Перевод на русский язык А. М. Боковикова




НазваниеПеревод на русский язык А. М. Боковикова
страница6/29
Дата публикации14.05.2014
Размер3.95 Mb.
ТипРеферат
literature-edu.ru > Доклады > Реферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

44

45

лезни, переутомления, изнурительного ухода за больным и т. п. [с. 38], по образцу принципа действия coitus interruptus допускает следующее непринужденное толкование: из-за отвлечения психика оказывается неспособной справиться с соматическим сексуальным возбуждением — задачей, которая непрерывно вменяется ей в обязанность. Известно, насколько низко при таких условиях может упасть либидо, и мы здесь имеем перед собой прекрасный пример невроза, который позволяет выявить если не сексуальную этиологию, то, по крайней мере, сексуальный механизм.

С развиваемой здесь точки зрения симптомы невроза тревоги в известной степени предстают заменителями не совершённого специфического действия в ответ на сексуальное возбуждение. Для дальнейшего ее подтверждения я напомню о том, что и при нормальном коитусе возбуждение расходуется, помимо прочего, в таких проявлениях, как учащение дыхания, сердцебиение, обильное потоотделение, прилив крови и т. п. В соответствующем приступе тревоги при нашем неврозе одышка, сердцебиение и т. п., типичные для коитуса, усиливаются и переживаются изолированно1.

Можно было также спросить: почему же нервная система оказывается в таких условиях— психически неспособной справляться с сексуальным возбуждением, в своеобразном аффективном состоянии тревоги0. На это можно ответить в виде намека: психику захлестывает аффект тревоги, если она чувствует себя неспособной с помощью соответствующей реакции разделаться с подступающей извне задачей (опасностью); она погружается в невроз тревоги, если ощущает себя неспособной устранить эндогенно возникшее (сексуальное) возбуждение. То есть она ведет себя, словно проецируя это возбуждение вовне. Аффект и соответствующий ему невроз находятся в тесной взаимосвязи друг с другом, первый является реакцией на экзогенное, последний — реакцией на аншюгичное эндогенное возбуждение. Аффект — это быстро проходящее состояние, невроз — хроническое, потому что экзогенное возбуждение действует как однократный толчок, а эндогенное — как постоянная сила2. При неврозе нервная система реагирует на внутренний источник возбуждения, тогда как при соответствующем аффекте на аналогичный внешний.

1 [Эту теорию Фрейд еще раз излагает в главе II истории болезни «Доры» (1905е), см. ниже, с. 149. Позднее, в главе VIH работы «Торможение, симптом и тревога» (1926
2 [Двадцать лет спустя Фрейд отстаивал эту точку зрения почти теми же словами, разве что тогда вместо «экзогенного возбуждения» и «эндогенного возбуждения» он говорил о «раздражителе» и «влечении». См. «Влечения и их судьбы» (1915с), Studienausgabe, т. 3, с. 82.]

46

Отношение к другим неврозам

Остается сделать еще несколько замечаний об отношении невроза тревоги к другим неврозам с точки зрения возникновения и внутреннего родства.

Самые чистые случаи невроза тревоги чаще всего являются также и наиболее выраженными. Они встречаются среди обладающих потенцией молодых людей, при однородной этиологии и при не слишком длительном болезненном состоянии.

Разумеется, чаще всего встречается одновременное и совместное наличие симптомов тревоги и симптомов неврастении, истерии, навязчивых представлений, меланхолии. Если бы из-за такого клинического смешения захотели отказаться от признания невроза тревоги в качестве самостоятельной единицы, то тогда логично было бы отказаться и от достигнутого с таким трудом разграничения истерии и неврастении.

Для анализа «смешанных неврозов» я могу представить важный тезис: где обнаруживается смешанный невроз, там можно выявить смешение нескольких специфических этиологии.

Такое большое количество этиологических моментов, обусловливающих смешанный невроз, может возникнуть просто случайно, скажем, когда вновь присоединяющаяся вредность добавляет свои воздействия к раннее имевшимся; например, женщина, которая с давних пор была истеричной, в определенный период своего брака начинает практиковать coitus reservatus и в дополнение к своей истерии теперь приобретает невроз тревоги; мужчина, который до сих пор мастурбировал и стал неврастеничным, становится женихом и возбуждается своей невестой, и теперь к неврастении присоединяется свежий невроз тревоги.

В других случаях большинство этиологических моментов не случайно, а один из них приводит к воздействию другого; например, жена, с которой муж практикует coitus reseiyatus, не заботясь об ее удовлетворении, ощущает потребность избавиться от неприятного возбуждения, остающегося после такого акта, с помощью мастурбации; вследствие этого невроз тревоги не проявляется у нее в чистом виде — наряду с ним обнаруживаются также и симптомы неврастении; другая женщина при такой же вредности будет вынуждена бороться со сладострастными образами, от которых ей хочется защититься, и тем самым в результате coitus interruptus наряду с неврозом тревоги она приобретет навязчивые представления; тре-

47

тья женщина вследствие coitus interruptus в конце концов утратит расположение к мужчине, приобретет другую склонность, которую тщательно будет скрывать, и вследствие этого обнаружит смесь из невроза тревоги и истерии.

В третьей категории смешанных неврозов взаимосвязь симптомов еше более тесная, поскольку то же самое этиологическое условие закономерно и одновременно приводит к возникновению обоих неврозов. Так, например, неожиданное сексуальное разъяснение, которое мы обнаружили при тревоге у девственниц, всегда порождает также и истерию [вместе с неврозом тревоги]; в подавляющем большинстве случаев преднамеренного воздержания с самого начала выявляется связь с истинными навязчивыми представлениями; coitus interruptus у мужчин, как мне кажется, никогда не провоцирует невроз тревоги в чистом виде, он всегда смешивается с неврастенией и т. п.

Из этих рассуждений следует, что этиологические условия возникновения необходимо также отделять от специфических этиологических моментов неврозов. Первые, например coitus interruptus, мастурбация, воздержание, многозначны и могут порождать любой из неврозов; и только абстрагированные из них этиологические моменты, такие, как неадекватная разрядка, психическая недостаточность, защита посредством замещения, имеют однозначное и специфическое отношение к этиологии отдельных основных неврозов.

В своей внутренней сущности невроз тревоги демонстрирует самые интересные соответствия и различия в отношении других основных форм неврозов, особенно в отношении неврастении и истерии. С неврастенией она имеет общую основную особенность, которая заключается в том, что источник возбуждения, повод к нарушению, лежит в соматической области, а не в психической, как при истерии и неврозе навязчивых состояний. Впрочем, между симптомами неврастении и невроза тревоги скорее можно выявить определенную противоположность, которая, скажем, находит свое выражение в таких ключевых словах, как накопление — обеднение возбуждения. Эта противоположность не препятствует смешению двух неврозов друг с другом, но все же проявляется в том, что в обоих случаях самые крайние формы являются и самыми чистыми.

С истерией невроз тревоги демонстрирует прежде всего ряд соответствий в симптоматике, более точная оценка которых нас еще ждет впереди. Проявление симптомов в виде стойких нарушений или приступов, похожие на ауру парестезии, гиперестезии и сжа-

48

тия, которые встречаются при определенных заменителях приступа тревоги, при одышке и сердечном припадке, усиление органически оправданных болей (в результате конверсии) — все эти и другие общие черты позволяют даже предположить, что кое-что из того, что причисляют к истерии, с большим основанием можно было бы отнести к неврозу тревоги. Если вникнуть в механизм обоих неврозов, насколько он сейчас нам понятен, то можно сделать выводы, позволяющие рассматривать невроз тревоги прямо-таки как соматическое дополнение к истерии. И там, и здесь накопление возбуждения (на чем, возможно, основано только что описанное сходство симптомов); и там, и здесь психическая недостаточность, вследствие которой осуществляются аномальные соматические процессы. И там, и здесь вместо психической переработки происходит отклонение возбуждения в соматическую область; различие состоит только в том, что возбуждение, в смешении которого выражается невроз, при неврозе тревоги является чисто соматическим (соматическое сексуальное возбуждение), а при истерии психическим (порожденным конфликтом). Поэтому неудивительно, что истерия и невроз тревоги закономерным образом сочетаются друге другом, как в случае «тревоги девственниц» или «сексуальной истерии», что многие симптомы истерия попросту заимствует у невроза тревоги, и т. п. Эти тесные связи невроза тревоги с истерией служат также еще одним аргументом, чтобы требовать отделения невроза тревоги от неврастении; ибо если его отклонить, то нельзя будет также оставить в силе с таким трудом достигнутое и столь необходимое для теории неврозов разграничение неврастении и истерии.

Вена, декабрь 1894 года

49

Об этиологии истерии (1896)

ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ ИЗДАТЕЛЕЙ

Издания на немецком языке:

1896 Wien. klin. Rdsch., т. 10 (22), 379-381, (23), 395-397, (24), 413—

415, (25), 432-433 и (26), 450-452. (31 мая, 7, 14, 21 и 28 июня.) 1906 S. К. S. N., т. 1, 149-180. (1911, 2-е изд.; 1920, 3-е изд.; 1922, 4-е

изд.)

1925 G. S., т. 1, 404-438. 1952 G. W., т. 1, 425-459.

Эта статья основывается на докладе, прочитанном Фрейдом, вероятно, 21 апреля 1896 года в венском «Обществе психиатрии и неврологии». В неопубликованном письме Флиссу Фрейд сообщает, что доклад был принят чрезвычайно холодно, а председательствовавший Краффт-Эбинг заметил: «Это смахивает на научную сказку».

В данной работе Фрейд довольно подробно излагает свои открытия, касающиеся причин истерии, а также описывает трудности, которые приходилось при этом преодолевать. В последней части работы основной акцент делается на детских сексуальных переживаниях, которые, по его мнению, создают основу последующих симптомов. Как уже отмечалось в более ранних работах, Фрейд тогда считал эти переживания инициированными исключительно взрослыми; познание инфантильной сексуальности пока еще было делом будущего. И тем не менее уже здесь имеется указание (с. 74—75) на феномен, который во втором из «Трех очерков по теории сексуальности» (1905с/) будет описан как «полиморфно-извращенная» характерная особенность детской сексуальности. Кроме того, необходимо отметить все более отчетливо проявлявшуюся тенденцию Фрейда отдавать предпочтение психологическим объяснениям вместо неврологических (с. 65), а также одну из его первых попыток решить проблему «выбора невроза» (с. 79—80); к этой теме он снова и снова возвращался позднее.

52

[I]

Уважаемые господа! Когда мы собираемся составить мнение о возникновении такого болезненного состояния, как истерия, мы вначале вступаем на путь анамнестического исследования, опрашивая больного или его окружение, каким вредным влияниям они сами приписывают заболевание теми невротическими симптомами. То, что мы таким способом узнаем, разумеется, искажено всеми теми моментами, которые обычно скрывают от больного знание о собственном состоянии, — отсутствием у него научного понимания этиологических воздействий, ошибочным выводом post hoc, ergo propter hoc\ нежеланием вспоминать о некоторых вредных факторах и травмах или их упоминать. Поэтому при таком анамнестическом исследовании мы придерживаемся намерения не принимать на веру высказывания больных без тщательной критической проверки, не допускать того, чтобы пациенты подправляли наше научное мнение об этиологии невроза. Если, с одной стороны, мы признаем определенные постоянно повторяющиеся сведения, например, что истерическое состояние представляет собой стойкое последействие однажды возникшего душевного переживания, то, с другой стороны, мы ввели в этиологию истерии фактор, который сам больной никогда не высказывает и с которым соглашается лишь с неохотой, — наследственное предрасположение со стороны родителей. Вы знаете, что, по мнению влиятельной школы Шарко, только наследственность должна считаться действительной причиной истерии, тогда как все остальные вредные факторы самой разнообразной природы и интенсивности должны играть только роль сопутствующих причин, «agents provocateurs»1.

Думаю, вы согласитесь со мной, что было бы желательно иметь второй путь к этиологии истерии, на котором мы были бы более независимы от сведений больных. Например, дерматолог умеет распознавать сифилитическую язву по свойствам каймы, налета, кон-

' IПосле этого — значит, из-за этого (лат.). — Примечание переводчика.] 2 [Провоцирующих факторов (фр.). — Примечание переводчика.]

53

тура, не позволяя вводить себя в заблуждение возражением пациента, отрицающего источник инфекции. Судебный врач умеет объяснить причину повреждения, даже если он вынужден отказаться от сообщений раненого. Такая же возможность — отталкиваясь от симптомов, продвинуться к знанию причин — имеется теперь и в случае истерии. Однако отношение метода, которым для этого можно воспользоваться, к более старому методу анамнестического собирания сведений я хотел бы представить вам в сравнении, содержанием которого является прогресс, действительно достигнутый в другой сфере деятельности.

Представьте себе, что некий исследователь-путешественник оказывается в малознакомой местности, в которой его интерес привлекли груды развалин с остатками стен, фрагментами колон, досок со стертыми и неразборчивыми письменными значками. Он может довольствоваться осмотром того, что свободно лежит на поверхности, затем, скажем, расспросить обитающих неподалеку наполовину диких жителей, что говорит их традиция об истории и значении этих монументальных остатков, записать свои сведения и отправиться путешествовать дальше. Но он может поступить и иначе — принести кирки, лопаты и заступы, привлечь к работе жителей, снабдив их этими инструментами, взяться вместе с ними за раскопки развалин, убрать мусор и среди зримых остатков обнаружить закопанное. Если его работа вознаграждается успехом, то находки разъясняются сами собой; остатки стены принадлежат к валу вокруг дворца или сокровищницы, раздробленные колонны относятся к храму, найденные в большом количестве двуязычные — в благоприятном случае — надписи обнаруживают алфавит и язык, а их расшифровка и перевод дают неожиданные сведения о событиях древних времен, в память о которых и были воздвигнуты те монументы. Saxa loquuntur'l

Если примерно таким же образом захочется предоставить слово симптомам истерии как свидетелям истории возникновения болезни, то следует опереться на важное открытие И. Брейера, что симптомы истерии (кроме стигм2) детерминированы определенными в травматическом отношении действенными переживаниями боль-

1 [Камни говорят! (лат.) — Примечание переводчика.}

1 [Стигмы, которые Шарко (1887. с. 255) определил как «перманентные симптомы истерии», в «Этюдах об истерии « (I895rf) были описаны Фрейдом как непсихогенные симптомы; в этой работе представлены также и приведенные здесь воззрения Брейера.]

54

ного, в качестве символов воспоминания1 о которых они репродуцируются в его психической жизни. Нужно применить его метод (или в сущности аналогичный), чтобы переместить внимание больного с симптома на сцену, на которой и благодаря которой возник симптом, и, по его указанию, этот симптом устраняют тем, что при воспроизведении травматической сцены задним числом осуществляют корректировку тогдашнего психического процесса.

Сегодня совершенно не входит в мои намерения обсуждать сложную технику этого метода терапии или полученные при этом психологические объяснения. Мне понадобилось на нее сослаться лишь потому, что проведенные по Брейеру анализы одновременно, по-видимому, открывают доступ к выяснению причин истерии. Если мы подвергнем такому анализу больший ряд симптомов у многих людей, то придем к знанию соответственно большего ряда действенных в травматическом отношении сцен. В этих переживаниях проявились действенные причины истерии; поэтому надо надеяться, что в результате изучения травматических сцен мы сможем узнать, какие воздействия порождают истерические симптомы и каким образом.

Это ожидание неизбежно оправдывается, поскольку при проверке на большем числе случаев положения Брейера доказывают свою правоту. Однако путь от симптомов истерии к их этиологии долог и ведет через другие взаимосвязи, чем те, которые представлялись.

Собственно, мы хотим уяснить себе, что сведение истерического симптома к травматической сцене только тогда принесет пользу для нашего понимания, если эта сцена будет удовлетворять двум условиям: если она обладает данным детерминирующим свойством и если за ней нужно признать необходимую травматическую силу. Пример вместо всякого объяснения слов! Речь пойдет о симптоме истерической рвоты; мы думаем, что сумеем проследить ее причины (до определенного остатка), если анализ сведет симптом к переживанию, которое естественным образом создало сильнейшее отвращение, как, например, вид разлагающегося человеческого трупа. Если анализ вместо этого выявляет, что рвота происходит от силь-

' [В очерке «О психоанализе» (1910й) Фрейд сравнивает их с памятниками и монументами городов, материализованными «символами воспоминаний», которые уже не вызывают у наблюдателя сильных душевных переживаний. И наобо-Р°т, истерический пациент реагирует на болезненные события прошлого так, как если бы они происходили сейчас]
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   29

Похожие:

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconРабочая программа учебного предмета «Русский язык» для учащихся 9 класса
Русский язык национальный язык русского народа, государственный язык Российской Федерации, язык межнационального общения народов...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconПодготовка к контрольой работе
Мой красивый русский подруга/ весна и осень/ часто/ переводить/русская литература/с русский язык/ на немецский язык/ без словарь./...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconЭтидорпа
Этот перевод книги "этидорпа" на русский язык совершен впервые. Перевод сделан сотрудником Храма Человечества Николаем Бугаенко в...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconЭтидорпа
Этот перевод книги "этидорпа" на русский язык совершен впервые. Перевод сделан сотрудником Храма Человечества Николаем Бугаенко в...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconРеализуемые программы 2013-2014 учебный год Русский язык Программа...
...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconЦентральная Азия Коран премудрости перевода (Часть I) Редактор программы Тенгиз Гудава
Снг зачастую люди знакомятся с Кораном, читая русский его перевод. Адекватный перевод на родной язык дело очень непростое, а читать...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconКнига польского философа и писателя Владислава Татаркевича «О счастье и совершенстве человека»
Составление, предисловие и перевод на русский язык с сокращениями «Прогресс», 1981

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconРабочая программа по предмету «Русский язык» 8 класс умк под редакцией...
Русский язык. 5-9 классы. Сост. Л. М. Рыбченкова. М.: Дрофа, 2006. Входит в образовательную область «Филология» и составляет гимназический...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconАннотация к рабочим программам по дисциплине «Русский язык»
Русский язык, литературное чтение, окружающий мир, математика, иностранный язык, информатика и икт, физическая культура, технология...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconПрограмма по учебной дисциплине «Русский язык» (как иностранный)...
Русский язык: Программа дисциплины для студентов-ино­стран­цев II курса (вариант «Б») всех направлений подготовки бакалавров. М.:...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции