нас интересовала точность оценок перспективных изменений величины предметов, то прежде всего нам было необходимо выявить потенциальные возможности зрительной системы при решении задач на сравнение величин предметов, расположенных в пространстве. Эти возможности определяются пространственным глазомером. Точность глазомера при оценке пространственно расположенных фигур задавала нам нижнюю границу отсчета и ее «единицу», относительно которой мы могли сравнивать результаты, полученные в дальнейших опытах.

Первая серия экспериментов и была направлена на изучение точности глазомерных оценок величины предметов, расположенных в пространстве. В качестве объектов

99

предъявления в ней использовались картонные фигуры, изображающие бутылки, и абстрактные фигуры (картонные диски). И бутылки и диски были одинакового, белого, цвета. Высота бутылок разнялась 20,7 см, ширина основания — 6,4 см, диаметр дисков — 9,9 см. Наблюдение велось монокулярно (правым глазом) через конусообразную трубку длиной 8,1 см. Диаметр широкого конца трубки, обращенного в сторону объектов, равнялся 3,9 см. За счет этого поле зрения наблюдателя ограничивалось 27° по высоте и ширине. Трубка устанавливалась таким образом, чтобы испытуемый мог видеть только предъявленные объекты на черном однородном фоне и небольшую часть стержней, к которым они были прикреплены. Основание установки не попадало в поле зрения. Тем самым все внешние признаки, благодаря которым испытуемый мог бы судить о расстоянии до объектов, были элиминированы.

Было выбрано три фиксированных положения эталонного объекта: 1) эталон находился на расстоянии 89 см от глаза испытуемого; 2) эталон находился на расстоянии 129 см от глаза испытуемого; 3) эталон находился на расстоянии 169 см от глаза испытуемого. Выбор был обусловлен длиной имеющегося интервала, внутри которого мы могли предъявлять фигуры. Эталонные объекты помещались в точки, которые находились недалеко от краев и середины этого интервала. Тем самым точность глазомера замерялась внутри всего диапазона предъявлений, используемого в последующих экспериментах. Во всех указанных положениях эталон попеременно находился то справа, то слева от испытуемого. Объект, который испытуемому предстояло уравнять по видимой величине с эталонным объектом, был то ближе, то дальше эталона — на случайном от него расстоянии1. В зависимости от этого субъективно он воспринимался то больше, то меньше эталонного объекта. У испытуемого перед началом опыта не было информации о том, какова действительная величина объектов. Правильное решение задачи состояло в установке «изменяемого» объекта на такое же расстояние от глаза,

100

на котором находился эталон, так как оба объекта были равны по абсолютной величине.

Испытуемому давалась инструкция: «Ты видишь два похожих предмета. Но они не одинаковы по величине. Какой из них больше, а какой — меньше?» После того как ребенок указывал это, инструкция продолжалась: «Сделай, пожалуйста, маленький (большой) точно таким же по величине, как большой (маленький)». Выслушав инструкцию, ребенок при помощи рукоятки перемещал «изменяемый» объект вдоль линии взора до тех пор, пока его величина не казалась ему равной величине неподвижного эталона. Следует отметить, что испытуемые обычно ориентировались на равенство высот объектов, хотя при перемещении пропорционально изменялись величины всех линейных параметров объектов.

Испытуемому предлагалось 16 раз установить в положение равенства пару фигур, предъявляемых на разных эталонных расстояниях. Таким образом, учитывая общее количество испытуемых — 40 человек и два вида объектов, количество замеров на точность глазомерной оценки величины объектов составило 1280. Примененная нами процедура измерения порогов носит название метода установки [62].

Здесь, видимо, необходимо объяснить, почему в своем исследовании мы ограничились нижним возрастным пределом в 4 года (детьми 5-го года жизни). Мы пытались спуститься и ниже, но уже дети младшей дошкольной группы (4-го года жизни) не принимали задания, даже если оно выступало в форме игры. Во-первых, некоторые дети просто боялись новых и совершенно необычных для них условий, в которых проводились эксперименты, и через некоторое время, как правило, наотрез отказывались что-либо делать. Во-вторых, те дети, которые чувствовали себя свободно в обстановке эксперимента и не испытывали отрицательных эмоций, чрезвычайно быстро утомлялись, что приводило к постоянному их отвлечению от выполнения задания — а ведь предлагаемые задачи требовали определенной концентрации внимания. И наконец, часто ребенок в процессе решения попросту забывал о задании — его заинтересовывало, как крутится ручка, как передвигаются фигуры.

В результате мы получили очень большой разброс данных как по каждому ребенку, так и между детьми

101

для разных типов заданий, что заставило нас отказаться от их обсуждения и от дальнейших экспериментов. По-видимому, наша методика оказалась неадекватной этому возрасту или же требующей значительных модификаций.

Полученные результаты по первой серии экспериментов показали, что для выбранного нами интервала предъявлений (89—169 см от глаза испытуемого) точность глазомерной оценки величины объектов как у детей дошкольного возраста, так и у взрослых не зависит от расстояния до этих объектов. Поэтому в качестве показателя точности мы брали среднюю ошибку по всем предъявлениям.

Величина ошибки (в условных единицах) рассчитывалась по следующему алгоритму. Мы вычисляли угловую величину «изменяемого» объекта, выраженную в радианной мере, в том месте, куда его поставил испытуемый, и брали отношение этой угловой величины к угловой величине эталонного объекта. Приняв величину эталонного объекта за единицу, мы вычисляли разницу между полученным выше отношением и единицей. Эта разница и характеризовала ошибку1.

Как видно из табл. 6, в которой представлены полученные результаты, у детей всех возрастных групп, участвовавших в эксперименте, точность пространственной глазомерной оценки величин объектов примерно одинакова. Несколько точнее были дети средней группы. Однако различия между данными детей разных групп оказались незначимыми (расчеты велись по t-критерию Стьюдента для β=0,95).

Взрослые испытуемые показали лучшие результаты при решении глазомерных задач. В противоположность детям, которые точнее оценивали величину абстрактных фигур (за исключением детей средней группы, давших примерно одинаковые оценки в обоих случаях), взрослые были более точными при оценке предметов.

При сравнении этих данных с данными вводной серии можно видеть, что у детей дошкольного возраста точность глазомерных оценок объектов, расположенных

102

Таблица 6

Ошибка пространственных глазомерных оценок
величины предметов
(в усл. ед.)

Объекты предъявления

Средняя группа

Старшая группа

Подготовительная группа

Взрослые испытуемые

Изображения предметов

0,0287

0,0341

0,0326

0,0182

Абстрактные фигуры (диски)

0,0309

0,0256

0,0293

0,0260

в пространстве, ниже, чем точность глазомерных оценок: объектов, лежащих в одной плоскости. Если в первом случае она составляет примерно 1/30 от величины большего объекта, то во втором — 1/40. Полученные нами данные по величине глазомерных порогов не противоречат результатам других авторов1.

Вторая серия экспериментов

Вторая серия экспериментов в отличие от первой серии, где изучалась точность глазомерных оценок, была посвящена изучению точности оценок перспективных изменений величины предметов в условиях монокулярного наблюдения при редукции пространственных признаков. За счет введения редуцирующих условий исключалась возможность получения информации о расстоянии до объектов, а это обстоятельство, как мы уже об этом говорили выше, должно в значительной мере благоприятствовать вычленению именно «проекционных» свойств объектов.

В качестве объектов предъявления мы выбрали вырезанные из картона изображения бутылочек, схожие по форме с теми, которые использовались в первой серии, а также абстрактные фигуры сложной формы (см. рис. 25)2.

103



Рис. 25. Тестовые объекты, используемые во второй серии констатирующих экспериментов.

Условия проведения данных экспериментов были аналогичны условиям проведения экспериментов первой серии, где нам удалось элиминировать все внешние признаки расстояния. Могло сказаться лишь влияние аккомодации глаза и двигательного параллакса. Но, как указывается в работах Р. Вудвортса [23] и В. Метцгера [149], в которых представлен большой обзор исследований, посвященных изучению этого вопроса, влияние аккомодации на оценку расстояния практически несущественно и в условиях монокулярного зрения угловая величина по отношению к аккомодации является доминирующим признаком. Более того, не существует каких-либо показателей «непосредственных и известных ощущений расстояния» — большинство испытуемых, когда их ограничили возможностью полагаться лишь на аккомодацию и конвергенцию, не смогли достигнуть сколько-нибудь устойчивой точности даже после значительной практики (Ван Тьюел [165]). Что же касается двигательного параллакса, то, как показали наши собственные эксперименты, его влияние на результаты оказалось минимальным.

Испытуемый во время проведения экспериментов мог наблюдать за предъявляемыми объектами только монокулярно (правым глазом). Его поле зрения, как и в первой серии, ограничивалось 27° по высоте и ширине. Сравниваемые объекты были одинаковой формы, но различными по своей абсолютной величине. Испытуемому давалась инструкция: «С помощью рукоятки измени, пожалуйста, большую (маленькую) фигуру таким образом, чтобы она казалась тебе равной маленькой (большой) фигуре». Перед инструкцией у испытуемого выяснялось, какой объект большой, а какой — маленький. Ребенок должен был поднять руку с той стороны, где ему виделся, например, большой объект. Затем ребенок приступал к выполнению инструкции.

Существенная разница между предыдущей и описываемой сериями заключалась в том, что если в первом случае для адекватного решения задачи испытуемому

104

необходимо было поставить объекты рядом друг с другом, то во втором случае объекты выступали для наблюдателя как равные лишь при их разведении в пространстве на определенный промежуток. Так как величины всех параметров объектов (высоты и ширины объектов и их частей) находились в определенном пропорциональном отношении друг к другу, то при совпадении проекций высоты объектов совпадали проекции и остальных параметров. Параметры предъявляемых объектов были следующими. «Большая» бутылка: высота — 20,7 см, ширина основания — 6,4 см; «маленькая» бутылка: высота — 16,2 см, ширина основания — 5 см. «Большая» абстрактная фигура: высота — 20 см, наибольшая ширина — 8 см; «маленькая» абстрактная фигура: высота — 15 см, наибольшая ширина — 6 см.

Предъявляемые объекты находились в пределах от 109 до 177,6 см от глаза испытуемого. Для каждого из четырех положений эталонного объекта делалось по два замера положения «изменяемого» объекта, т. е. в одном опыте мы получали 8 измерений точности оценки перспективных отношений величины. Положения эталонного объекта были следующими: 1) эталоном служил объект больших размеров, расположенный на расстоянии 139 см от глаза испытуемого; 2) эталоном служил «маленький» объект, расположенный на расстоянии 109 см от глаза испытуемого; 3) эталоном служил «маленький» объект, расположенный на расстоянии 139 см от глаза испытуемого; 4) эталоном служил «большой» объект, расположенный на расстоянии 177,6 см от глаза испытуемого. «Изменяемый» объект до начала эксперимента стоял чуть ближе или чуть дальше эталонного объекта — на случайном от него расстоянии.

Данные по описываемой серии экспериментов представлены в табл. 7.

Как видно из табл. 7, дети 5-го и 6-го года жизни при сравнении более точно оценивали величины проекций абстрактных фигур, а дети 7-го года жизни и взрослые испытуемые были несколько точнее при сравнении проекций предметов. Различия в величинах ошибок по обоим типам фигур, используемых в экспериментах данной серии, у испытуемых средней и старшей групп детского сада (дети 5-го и 6-го года жизни) оказались значимы, а у детей подготовительной (к школе) группы (дети 7-го года жизни) и у взрослых испытуемых незначимы (расчеты

105

велись по t-критерию Стьюдента для β=0,95). Эти данные говорят о том, что у детей 5-го и 6-го года жизни существует тесная зависимость между точностью восприятия перспективных изменений величины объектов и предметным содержанием этих объектов.

Таблица 7
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   19

Похожие:

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconКогнитивная и прикладная психология
Книга предназначена для преподавателей психологии и педагогики, учителей, интересующихся психологией, студентов факультетов и отделений...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconТхостов А. Ш. Т 927 Психология телесности
Книга представляет интерес для психологов, философов, медицинских работников, студентов университетов и медицинских институтов

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconГендерный аспект
Книга предназначена для научных работников, преподавателей и студентов вузов, широкого круга читателей, проявляющих интерес к аксиологическим...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconБодров В. А. Информационный стресс: Учебное пособие для вузов
...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconNota bene
Книга предназначена для студентов, аспирантов, научных работников. В ней рассматриваются основные положения и понятия современной...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconДля психологов, педагогов, философов, работников народного образования,...
Психологический словарь / Под ред. В. П. Зинченко, Б. Г мещерякова. – 2-е изд., перераб и доп. – М.: Педагогика-Пресс, 1999. – 440...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconПрограмма подготовки студентов 11 курса енф к экзаменам по учебному предмету «Педагогика»
«Педагогика» ( модули: «Введение в педагогическую деятельность», «Общие основы педагогики», «Теория воспитания», «Теория обучения»,...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconИпознани е
Психотерапия и познание: для научных работников, философов, психотерапевтов, психологов, аспирантов и студентов вузов / Светашев...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconС. В. Ткаченко римское право в россии
Монография предназначена для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов, а также для всех интересующихся...

Книга предназначена для научных работников в области психологии и дошкольной педагогики, студентов университетов и педагогических институтов. 372 © Издательство «Педагогика» iconДанные о полученном образовании
Преподаватель дошкольной педагогики и психологии, методист по дошкольному воспитанию

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции