Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности




НазваниеЛитература Особенности типологического подхода и метода исследования личности
страница15/15
Дата публикации11.05.2014
Размер2.68 Mb.
ТипЛитература
literature-edu.ru > Психология > Литература
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

3. Мировоззренческий смысл и научное значение категории субъекта


Когда идея субъекта, в основном связанная с гегелевской философской парадигмой, отступила под натиском технической революции, ницшеанского скептицизма и позитивизма, на другом континенте, в другом обличьи, по прошествии некоторого времени она — как Феникс из пепла — возродилась в психологии. Так называемая гуманистическая психология — в основном в лице ее создателя и лидера Карла Роджерса — нашла в себе смелость назвать субъектом не величие достигшего своей вершины человеческого духа, а страдающую, нуждающуюся в помощи личность. Оригинальное направление гуманистической психотерапии предложило отнестись к личности не как к пациенту, а как к субъекту, способному с небольшой помощью решить свои проблемы.

Однако при всей своей гуманистической сущности психотерапия оказалась слишком узким плацдармом, чтобы на нем можно было развернуть все возможности категории субъекта. И поэтому на следующем витке ее судьбы на философском конгрессе в г. Брайтоне ей был произнесен необратимый приговор: философы констатировали смерть субъекта, опираясь, с одной стороны — на ницшеанскую и буддистскую критику этой категории, с другой — указывая на то, что в системе современного гуманитарного знания она оказалась бесконечно малой, практически исчезающей величиной.

И только на нашей евразийской окраине, которую считают задворками европейской цивилизации, на неудобренной и неухоженной русской земле между войнами и революциями в состоянии перманентного голода, страха и насилия неожиданно и странно привилось и проросло это зерно гегелевской философии. В начале двадцатых годов русский философ Сергей Леонидович Рубинштейн, закончивший Марбургский университет (получивший отказ царя на свое прошение о получении высшего образования), с блеском защитивший свою первую диссертацию, создал философскую систему, эпицентром которой явился субъект. Она создавалась в подвалах одесской публичной библиотеки, куда он был изгнан со своего поста заведующего кафедрой университета вскоре после возвращения на родину и прихода советской власти. Молодому философу пришлось сменить профессию, и лишь став официально признанным крупнейшим психологом, прожив целую жизнь с ее взлетами и падениями, на пороге смерти опять изгнанный со всех постов, лишенный всех должностей, кроме добровольно принятой на себя должности ученого, он смог, уже ничего не страшась, выстроить свою концепцию субъекта, изложить ее и оставить в рукописях как надежду на лучшее будущее.

Почти в то же время грузинский психолог Дмитрий Николаевич Узнадзе, также получивший блестящее европейское образование, предложил свое понимание субъекта, оставшееся скрытым почти полвека в тайниках грузинских (не переведенных на русский язык) изданий.

Рукопись С.Л. Рубинштейна удалось издать лишь через тринадцать лет после его смерти — в 1973 г. И в том же году его ученица вышла на защиту докторской диссертации по проблеме субъекта и опубликовала книгу, в заглавии которой было это запретное слово. В этот же период вышли свет книги молодых талантливых философов О.Г. Дробницкого, который показал роль этой категории в этике, и В.А. Лекторского, раскрывшего ее гносеологическое значение.

Советская идеология, а вслед за ней и философия, долгие годы накладывали табу на категорию субъекта, даже там, где речь шла о деятельности. Знаменитое ленинское учение о материи не предполагало человека, а познание, деятельность, психика рассматривались как самостоятельные абстракции, «бесчеловечные» сущности. Даже в психологии деятельность вытеснила своего субъекта и осуществила сама себя через никому не принадлежащую цель, мотив и результат. Постепенно она превратилась в способ объяснения и личности, и психики, и сознания.

Лишь в шестидесятых годах, в период «оттепели», появилось первое упоминание субъекта, но скорее лишь для обозначения того лица, которому принадлежит деятельность, общение, познание или для дифференциации этих разных его качеств [Б.Г. Ананьев]. Только в семидесятых годах началось раскрытие его не обозначительно-указательного, а проблемного значения в труде Рубинштейна и плеяды молодых философов.

С.Л.Рубинштейн разработал философскую концепцию человека как субъекта, интегрируя классические и современные философские взгляды, он предложил новый вариант онтологии и философской антропологии. Он осмелился показать, что молодой Маркс в своих «Ранних рукописях», которые, так же, как вся философская антропология, были под запретом официальной советской философии, разрабатывал проблему человека, а не только «производительных сил». В обществе, где уничтожались не только понятия личности и человека, но и уничтожались физически, социально, духовно и сами люди, актуализация философских категорий человека и субъекта были мировоззренческим и личностным протестом против теории и практики тоталитаризма. Классическое понимание субъекта как имманентной активности Рубинштейн дополнил определениями его самодетерминации, саморазвития, самосовершенствования, что явилось для российского сознания альтернативой сведения человека, личности к объекту манипулирования и подчинения. Она — эта актуализация — по своему мировоззренческому смыслу была подобна появлению философии экзистенционализма, актуализировавшей факт существования человека в момент, когда человечество было подведено к грани его уничтожения фашизмом и стала очевидна не только сущность человека, но и само существование, бытие.

Возрождение категории субъекта на российской почве выразило неистребимое стремление русского самосознания к идеалу, проявившееся с особой силой именно тогда, когда реальность пришла с ним в полное противоречие. Как быть и остаться человеком в бесчеловечных условиях — таков пафос рубинштейновской антропологии и идеи субъекта.

Сегодня, в конце девяностых годов, когда понятие субъекта получило широкое распространение и служит как для обозначение субъектов федерации, так и для раскрытия активной роли испытуемого в психологическом эксперименте, его универсальность, очевидность и даже известная обыденность побуждает нас к тому, чтобы не только напомнить его «героическую» биографию, но и задаться вопросом, какую же роль оно играет в современном российском мировоззрении и тяжком социальном положении.

Основное изменение, на наш взгляд, заключается в том, что, сохраняя и свой прежний смысл как идеала, оставаясь символом русского идеализма — неистребимого стремления к совершенству и веры в лучшее, эта идея перестала быть только философской категорией и превратилась в совокупность проблем.

Первая заключается в необходимости ответа на вопрос, насколько понятие, относящееся и к обществу в целом, и к группе (и как было сказано, даже к субъекту федерации), может относиться к личности и какое качество личности оно обозначает. Вторая: обозначается ли с помощью понятия субъект высшее и в этом смысле наиболее совершенное качество человека, личности, группы, как это подразумевалось российским самосознанием в его стремлении к идеалу, относится ли понятие субъекта к идеальному, желательному, в этом смысле совершенному качеству человека, личности или оно может вскрывать его реальное состояние. Иными словами, проблема субъекта — это проблема мировоззренческая, духовная и в этом смысле идеальная или одновременно реальная, жизненная? Третья проблема: противоречие между абстрактным идеальным, идущим от философии представлением о субъекте как высшем уровне развития, источнике активности, творчества, самосовершенствования и тем конкретным, которое использовалось для обозначения различий субъекта труда от субъекта психической деятельности, а последнего — от субъекта моральных отношений и т.д.

Мы ограничимся здесь обсуждением лишь некоторых из перечисленных проблем. Итак, понятие субъекта из способа обозначения лица, качества и даже идеала становится проблемой или проблемным, когда в основу определения субъекта кладется наличие противоречия — между субъектом и объектом, личностью и действительностью, между одним и другим человеком. На первый взгляд, это не соответствует представлениям о субъекте как об идеале, совершенстве, высшем уровне развития и активности человека, присущему русскому самосознанию. Но на самом деле, особенно если говорить о личности как субъекте, такое противоречие существует и даже выступает в виде множества других — более конкретных, разного уровня, разной степени сложности и глубины. Личность становится субъектом, лишь решая эти противоречия, и через найденные ей способы решения достигает большего или меньшего, более временного или постоянного соответствия с действительностью, ее условиями и структурами. Субъект не потому субъект, что он уже есть совершенство, а потому, что он через разрешение противоречий постоянно стремится к совершенству, и в этом состоит его человеческая специфика и постоянно возобновляющаяся жизненная задача.

Исходя из такого определения субъекта не как идеала, а лишь постоянного движения к нему личности путем разрешения противоречий, можно понять, что оно раскрывает соотношение реальности и идеала, реальных и оптимальных моделей, позволяет увидеть пространство между наличным, данным и желательным. И в силу этого обстоятельства понятие субъекта может быть распространено на личность, причем не только как на теоретический конструкт психологии, но и на личность реальную и конкретную. В своем стремлении к утопическому идеалу советская философия наделила личность советского человека чертами гармоничности, всесторонней развитости, нравственности. А психология, невольно или вынужденно заимствовав этот идеал, исключила из своей исследовательской и практической сферы личность реальных, столь далеких от этого идеала людей — девиантов, алкоголиков, умственно отсталых. Только одному из советских психологов удалось более или менее приблизить свою теорию личности к реально существующему многообразию личностей не только активных, но и пассивных, имеющих не только положительное отношение к действительности, но и критическое, негативное. Это был В.Н. Мясищев, который, будучи психиатром по профессии, как психолог создал теоретический портрет личности, вобравший в себя черты реальной сложности и противоречивости разных людей.

Между отдельным человеком, личностью, и тем более — яркой индивидуальностью и социальной действительностью всегда существует противоречие. Социум никогда не удовлетворяет потребностей индивида, а индивид никогда не отвечает требованиям социума. Возможности, способности, характер, мировоззрение каждого человека, хотя они и формируются под влиянием той же действительности, никогда не отвечают условиям и требованиям жизни, обращенным к нему. Это — принципиальное несовпадение и потому — противоречие индивидуального и общественного.

Однако, вопреки столь очевидной истине, всегда существовал ряд концепций, которые невольно или сознательно ликвидировали или минимизировали это противоречие. Одни утверждали, что индивидуальное есть своеобразное повторение общественного развития, рекапитуляция, другие — что оно есть лишь отражение культурно-исторического. Эти концепции — при всем их многообразии — утверждали подобие общества и индивида, подобие индивида тому обществу, в котором он живет. В этом и состоял основной пафос определения индивида Марксом как совокупности общественных отношений. Подобие обеспечивается и множеством таких механизмов, как адаптация, социализация, идентификация и т.д. Это принципиально верный тезис, однако не исчерпывает сущности дела. Личность как составляющая общества, его член, современник своей эпохи, ее продукт и т.д. действительно обществу подобна. Но с точки зрения самой личности, ее жизни, ее бытия существует не только это подобие и соответствие, но и принципиальное несовпадение, противоречие. Весьма возможно, что оно несущественно в социальном и историческом смысле, но оно — фундаментальный факт жизни самой личности, ее биографии, ее судьбы. Это противоречие принципиально для психологии, поскольку составляет основу определения и самой личности, и ее психики, и ее сознания.

Между системой целей, мотивов, притязаний, способностей личности и системой общения, деятельности, самой жизни с ее обстоятельствами, ситуациями постоянно возникают противоречия, разрешая которые, личность и становится субъектом. Эти противоречия должны исследоваться, классифицироваться психологической наукой и одновременно быть предметом сознания, осознания, рефлексии каждой реальной личности. В свое время мы пытались дать хотя бы предварительную классификацию этих противоречий, наталкиваясь на сопротивление философов, считающих противоречия достоянием «высокой диалектики», а не обыденной жизни. Одни противоречия, участницей и даже жертвой которых является личность, проявляясь и как противоречия (трагедия) ее личной жизни, ей самой разрешены быть не могут. Она вовлечена в их водоворот и не может своими силами их разрешить (например, противоречия личности и общества при социализме). Другие — порождаются самой личностью, ее активностью, ее действиями, но их последствия также превосходят возможности самой личности их решать. Есть противоречия, от решения которых личность уходит, сужая поле своих возможностей, пространство своей жизни. Есть, по-видимому, постоянно возобновляющиеся противоречия и т.д. Подобные классификации могут строиться по разным основаниям, с разной степенью теоретичности или конкретности, но строиться должны.

В обыденной жизни отсутствие в сознании, рефлексии представлений об этих противоречиях ставит человека перед их лицом внезапно. Например, если вступающие в брак люди ждут безоблачного счастья и безраздельной любви, то для них становится жестокой неожиданностью неизбежные по сути противоречия, столкновения характеров, укладов жизни, ценностей двух людей. Чтобы готовить людей к браку, надо учить решать противоречия и конфликты.

Другой пример — человек, который по типу личности в психологии называется интравертом, — необщительный, замкнутый, молчаливый и, главное, неуверенный в себе, выбирает профессию учителя, руководствуясь любовью к детям. Возникает противоречие, которое обобщенно можно назвать «человек не на своем месте». Как раз от учителя требуется умение общаться живо, свободно, ярко говорить, уверенность в себе, даже властность. Тогда перед личностью возникает необходимость разрешить это противоречие — либо развить в себе эти качества, либо терпеть педагогические неудачи.

Противоречия возникают тогда, когда цели и задачи, которые ставит перед собой личность в ходе своей профессиональной деятельности, слишком опережают возможности времени, существующие нормы, ограничения, традиции. Тысячи творческих инициатив оборачивались для их авторов борьбой с рутиной. Если бы было реализовано в жизни все то, что предлагалось лучшими людьми нашего общества, оно было бы уже давно на вершине совершенства. Но тем не менее эти личности, даже терпя поражение, не получая желаемого результата, сами становятся субъектами.

Следовательно, говоря о личности как субъекте, в основном мы имеем в виду ее способность к разрешению противоречий. Каждая личность, представляя собой продукт данного общества, системы воспитания, одновременно является продуктом избранного ею способа жизни, а до того — систем воспитания. Но, выступая в качестве субъекта, она приобретает новое качество в ряде отношений. Если сама личность, согласно принятому в отечественной психологии ее определению, это устойчивый психический склад человека, то в деятельности она выступает в своем функциональном качестве. Ее функционирование в качестве субъекта складывается из природных, психических, личностных условий этого функционирования (в число последних входят способности, мотивы, воля и т.п.), с одной стороны, социальных условий — системы условий и требований деятельности (нормативные и другие аспекты труда), с другой, и, наконец, способов организации деятельности самим человеком — деятельности как труда, профессии, своего дела и т.д., с третьей. Личность, которая имеет свою структуру, «логику» своей личностно-психической организации, свою архитектонику (соотношение способностей, потребностей и т.д.), перестраивает ее и согласует, например, соответственно требованиям труда, рабочего режима, профессиональных задач.

Личность как субъект организует свою деятельность в разных масштабах времени. Сама деятельность всегда осуществляется в настоящем времени. И эту текущую деятельность личность регулирует, соотнося со своими возможностями, ограничениями, психическим состоянием, а не только целями. Деятельность должна быть завершена, несмотря на развивающуюся усталость, возникающие препятствия и т.д., для преодоления которых личность мобилизует свои скрытые резервы, повышая работоспособность. На некоторых этапах деятельность поддерживается мотивацией, ее высокой значимостью для личности, на других — усилиями воли, на третьих — опытом, мастерством. Говоря образно, субъект выступает дирижером оркестра, в котором попеременно и одновременно звучат разные инструменты, определяет виртуозность исполнения. Основным функциональным механизмом такой организации, которая приводит в соответствия события, требования, задачи деятельности, с одной стороны, и личные возможности, способности, состояния — с другой, является механизм саморегуляции. Благодаря ему компенсируются определенные ограничения, присущие данному человеку, купируются негативные психические состояния (усталости, стресса и т.д.), дозируются усилия пропорционально задачам деятельности в каждый данный момент.

Однако, хотя сама деятельность привязана к настоящему времени, она осуществляется и в масштабах всей жизни, выступая в качестве труда, профессии, жизни личности в профессии. В этих масштабах личность ставит перед собой не только конкретные цели, задачи, но и определяет соответствие своей деятельности своим притязаниям, своим способностям, определяет способ самовыражения в профессии.

К сожалению, последнее часто ускользает от сознания личности: человек трудится ради заработка, по привычным стереотипам выбирая профессию, не оценивая, на что он способен, к чему склонен. Именно поэтому не всякая личности может быть названа субъектом деятельности. В деятельности человек должен суметь соединить необходимость, присущую труду, и свободу, способность самоопределиться по отношению к необходимости. Исследуя соотношения инициативы и ответственности, мы выявили, что, как правило, преобладает или инициатива, или ответственность, и только у немногих они гармонично соединены. Существуют типы ответственности, не связанные с инициативой, которые превращают личность в простого исполнителя, привязывая ее к частным условиям, частным задачам, требованиям, а тем самым — к текущему. Ответственность, сочетающаяся с инициативой, позволяет личности самой строить целостный контур деятельности, дифференцировать и связывать необходимое и желательное, устанавливать последовательность задач, добиваться успеха, несмотря на неожиданные трудности, сохранять, поддерживать определенный качественно высокий уровень деятельности на всем ее протяжении. Такая ответственность позволяет личности выйти за пределы текущего времени. Инициативные, но лишенные ответственности личности часто не рассчитывают своих сил относительно требований деятельности, удовлетворяются легким успехом, в их притязаниях не заложена потребность преодолевать трудности. И даже их оценка собственных результатов, достижений не реалистична — иногда они удовлетворяются достигнутым, вопреки очевидной неудаче. В характеристиках активности личности — инициативы и ответственности — таким образом просматриваются не только традиционно выделяемые мотивы, смыслы и т.д., но и движущие силы деятельности, способы разрешения трудностей и противоречий последней, связанные с интерпретацией себя как ответственного субъекта.

Вырабатываемая и развиваемая в деятельности ответственность как способность к внутреннему контролю сегодня оказывается едва ли не единственной опорой, противовесом социальной деструкции общества [Л.П.Буева]. Она помогает и самой личности стать толерантной не только к изменениям, но и к деструктивным процессам. Одновременно — так же как и совесть (по данным Н.И.Лапина) ответственность становится единственным социальным основанием организованности общества, противостоящим деструктивным процессам и отсутствию отлаженной правовой системы.

Исходя из сказанного, можно сделать некоторое обобщение, касающееся определения субъекта. Во-первых этим понятием предполагается индивидуализация, проявляющаяся в согласовании своих возможностей, способностей, ожиданий с встречными условиями и требованиями, где субъект создает индивидуальные композиции из объективных и субъективных составляющих деятельности. Во-вторых, реально у разных субъектов проявляется разная мера активности, разная мера развития, разная мера интегративности, самоопределения, самосознания. Так осуществляется синтез категории субъекта с категорией индивидуальности, а в этом синтезе мы опираемся на гегелевское понятие меры. Здесь проявляется диалектика зависящего и независящего от субъекта, диалектика позиций личности как субъекта и объекта одновременно, с чего мы и начали.

В отличие от философского понимания субъекта как идеальной структуры, индивидуальный субъект находится в ситуации многочисленных и разнокачественных детерминаций. И его регулирующая роль по отношению к этим детерминациям и заключается в том, что он достигает той или иной меры гармонии в их соотношении.

Категория субъекта как категория психологическая позволяет поставить проблему соотношения разных детерминант, которые либо определяются субъектом, либо он оказывается определенным этими детерминантами вплоть до утери своего качества субъекта, когда происходит своеобразная децентрация субъекта. И мы можем, благодаря этому, иметь некоторые исследовательские континуумы, на которых можно располагать разные меры его интегратив-ности, активности и т.д.

Наши представления об индивидуальном субъекте, носящие оптимистический характер, будто субъект — это всегда активный, творческий человек и т.д. (и с чем мы и связывали его психологическую специфику), стали реалистичнее, когда этот субъект оказался в условиях пределов, ограничений своих возможностей, которые возникли в силу несоответствия его индивидуальных особенностей социальному месту, условиям и т.д. Благодаря этому встали совершенно новые вопросы — о «цене» его психической деятельности, о том, каким образом он разрешает компенсаторную задачу или какими иными стратегиями преодолевает эти трудности, связанные с различного рода ограничениями, идущими по линии объективных условий деятельности и его психологических fr физиологических ресурсов. Если субъект в процессе своего функционирования берется за решение задачи, превосходящей его личностные возможности, он оказывается в ситуации предела своих психических и даже физиологических ресурсов.

Исходя их сказанного, можно сделать некоторое обобщение, касающееся определения субъекта. Во-первых, этим понятием предполагается определенная индивидуализация, которая и проявляется в согласовании своих возможностей, способностей, ожиданий со встречными условиями и требованиями. Субъект создает индивидуальные композиции из объективных и субъективных составляющих деятельности. Во-вторых, применительно к разным личностям можно говорить о разной мере их становления как субъектов, в соответствии с общим определением, что субъект — это не вершина совершенства, а постоянное движение к нему. В нашем недавнем прошлом существовали честные труженики, которых все же при максимуме затрачиваемых ими усилий, полной самоотдаче, самоотверженности нельзя было назвать субъектами. В данном случае субъект труда существует лишь в смысле указания на лицо, которое его совершает, но не является субъектом деятельности. Мы специально формулируем парадокс, чтобы раскрыть суть проблемы. Отнюдь не всегда осуществление труда, операций свидетельствует о наличии субъекта: качество связано с возможностью целостной организации деятельности, с доступностью субъекту его целостного контура, с возможностью самому определить этот контур. Возможность не отвечать за каждую конкретную операцию, а компоновать комплекс операций, задач, определять их последовательность составляет особую потребность субъекта, выходящую за пределы потребности в результате, продукте и даже социальном одобрении и материальном вознаграждении. Самостоятельность — эта черта личности наших соотечественников, которая отлична от расчетливого западного индивидуализма, — еще осталась неистребленной чертой русского национального характера, составляет основную предпосылку, возможность личности стать субъектом деятельности. Даже при отсутствии конечного результата определенная мера независимости, проявляющаяся в том, что «сделал сам», «сам добился», является и мотивом, и источником удовлетворенности личности. Здесь одновременно и корень ответственности за сроки, качество, составляющие всего контура деятельности.

Социальная возможность стать таким субъектом открылась в настоящее время с расширением форм предпринимательской деятельности. Произошел важнейший, с социальной точки зрения, отрыв от системы и привязанности к социальному одобрению деятельности, даже к результату, к движению по ступеням «карьеры», поскольку на первый план вышли проблемы организации деятельности, поиска новых «на свой страх и риск» форм такой организации. Однако эти, казалось бы, реальные возможности стать субъектом деятельности для большинства личностей пришли в противоречие с той степенью социальной (экономической и пр.) неопределенности, которая превышает способность личности эту неопределенность минимизировать и это противоречие разрешить. Став такими субъектами, люди делаются жертвами несбалансированной, еще не сложившейся социальной системы организации труда. Эти проблемы явно выходят за пределы возможностей отдельной личности и психологии как науки.

Однако в целом проблема превращения или непревращения личности в субъекта деятельности является не только проблемой ее желаний и доброй воли. Если личность не осознает противоречия между своими возможностями, данными и социальными требованиями, не решает его, то она расплачивается психологической или личностной «ценой». Это понятие, пришедшее из инженерной психологии, на первый взгляд, из узкой и специфической области науки, на самом деле имеет принципиальный научный и жизненный смысл. Деятельность человека может быть оптимальной, результативной социально, но усилия, которые он вынужден затрачивать ежедневно, истощают его жизненные силы, работоспособность, порождают неудовлетворенность жизнью. В конечном итоге все жизненные силы человека уходят на заполнение этого несоответствия.

Осознавая, что его труд не стоит тех усилий, которые на него затрачиваются, что результат покупается слишком дорогой ценой и, постоянно живя с этим сознанием, человек неизбежно деградирует как личность. Как же изменяется качество личности, ставшей субъектом? В чем состоит «монитор», производящий в ней «переворот»? Во-первых, все эти психические процессы, свойства, состояния, способности и т.д., которые рассматривались психологами в теоретически реконструируемых структурах, выступают в качестве средств «обеспечения» деятельности и жизнеспособности личности [А.А. Деркач, В.Д. Шадриков]. Во-вторых, как говорилось, они образуют такую индивидуальную композицию, которая не может быть охвачена единым теоретическим описанием — эта композиция отвечает тому или иному соотношению личности и деятельности, способу деятельности, который выбирает для себя личность в труде, в жизни, в данной ситуации. Есть типы, действующие эмпирически, т.е. минимально использующие свой интеллект, вполсилы, т.е. минимально напрягающие свою волю, тратящие минимум энергии и т.д. Становление личности субъектом деятельности есть процесс реорганизации, качественного преобразования включенных в деятельность и обеспечивающих ее осуществление психических и личностных свойств в соответствии с требованиями деятельности и критериями самой личности. Мышление, память, воля выступают не как характеристики самой по себе личности, как принято в психологии, а как ее ресурсы, используемые так или иначе в деятельности, в жизни в целом.

В-третьих, личность начинает исходить не только из своих психических ресурсов, способностей, возможностей, потребностей, а из своей стратегии — жизни и деятельности, из своего отношения к делу и жизни. Никакое глубокое знание мотивации и воли не поможет психологу понять причины безволия и нулевой мотивации, если им не учитывается пессимистическое отношение личности к жизни, будущему. Все то, что должно, согласно теории, побуждать и действовать, — не функционирует, «не работает». Человек с волевым характером живет, не работая, скучно и неинтересно, если жизнь или он сам привели его к выводу о бессмысленности жизненных устремлений и усилий.

Наконец, определение субъекта как разрешающего противоречия позволяет понять, почему личность, уходящая от таких решений, начинает подвергаться деформации, деградации, фрустрации. Во внутриличностной организации происходит изменение оптимальных для нее пропорций в силу неадекватного способа жизни и деятельности. Оставаясь личностями, они перестают быть субъектами в силу своей «неподлинности». Защиты, фрустрации, стрессы, комплексы, больное самолюбие — проявления этой неподлинности.

С этим же связана проблема удовлетворенности-неудовлетворенности собой, профессией, своими результатами, которая до недавнего времени вообще исключалась из числа сколько-нибудь социально значимых. Удовлетворенность рассматривалась как мещанская сытость, психологический тупик на пути стремления личности к новым социальным достижениям. Реальная неудовлетворенность людей своим трудом в принципе отрицалась.

С точки зрения психологии, сама личность закладывает определенные критерии удовлетворенности или неудовлетворенности в уровне своих притязаний, ожиданий. При отсутствии результата можно удовлетвориться мерой преодоленных трудностей, тем, что не изменил себе, «сохранил лицо» и т.д. Другой, недавно очень распространенный тип личности удовлетворялся социальным одобрением, статусом и т.д. без каких-либо значимых результатов, заведомо изменяя себе. Однако с психологической же точки зрения — при том, что удовлетворенность есть относительная к личности, ее понятиям и принципам величина,- это источник дальнейшей активности, то «подкрепление», которое представляет собой не предметный, а личностный результат усилий. Если неудовлетворенность, подобно страху, стрессу, производит определенные разрушения, деструкцию в дееспособности человека, то удовлетворенность «питает» его силы, повышает жизненную энергию.

Само определение задачи деятельности, т.е. сочетание тех условий и требований, тех трудностей и усилий, которые потребуются для ее решения, есть проявление активности субъекта. И сегодня, когда сокращается производство, исчезают некоторые профессии, экономически уничтожаются ученые, когда тысячи людей старшего поколения по типу своему, сложившемуся при тоталитаризме, не могут перестать быть исполнителями, служащими, отсиживающими на работе положенные рабочие часы, чрезвычайно важно, чтобы люди могли осознать психологические проблемы своего труда, соотношение своей личности и профессии. Постановка проблемы субъекта, на наш взгляд, может способствовать такому осознанию — нахождению относительной независимости способа осуществления деятельности от ее требований, возможностям искать новые способы решения противоречия между личностью и трудом.

Такое осознание особенно необходимо для личности, которая выступает в качестве субъекта своей жизни. В психологической науке существовали разные подходы к самой возможности изучать жизнь человека в научных категориях. Биографический подход отправлялся скорее от представлений о жизни как о судьбе, от идеи неповторимости, уникальности жизни, а потому, во-первых, независимости ее от человека и, во-вторых, невозможности изучать ее закономерности. Впервые в психологии немецкий психолог Ш. Бюлер предложила научное определение жизни как жизненного пути человека — индивидуальной истории, подчеркнув словом «история» ее закономерный характер (в известных пределах). Однако, хотя она утверждала роль творческой личности, стремящейся к самовыражению, ее подход свелся и в современном варианте превратился в событийный, при котором решающую роль играет не личность, а совокупность внешних и внутренних событий. В отечественной психологии Б.Г. Ананьевым проблема жизненного пути личности была рассмотрена скорее в возрастном и социологическом ключе: были выделены периоды детства, юности, зрелости, старости, и в период взрослости личность определена через некоторые социальные роли, карьеру, статус и т.д.

Таким образом, поиск новых категорий, «квантов» периодизаций, в которых могли бы описываться закономерности жизни всех людей, в конечном итоге привел к потере самой личности, к утрате самого главного — соотношения личности с собственной жизнью. Поэтому введение С.Л. Рубинштейном понятия личности как субъекта жизни явилось решающим для раскрытия главной плоскости проблемы. Он был далек от утверждения, что жизнь человека зависит только от самого человека, но одновременно он не считал возможным рассматривать и саму личность только как производную, зависимую от условий жизни. Понятие субъекта жизни было конкретизировано в его школе через все те же, только более масштабные противоречия между объективным ходом жизни и личностью, которые она решает как субъект. Способность к координации событий жизни, к ее организации и, главное, к решению конкретных противоречий — такова характеристика личности как субъекта жизни. Преобладание нерешенных, неразрешимых противоречий определяет трагику жизни, способность же личности изменять в жизни «расстановку сил», по выражению С.Л. Рубинштейна, составляет источник ее оптимизма, укрепляет ее уверенность. В качестве субъекта личность изменяет объективное течение своей жизни, создает своими поступками новые, отсутствовавшие до того условия, вторичные детерминанты жизни. Чем в большей степени ей удается организация своей жизни в соответствии со своим типом личности, чем больше она самовыражается в жизни, тем более совершенной становится. Мера активности личности здесь сопряжена с уровнем ее развития, совершенства. Конечно, люди в своей жизни решают конкретные задачи — своей профессии, построения личных, семейных и других отношений, но сверхзадачей должна оставаться тенденция выразить себя в формах жизни, осуществить себя.

Не нужно говорить о том, что и как научная проблема, и как реальность личная жизнь при социализме была изничтожена, подчинена контролю социума, превращена в придаток труда — ничтожное «свободное время». Там, где личное было подчинено общественному, личность растворена в социуме и коллективе, там не могла сохраниться ценность личной жизни, представления о необходимости построенной своей волей жизни человека. Она свелась к тяжелому быту, который целиком поглощал и раздроблял сознание человека, фиксируя внимание на текущих делах, ситуациях, обязанностях. Лишь в семидесятых годах в советских науках стало употребляться понятие «образа жизни» как некоторая опять-таки обобщенная категория, но и это было прогрессом, поскольку в течение десятков лет в философии слово «жизнь» связывалась только с ... биологией. Вся высокая русская классика Толстого и Достоевского с ее глубинным, трагическим проникновением в человеческую жизнь была приписана к «департаменту» литературы в сокращенно школьном варианте. Преемственность русского сознания, самосознания, рефлексии своей жизни была прервана.

И только сегодня, когда каждый человек остался один на один с проблемами своей жизни, открывается возможность такого осознания — самого себя, своих возможностей, своих желаний и меры их реализации в жизни. На смену жесткой социальной регламентированности жизни пришла жесткая экономическая регламентация, и именно в этот момент сознание человека должно оторваться от привычной цепи, от стереотипа привязанности к внешним детерминантам, необходимостям. Именно в этот момент может быть осознана прежде не поддающаяся осознанию связь усилий и результата, цена, затрачиваемая на ту или иную деятельность, наконец, собственные желания, а не поставленные социумом цели. Может быть поставлен глобальный вопрос: а чего я, собственно, хочу от жизни, что могу, что достижимо и какой ценой?

Конечно, пробуждение индивидуального сознания, самосознания в обществе, где веками (за редким исключением привилегированных слоев) господствовало общинное сознание, следовавшее нужде и вере, привязанность к водке и стереотипам, дело чрезвычайно сложное. Но именно с этого пробуждения может начаться в России совершенно особая индивидуализация — стадия, предшествующая индивидуализму. Эта индивидуализация, по нашему глубокому убеждению, в России может строиться не на экономической или правовой, а именно на психологической основе. Эта тема заслуживает более подробного обоснования, но в предварительном виде важна идея возвращения личности ценности ее самой и ее личной жизни, которая долгие годы от нее была отчуждена. И уж если говорить о необходимости приватизации, то прежде всего личностью должны быть приватизированы собственная личность и собственная жизнь. Каждому предстоит совершить глубокую «инвентаризацию» своего психического, личностного, жизненного «снаряжения», проверить его на прочность, осознать все сильные и слабые стороны, взвесить надежность своих жизненных, человеческих опор, построить эти опоры, чтоб снова устоять. Теперь уже не в «коллективе», а в одиночку.

И представляется, что главным механизмом такого осознания может стать исконно российская, замешанная на вере идея субъекта. Даже в самом простом, далеком от сложностей, изложенных в данной статье, выражении она несет смысл, является символом того качества, которое пусть ненамного,4 но возвышается над личностью, не позволяет нам смириться с наличным, данным и заданным, ограничиться тем, что уже дано. Речь идет именно о том, чтобы найти свое новое и, как всегда, представляется русскому сознанию, обязательно лучшее качество в жизни, разместив себя в пространстве и времени жизни, сумев воплотить себя в ней.

Такая непростая рефлексия может опираться и на другой способ, который фактически заложен в натуре человека, — на потребность в познании самого себя. Эта потребность вдруг неожиданно сильно проявилась в нашей массовой психологии в увлечении всевозможными гороскопами. Кроме чистого интереса к будущему, к судьбе, в этом увлечении просматривается естественная потребность самосознания, осмысления особенностей своей личности, индивидуальности. Такая рефлексия представляется достаточно неожиданным явлением на фоне господствующей до самого недавнего времени психологии социального сравнения, ориентации на другого, подражания. В ряде наших исследований социальных представлений, проведенных в лаборатории личности Института психологии РАН, выявился факт, который может быть назван парадоксально — «индивидуализация через сравнение», когда респондент говорит: «я не лгу, а другие — лгут», «я — честный, а другие — жулики», т.е. способен раскрыть свои преимущества только через сравнение и отрицание их у других. Отсюда очевидна потребность в опорах для выявления, осознания своей личности, индивидуальности. Эти опоры должны быть очень сильны, чтобы преодолеть сросшиеся с нами стереотипы: «я — как все», «я — со всеми», «у нас» (наиболее часто встречающееся словосочетание у русского за рубежом) и т.д.

Такой опорой может быть научная типология или ее популярные варианты. Любая типология имеет свой язык и свою систему понятий, в которой описываются особенности личности. Но именно такого языка, на котором описываются качества человека, не хватает в обыденной жизни и сознании. Несмотря на то, что сохранилась литературная классика, из обыденного языка ушли понятия «благородный», «капризный», «вздорный», «степенный» и многие другие. Лексикон для описания качеств личности свелся к понятиям «хороший» и «плохой», «честный» и «нечестный» и немногим другим. Даже такие понятия, как «умный», «тонкий», «проницательный», «настойчивый», употребляются крайне редко. Это значит, что личность в массовом сознании по-прежнему рисуется грубыми мазками, казенным или сленговым языком.

В силу сказанного и разработка отечественных вариантов типологии личности, и ее применение для диагностики людей, и, наконец, ее внедрение в массовое сознание — насущные жизненные задачи. Между тем даже в школе, где осознанно или неосознанно происходит воспитание личности, учитель для ее описания часто пользуется лишь такими понятиями, как «вертится на уроках», «не любит отвечать у доски», т.е. чисто поведенческими или, еще того хуже, оценочными категориями «отличник» или «отстающий». Может ли с их помощью только нарождающаяся личность ответить на вопросы: Кто я? Каковы мои сильные и слабые стороны? На что я способен? и т.д. Чтобы думать о чем-либо, например, решать математическую задачу, нужно владеть понятиями и правилами мышления. Для размышления о самом себе или другом человеке они столь же необходимы. И если они отсутствуют в распоряжении личности, то как она может осознать себя, вести с собой диалог, осуществлять рефлексию?

Зарубежные типологии личности широко применяются у нас также в целях диагностики, но насущной научной задачей является разработка отечественных типологий, поскольку они способны отразить особенности личности, возникшие в результате способа жизни в нашем обществе. Эти типологии разрабатываются в нашей лаборатории и позволяют прежде всего охарактеризовать не столько «черты» личности, сколько ее функциональные возможности. Например, типы не только делятся на инициативных и безынициативных, но уточняются условия, при которых инициативны разные типы, причины безынициативности.

Соединение символа, воплощенного в идее субъекта, с некоторыми научно-популярными знаниями психологии, которые дают возможность человеку разобраться в себе, определить свое место в жизни, развить в себе одни и компенсировать другие качества, позволяет расширить суженое сознание, обратив его на познание себя, на лучший способ приложения своих сил. Именно таков, на наш взгляд, первый шаг на пути индивидуализации нашего до сих пор унифицированного, унифицирующего и унифицируемого общества, реальная предпосылка развития российского самосознания в личной, а не обезличенной форме.

Литература


1.  Абульханова-Славская К.А. О субъекте психической деятельности. — М., 1973.

2.  Абульханова-Славская К.А. Стратегии жизни. — М.,1991.

3.  Абульханова-Славская К.А. Социальное мышление личности: проблемы и стратегии исследования // Психол. журн. — 1994. — № 4.

4.  Белицкая Г.Э. Типы проблемности социального мышле-ния.//Психология личности в условиях социальных изменений. — М.,1993.

5.  Брушлинский А.В. Проблемы психологии субъекта. — М.,1994.

6.  Деркач А.А., Орбан Л.Э. Акмеологические основы становления психологической и профессиональной зрелости личности. — М., 1995.

7.  Московичи С. Социальное представление: исторический взгляд. // Психолог, журн. — 1995. — Т.16. — № 1.

8.  Рубинштейн С.Л. Проблемы общей психологии. — М., 1973.
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   15

Похожие:

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconПсихология управления
Эволюция парадигм психологического подхода к управлению в 20 веке от «человеческого материала» к «самоценной личности». Концепции:...

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconЦенностная направленность личности как выражение смыслообразующей активности
Изучается взаимосвязь смыслообразующей активности и ценностной направленности личности. Приводятся данные исследования типов ценностной...

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconМетодическая разработка открытого занятия по теме: «Греко-латинские...
Отработка умений анализировать, извлекать информацию, умение выражать свои мысли с применением объяснительно-иллюстративного метода,...

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconТема эроса в прозе серебряного века
Целью данного исследования является попытка проследить зависимость художественного решения проблемы от мировоззрения и творческого...

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconЭтнопсихологические и социокультурные особенности интеллектуального развития подростков
Е раскрываются теоретические, методологические, и эмпирические аспекты проблемы исследования интеллекта в зарубежной и отечественной...

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности icon§1 Психосемантическая сфера личности сотрудников исправительных учреждений...
I теоретические основы изучения психосемантической сферы личности сотрудников исправительных учреждений

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconВ экологическую психологию
«человек – окружающая среда (природная, социальная)». Приводятся примеры применения экопсихологического подхода как методологической...

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconЛитература предисловие
Влияние классического и ревизованного психоанализа на обоснование проективного метода

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconМетодические рекомендации по выполнению выпускной квалификационной...
Тема: Социально-психологические особенности личности молодых людей, занимающихся видами спорта, связанными с повышенным риском

Литература Особенности типологического подхода и метода исследования личности iconЛитература с. 19
Реализация компетентностного подхода в преподавании английского языка с. 8-17

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции