Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно




НазваниеЭтого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно
страница9/9
Дата публикации12.05.2014
Размер1.36 Mb.
ТипДоклад
literature-edu.ru > Рефераты > Доклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Тут мы вспоминаем о том, что человек в своём внутреннем тоже имеет ведь некоторый род чувствен­ной организации. Я уже излагал, как в своём внутрен­нем он имеет три органа чувств, именно благодаря ко­торым и воспринимает он своё внутреннее так же, как мы обычно воспринимаем внешний мир. Мы имеем чувство равновесия, посредством которого ощущаем себя в пространственном положении, соответствую­щем нам как людям, и благодаря этому внутри можем работать с волей. Мы имеем чувство движения, благо­даря которому знаем, даже продвигаясь в темноте, посредством внутреннего ощущения, что мы движем­ся. И мы это знаем не только через восприятие нашего собственного движения относительно других объек­тов, мимо которых мы проходим. Мы имеем чувство движения. И мы имеем чувство жизни, с помощью ко­торого мы непрерывно в изменчивом состоянии вос­принимаем наше общее состояние здоровья, нашу в определённой мере внутреннюю жизненную ситуа­цию. Эти три внутренние чувства работают вместе с волей как раз в первые семь лет жизни человека. Он, руководствуясь чувством равновесия, из существа, которое не может ходить, которое позже может только ползать на четвереньках, становится существом, кото­рое может прямо стоять и ходить. Это есть воздейст­вие прямостояния, переданное чувством равновесия, это есть встраивание в мир через чувство равновесия. Таким же образом мы развиваемся посредством чув­ства движения и чувства жизни в целый человеческий род. Кто, однако, с той же объективностью, с какой наблюдают в лаборатории и в физическом кабинете, может наблюдать, как человек развивает своё духов­но-душевное и физическое, тот уже увидит, что то, что тут организовало человека и жило в нём организующе в первые семь лет жизни, освобождается и уже позже, начиная с периода смены зубов, принимает не­сколько иную форму. Тут, я бы сказал, человек уже не так сильно, как дитя, связан со своим внутренним. Ре­бёнок сильно связан со своим внутренним: с челове­ческим равновесием, с человеческим движением и с человеческой жизнью. Но одновременно с этим осво­бождением от равновесия, движения и жизни развива­ется ещё кое-что другое. Развивается определённое встраивание трёх других чувств: обоняния, вкуса и осязания. Разумеется, отчётливо наблюдать это можно в более раннем возрасте, однако тот, кто этому обу­чался, даже позже может это воспринимать ещё доста­точно отчётливо. Наблюдать же это во всех деталях чрезвычайно интересно: как ребёнок постепенно ос­ваивается в жизни, как он ориентируется с помощью чувств обоняния, вкуса и осязания; и как определён­ным образом, выдвигая из себя равновесие, движение и жизнь, человек больше втягивает в себя всё то, что является свойствами чувств обоняния, вкуса и осяза­ния. В течение продолжительного периода жизни одно в определённой степени выдыхается, другое вдыхает­ся, так что в нашем организме встречаются силы рав­новесия, движения и жизни, напирающие изнутри на­ружу, и качественные ориентации обоняния, вкуса и осязания, напирающие извне во внутрь. А это вызыва­ется тем, что одна триада чувств и другая триада чувств напирают друг на друга. Благодаря тому, что они напирают друг на друга, в человеке возникает ус­тойчивое самосознание, и поэтому человек в известной мере ощущает себя только как подлинное «Я». И точно так же, как мы закрыты от внешней духовности - само собой разумеется, по праву, ибо мы иначе не стали бы социальными существами в физической жизни, - как мы закрыты от этой духовности в отно­шении других людей через речь, через восприятие мыслей и через восприятие «Я», так эта триада жизни, движения и равновесия изолирует нас внутри, когда навстречу равновесию, движению и жизни прораста­ют как раз свойства обоняния, вкуса и осязания, кото­рые иначе раскрылись бы нам непосредственно. Опы­ты чувств обоняния, вкуса и осязания в определённой мере располагаются перед тем, что мы испытали бы в чувствах равновесия, движения и жизни. И результат такого развития к имагинации, о которой я говорил, состоит в том, чтобы мы, подобно тому как Восток, чтобы проникнуть наружу в духовный мир, останав­ливается на речи, чтобы в ней жить, останавливается на мысли, чтобы жить в ней, останавливается на вос­приятии «Я», чтобы в нём жить, - именно так, как он останавливается, мы через имагинацию, вбирая как раз внешнее восприятие, лишённое определённым об­разом представления, добились теперь этим до неко­торой степени выполнения деятельности, противопо­ложной той, которую выполняет Восток в отношении речи, восприятия мысли и восприятия «Я». Он остаёт­ся стоять при них. Он в них вживается. Стремящийся к имагинации пробивается через обоняние, вкус и ося­зательное восприятие и проникает внутрь, так что ему навстречу даже выступает то, что может быть пережи­то равновесием, движением и жизнью в том случае, когда он остаётся не обременённым восприятиями обоняния, осязания и вкуса.

Это великий момент, когда проникают сквозь всё то, что я охарактеризовал как триаду чувств: вкуса, обоняния и осязания, - и в известной степени имеют перед собой обнажённым то, что присутствует тут в движении, в равновесии и в жизни.

Интересно проследить именно в отношении такой подготовки так часто предлагавшееся западными мистиками. Несомненно, я далёк, очень далёк от того, чтобы недооценивать поэтичность, красоту и исполненность фантазией иных мистиков. Конечно, меня восхищает то, что, например, преподносила святая Тереза (61), Мехтильда Магдебургская (62) и другие, даже Майстер Экхарт (63) и Иоганн Таулер(64). Но для духовного исследователя это всё раскрывается, раскрывается всё то, что возникает, когда совершаешь путь во внутреннее и не проникаешь сквозь область обоняния, вкуса и осязания. Почитайте-ка у отдель­ных людей, описавших особенно внятно то, что они пережили таким образом. Они говорят об одном ощу­щении вкуса внутреннего, о каком-либо ощущении вкуса в отношении того, что изживается в качестве духовно-душевного во внутреннем человека; они го­ворят также о неком обонянии и в некотором смысле говорят о неком осязании. И умеющий правильно чи­тать совершенно отчётливо увидит, например, у ка­кой-либо Мехтильды Магдебургской или у какой-либо святой Терезы: они идут внутрь этим путём, но они не проходят сквозь обоняние, вкус и осязание. И хотя они описывают в прекрасных поэтических образ­ах, но всё же только то, что тут означает следующее: внутренне обоняют, внутренне пробуют на вкус и внутренне осязают.

Да, реально видеть истинную форму действитель­ности духовно развитым органом чувств - это не так приятно, как позволить себе рассказывать о какой-то сладострастной мистике - ибо она всё же сладостра­стна - по сути, она лишь утоляет некий рафинирован­ный, направленный внутрь душевный эгоизм. Как го­ворилось, восхищаться этой мистикой так, как порой ею восхищаются, я, конечно, тоже могу, но как духов­ный исследователь я должен знать, что эта мистика останавливается на полпути, и что обнаруживающееся в прекрасных поэтических образах у Мехтильды Магдебургской, у святой Терезы и у других в действи­тельности есть всё же ничто иное, как то, что обоня­ют, пробуют на вкус и осязают, прежде чем продви­гаются к истинному внутреннему. Истина при извест­ных обстоятельствах неприятна, пожалуй, иногда жестока. А современному человечеству не подобает быть душевно рахитичным через туманную, несовер­шенную мистику. Настоящему времени подобает одно - войти в истинное человеческое нутро с укреплённой силой духа, с теми силами, которых мы не напрасно достигли ради внешнего мира в естествознании гораз­до более дисциплинированным образом. Это естество­знание не отрицается. Это естествознание принимает­ся именно в направлении его дисциплинирующей и методической стороны. И овладев именно этим есте­ствознанием, действительно сумеют правильно оце­нить то, что приходит из туманной мистики, а также узнают, что эта туманная мистика сегодня не является объектом занятий для духовно-научного течения, но это духовно-научное течение должно стараться ясно осознать собственное человеческое существо.

Я знаю, что, если бы я говорил не так, как должен говорить в соответствии с истиной, я мог бы позади себя иметь всех пустословящих, туманных мистиков, стремящихся к мистике ради утоления внутреннего душевного сладострастия. Но в исходящем отсюда речь не может идти об этом, она может идти исключи­тельно о поиске сил для жизни, сил, которые, будучи духовными силами, могут войти в нашу научную и в нашу социальную жизнь.

Если таким образом продвинулись к тому, что жи­вёт в чувстве равновесия, в чувстве жизни и в чувстве движения, то приблизились к переживанию истинного внутреннего существа человека, - прежде всего из-за его прозрачности. Из свойства самой вещи узнают: теперь глубже можно уже не входить. Однако, даже в таком случае имеют довольно много. Разве только не находят то, о чём грезят туманные мистики. Но нахо­дят подлинную органологию и прежде всего обнару­живают в своём внутреннем истинную сущность того, что присутствует в равновесии, в движении и что про­низано жизнью. Это обнаруживают в своём внут­реннем.

И затем, когда это проделали, вступает нечто весьма своеобразное. Тогда кое-что вовремя замечают. Однако я предположил, что «Философия свободы» была заранее мыслительно проработана. Затем её в некоторой степени оставили и одолевали в направле­ния внутреннего путь созерцания и медитации. Про­двинулись вплоть до равновесия, движения и жизни. В этой жизни, в этом равновесии и в этом движении жи­вут. И хотя мы и не делали чего-либо другого, чтобы пройти этот путь созерцания и медитации, теперь из нашей мыслительной работы в отношении «Филосо­фии свободы», протекая совершенно параллельно, возникло нечто совсем другое, а именно то, что может быть пережито в чистом мышлении благодаря такой философии свободы. Теперь вследствие того, что мы внутренне душевно работали совсем в другой области, возникло нечто совсем другое. Оно стало полнее и со­держательнее. И проникнув по одну сторону своего внутреннего и углубив имагинацию, мы из обычного сознания извлекли то, что по сути дела, добыли через мыслительную работу в «Философии свободы». Из мыслей, прежде находившихся более или менее абст­рактно в чистом мышлении, мы создали насыщенные содержанием силы, живущие теперь в нашем созна­нии - бывшее прежде чистыми мыслями стало инспи­рацией. Мы образовали имагинацию - и чистое мыш­ление преобразовалось в инспирацию. И продвигаясь этим путём, мы достигли теперь возможности отли­чать друг от друга - ибо мы добыли это на двух путях, которые надо строго различать между собой, - то, что мы, исходя из чистого мышления, получили как ин­спирацию, жизнь, существующую на более низкой ступени мышления, затем мышление, поднятое к ин­спирации, а на другой стороне то, что мы переживаем как состояния равновесия, движения и жизни. И те­перь мы можем соединить друг с другом оба пережи­вания, оба вида переживаний. Мы можем внешнее связать с внутренним. Через соединение инспирации и имагинации мы снова приходим к интуиции. Что же в действительности мы тут совершили? Однако, я хочу вам это охарактеризовать ещё с другой стороны. Но сначала я должен обратить внимание на то, как житель Востока поднимался дальше, после того как он сфор­мировал себя с помощью мантр. После того как он жил в речи, в слове, он затем переходит не только к жизни в ритмическом языкового, но тому, чтобы оп­ределённо сознательно пережить процесс дыхания, однако пережить процесс дыхания определённым об­разом искусственно, варьируя его различнейшим об­разом. Это для него следующая ступень - в свою очередь непосредственно на нашем Западе непримени­мая. Чего же достигает восточный ученик йоги, пре­даваясь осознанному и регулируемому, разнообразно­му дыханию? О, он переживает в таком случае во вдо­хе нечто весьма удивительное. Во вдохе он пережива­ет присутствующее в воздухе, когда мы воспринимаем его не только физически, но когда мы его соединяем с собой и благодаря этому можем его воспринимать ду­ховно. Человек, становящийся истинным учеником йоги, во вдохе переживает то, что его всего организу­ет, духовно организует, что не исчерпало его задач в этой жизни до смерти, а, входя в нас через духовность внешнего воздуха и нечто создавая в нас, проходит через врата смерти. Осознанно пережить процесс вдо­ха - это значит, когда покидается тело, пережить в се­бе непрерывное, постоянное. Ибо осознанно пережи­вать процесс дыхания, значит переживать реакцию внутреннего на вдох, это значит переживать то, что предшествовало нашему рождению, или, скажем, на­шему зачатию в нашем духовно-душевном бытии, что уже сотрудничало в нашем эмбриональном формиро­вании и что потом продолжало работать внутри нашей организации во время нашего детства. Осознанно вос­принимать процесс дыхания, означает воспринимать себя по ту сторону рождения и смерти. Продвижение от переживания изречения, слова к переживанию про­цесса дыхания означало вживаться дальше в инспири­рованное восприятие вечности в человеке. Мы, евро­пейцы, в известной мере, должны переживать то же самое в другой сфере.

Что же такое в действительности процесс воспри­ятия? Процесс восприятия есть ничто иное, как видо­изменённый процесс вдоха. В то время как мы вдыха­ем воздух, этот воздух давит на нашу диафрагму, на всю нашу организацию. Вода головного мозга оттес­няется вверх в головной мозг через канал спинного мозга. Благодаря этому устанавливается связь между деятельностью головного мозга и вдохом. И то, что таким способом процессом вдоха выделяется в голов­ном мозгу, действует в чувственной деятельности как процесс восприятия. Так что, я бы сказал, процесс восприятия есть ветвь вдоха. Тогда в свою очередь при выдохе: вода головного мозга спускается вниз и давит на кровообращение. Это распространение воды головного мозга вниз связано с волевой деятельно­стью, и это в свою очередь связано с выдохом. А тот, кто действительно изучает «Философию свободы», тот найдёт, что в том мышлении, которого мы дости­гаем как чистого мышления, воля и мышление совпа­дают. Чистое мышление есть, по сути дела, проявле­ние воли. Поэтому то, что является мышлением, чис­тым мышлением, родственно тому, что в процессе вы­доха переживал житель Востока. Чистое мышление родственно процессу выдоха так же, как процесс вос­приятия родственен процессу вдоха. В определённой степени тот же процесс, который человек Востока проделывает со своей философией йоги, мы должны проделать больше продвинув его назад во внутреннее человека. Эта философия йоги происходит на регули­руемом вдохе и выдохе и таким образом схватывает вечное в человеке. А что может делать западный ев­ропеец? Он может душевно внятно для себя превра­тить в переживание: на одной стороне - восприятие, на другой стороне - мышление. И восприятие и мыш­ление, соединяющиеся лишь в покое обычно абст­рактно и формально, он может соединить во внутрен­нем переживании так, что внутри даже переживёт ду­ховно-душевно то, что переживают при вдыхании и выдыхании физически. Вдыхание и выдыхание пере­живают физически; в их созвучии осознанно пережи­вают вечное. Восприятие и мышление переживают в обычном переживании. Делая подвижной свою ду­шевную жизнь, переживают раскачивающийся такт, ритм, непрерывное вибрирование друг в друге вос­приятия и мышления. И как для восточных людей вы­сокая реальность развивается во вдохе и выдохе, так в определённой мере развивается духовно-душевное дыхание вместо физического дыхания философии йо­ги, когда западный человек развивает в себе живой процесс преобразованного вдоха в восприятии и пре­образованного выдоха в чистом мышлении, вплетая друг в друга понятие, мысль и восприятие. И он дей­ствительно принуждает себя через этот ритмический такт, через это ритмическое дыхание в восприятии и мышлении постепенно продвигаться вверх к истинной духовной реальности в имагинации, инспирации и ин­туиции. И когда в моей «Философии свободы» я сна­чала как раз только философски указал на то, что ис­тинная действительность выявляется из устремления друг к другу восприятия и мышления, следовало, так как именно эта «Философия свободы» была помыслена как внутренняя культура души, указать на то, что человек, будучи западным европейцем, должен уп­ражняться, чтобы самому войти в духовный мир. Восточный человек говорит: систола, диастола; вдох, выдох. - Западный человек должен считать: воспри­ятие, мышление. На Востоке говорят: развивать физи­ческое дыхание; - на Западе говорят: развивать ду­ховно-душевное дыхание в процессе познания через восприятие и мышление.

Это в определённой степени должно быть проти­вопоставлено тому, что, я бы сказал, могло быть пережито как тупик западноевропейского духовного развития. Я охарактеризую вам это следующим обра­зом. Шёл 1841 год, когда Михелет (65), берлинский философ, опубликовал посмертные натурфилософские произведения Гегеля. В конце XVIII столетия Гегель вместе с Шеллингом (66) работал над созданием на­турфилософии. Шеллинг как юный огненный дух вы­строил свою натурфилософию удивительным образом прежде всего из того, что он назвал интеллектуальным созерцанием. Но он дошёл до одной точки, дальше ко­торой не пошёл. Он пришёл в точку, где, кроме того, углубился в мистиков. Из этого погружения в мистику он так удивительно создаёт свои сочинения: «Бруно, или о божественном и природном начале вещей» и его прекрасное сочинение о человеческой свободе или о происхождении зла (67). Но всё это не продвинулось дальше, и Шеллинг замолчал, всегда только обещая, что должна ещё последовать философия, которая и раскроет подлинные тайные силы, лишь намёком про­явившиеся в его ранней натурфилософии. И когда че­рез Михелета в 1841 году появилась гегелевская на­турфилософия, то случилось так, что Шеллинг всё ещё не сообщил миру то, что от него ждали, и что он не­однократно обещал - свою собственную философию откровения. Он был приглашён в Берлин. Но даже то, что он смог там предложить, не явилось истинным ду­хом, который должен был пронизать то, что он осно­вал как натурфилософию. Он стремился к интеллекту­альному созерцанию. Но и это было нечто такое, у че­го он остановился, так как в ту область, о которой я сегодня вам говорил, он не смог войти через имагина­цию. И так он застрял. И Гегель, бывший более рассу­дочным духом, воспринял мысли Шеллинга и, введя чистые мысли о наблюдении природы, продолжил его.

Так родилась натурфилософия Гегеля. Итак, мы имели невыполненные ни при каких обстоятельствах обеща­ния Шеллинга рассказать, исходя из духа, о творении природы (68), и имели натурфилософию Гегеля, ос­тавшуюся натурфилософией второй половины XIX века, - разумеется, непонятой; конечно же, она и должна была остаться непонятой, потому что она ни­как не могла связать действительное наблюдение при­роды, феноменологию природы с тем, что предлагала натурфилософия Гегеля в своём мыслительном со­держании. Я бы сказал, это удивительное стечение об­стоятельств, когда Шеллинг едет из Мюнхена в Бер­лин, когда там ждут от него великого, и он всё же ни­чего не может сообщить. Это было разочарованием для всех, кто надеялся получить через натурфилосо­фию Гегеля откровения о природе, исходящие из чис­тых мыслей. Таким образом, я бы сказал, исторически указывалось, что Запад в своём развитии попал в ту­пик, указывалось тем, что Шеллинг продвинулся до интеллектуальных созерцаний, но не смог прийти к реальной имагинации, тем, что Гегель тоже показал, что с чистым мышлением, не приходя к имагинации, не придёшь и к инспирации - а значит, и к тайнам природы. Пока ничего не смогли сопоставить с тем, что перешло с Востока и вызвало скептицизм; ничего не смогли противопоставить тому, что духовно насы­щено. И именно тот, кто с любовью углубился в явле­ния Шеллинга и Гегеля, кто благодаря этому смог увидеть, увидеть с любовью, то, что не смогло воз­никнуть через философию Запада, тот должен был ра­ди Запада устремиться к антропософии, к антропософ­ски ориентированной духовной науке, чтобы мы по­лучили нечто такое, что черпает из духа так же, как черпали из духа люди Востока через систолу и диастолу, и их взаимодействие. На Западе, когда мы вос­ходим к науке, уже не абстрактной, а живой науке, ко­торая и позволяет нам жить в элементе истины, в нас духовно-душевно могут совместно звучать восприятия и мышление. И после всех промахов кантианства, шеллингианства и гегельянства нам нужна такая фи­лософия, которая благодаря открытию духовного пути смогла бы показать, как истина и наука находятся друг с другом в своей настоящей связи; нужна такая одухотворённая наука, в которой действительно мо­жет жить истина на благо дальнейшему развитию че­ловечества.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

Похожие:

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconП. Д. Успенский Tertium Organum
И теперь я удивля­юсь тому, что не знал ее раньше, что так мало людей слы­шали о ней. Кто знает, например, что простая колода карт...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconМишеля Монтиньяка «Секреты питания»
Более того, автор доказывал, что любые ограничительные диеты приводят к тому, что, как только вы перестаете им следовать, вес обязательно...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconИзложение того, что должно быть представлено в этих докладах, мне...
И я прошу, если возможно завтра, если нет, послезавтра, к этому часу передать мне записки с вашими пожеланиями. Тогда, полагаю, мы...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconСборник докладов и выступлений
Профсоюзы и хризотил: Сб докладов и выступлений / Международная конференция. 25-27 апреля 2007 г., Москва. – Асбест: но «Хризотиловая...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconИнструкция по оформлению публикаций Публикация докладов конференции...
Инструкции по подготовке устных сообщений и оформлению публикаций в сборник докладов международной конференции

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconЗнаний, методов, практических навыков, извлеченных уроков -таково...
Полагаю, что я сейчас довел ее до такого состо­яния, что большинство из тех, кто освоит эту книгу, сможет самостоятельно и небезуспешно...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconНа открытых обсуждениях вопросов основанной мной антропософии в последнее...
Из того, что было сказано в этом направлении, делались выводы о причинах изменений, которые, как многие полагали, имели место в процессе...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconSSihir yapmanın ve kâhinlikte bulunmanın hükmü Предостережение праведников …
Поистине, никто не введет в заблуждение того, кого Аллах наставит на прямой путь, и никто не наставит на прямой путь того, кого собьет...

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconПрочтите текст и выполните задания A1-A7; B1-B9
Оксана именно этого не хотела и приводила в пример других матерей, которые не только не сидят за столом, но даже уходят из дома....

Этого цикла докладов избрана не из какой-либо традиции философско-академического образова­ния, например, не на основании того, что с помощью наших докладов должно было бы осуществиться не­что теоретико-познавательное или тому подобное, но избрана она, как я полагаю, из одного только непо­средственно iconПрочтите текст и выполните задания A1-A7; B1-B9
Оксана именно этого не хотела и приводила в пример других матерей, которые не только не сидят за столом, но даже уходят из дома....

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции