Перевод на русский язык А. М. Боковикова




НазваниеПеревод на русский язык А. М. Боковикова
страница8/29
Дата публикации14.05.2014
Размер3.95 Mb.
ТипРеферат
literature-edu.ru > Доклады > Реферат
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   29

II

Наверное, уважаемые господа, вы догадываетесь, что я не стал бы так подробно развивать этот последний ход мысли, если бы не хотел вас подготовить к тому, что он — единственный, который после столь многих задержек приведет нас к цели. Мы действительно находимся в конце нашей долгой и утомительной аналитической работы и находим, что все требования, которых мы доселе придерживались, здесь выполнены, а ожидания оправдались. Если мы обладаем терпением, чтобы посредством анализа продвигаться к раннему детства, насколько только хватает человеческой памяти, то во всех случаях мы побуждаем больных к воспроизведению переживаний, которые вследствие их особенностей, а также связи с последующими симптомами болезни должны рассматриваться в качестве искомой этиологии невроза. Эти инфантильные переживания опять-таки имеют сексуальное содержание, но они носят гораздо более однообразный характер, чем выявленные последними сцены в пубертате; в данном случае речь идет уже не о пробуждении сексуальной темы любым чувственным впечатлением, а о сексуальных ощущениях в собственном теле, о половом акте (в широком смысле). Вы согласитесь со мной, что значимость таких сцен не требует дальнейшего обоснования; добавьте еще, что каждый раз вы можете выявить в их деталях детерминирующие моменты, которые, скажем, еще не заметили в других, позднее случившихся и ранее воспроизведенных сценах. [Ср. с. 55 и далее.]

Таким образом, я утверждаю, что в основе каждого случая истерии лежат—доступные воспроизведению благодаря аналитической работе, несмотря на интервалы времени, охватывающие десятилетия, — одно или несколько переживаний, связанных с преждевременным сексуальным опытом, которые относятся к самой ранней юности1. Я считаю это важным открытием, открытием caput Nili2 в невропатологии, но едва ли я знаю, с чего начать, чтобы продолжить обсуждение этих условий. Должен ли я продемонстрировать вам фактический материал, полученный мною в результате анализов, или, быть может, мне лучше сначала попытаться ответить на множество возражений и сомнений, которые, как я, наверное, вправе предположить, овладели сейчас вашим вниманием? Я выбираю последнее; возможно, нам проще будет затем сосредоточиться на фактическом материале.

1 [Дополнение, сделанное в 1924 году:] См. примечание на с. 65. 1 [Истока Нила (лат.). — Примечание переводчика.]

64

а) Кто вообще враждебно относится к психологическому пониманию истерии, не хочет отказаться от надежды, что когда-нибудь удастся свести ее симптомы к «более тонким анатомическим изменениям», и отверг точку зрения, что материальные основы истерических изменений могут быть только аналогичны изменениям наших нормальных душевных процессов, тот, совершенно естественно, не будет иметь никакого доверия к результатам наших анализов; однако принципиальное отличие его предпосылок от наших освобождает также и нас от обязанности убеждать его в частном вопросе.

Но и другой, кто относится к психологическим теориям истерии с меньшим пренебрежением, перед лицом наших аналитических результатов захочет поставить вопрос: какие гарантии дает применение психоанализа и не может ли быть так, что либо врач навязывает такие сцены услужливому больному в качестве мнимого воспоминания, либо больной преднамеренно преподносит ему вымыслы и свободные фантазии, которые тот принимает за истинные? Что ж, на это я должен ответить, что общие сомнения в надежности психоаналитического метода могут быть оценены и устранены только тогда, когда будет представлено полное описание его техники и его результатов; однако сомнения в подлинности инфантильных сексуальных сцен уже сегодня можно развеять с помощью нескольких аргументов. Прежде всего поведение больных, когда они воспроизводят эти инфантильные переживания, во всех отношениях несовместимо с гипотезой, что эти сцены представляют собой нечто иное, чем тяжело переживаемую и с крайней неохотой вспоминаемую реальность. До применения анализа больные ничего не знают об этих сценах, обычно они возмущаются, когда, скажем, им сообщают об их проявлении; они могут начать их воспроизводить только под сильнейшим давлением во время лечения, они страдают от самых острых ощущений, которых стыдятся и которые стремятся скрыть, переводя эти инфантильные переживания в сознание, и даже после того как они столь убедительным образом прошли через это снова, они пытаются отказать им в доверии, подчеркивая, что по отношению к ним ощущения воспоминания, как при другом забытом материале, не возникало1.

' [Дополнение, сделанное в 1924 году:] Все это верно, но нужно иметь в виду, что тогда я еше не избавился от переоценки реальности и недооценки фантазии.

65

По всей видимости, последняя форма поведения обладает абсолютной доказательной силой. Зачем больным надо так решительно уверять меня в своем неверии, если по какой-то причине они хотят обесценить те вещи, которые придумали сами?

То, что врач навязывает больному подобные реминисценции, посредством внушения подталкивает его к их представлению и воспроизведению, опровергнуть менее удобно, но это кажется мне таким же несостоятельным. Мне еще никогда не удавалось навязать больному ожидавшую мною сцену таким образом, чтобы он пережил ее со всеми относящимися к ней ощущениями; возможно, у других это получается лучше.

Однако имеется еще целый ряд других гарантий реальности инфантильных сексуальных сцен. Прежде всего их единообразие в известных деталях, которое, видимо, получается из однородно повторяющихся предпосылок этих переживаний, ибо в противном случае пришлось бы счесть правдоподобными тайные договоренности между отдельными больными. Далее то, что иногда больные описывают как безобидные события, значение которых они, очевидно, не понимают, поскольку в противном случае эти события должны были бы их ужаснуть, или что, не придавая тому значения, они затрагивают детали, которые знает и умеет расценить как утонченные особенности бытия только знающий жизнь человек.

Если такие происшествия усиливают впечатление, что больные действительно пережили все то, что они воспроизводят под давлением анализа в виде сцен из своего детства, то из отношения инфантильных сцен к содержанию всей остальной истории болезни вытекает другое, причем еще более убедительное доказательство этого. Как при составлении картинок детьми, после разнообразных попыток в конце концов появляется абсолютная уверенность в том, какая деталь относится к оставшемуся пустому месту — потому что только она одна одновременно дополняет картинку и своими неправильными краями таким образом притирается к краям других деталей, что свободного места не остается и не нужно ничего переставлять, — так и инфантильные сцены по своему содержанию оказываются неопровержимыми дополнениями для ассоциативной и логической структуры невроза, при включении которых ход событий становится наконец понятным — иной раз хочется даже сказать: само собой разумеющимся.

Добавлю, не желая выдвигать этого на передний план, что в ряде случаев можно привести также и терапевтическое доказательство подлинности инфантильных сцен. Бывают случаи, ког-

66

да можно достичь полного или частичного излечения, когда нет надобности нисходить к инфантильным переживаниям; в других случаях никакого успеха не наступает, пока анализ не приходит к своему естественному завершению с выявлением наиболее ранних травм. Полагаю, что в первом случае нет гарантии от рецидивов; я ожидаю, что полный психоанализ будет означать радикальное излечение от истерии. Но давайте не будем опережать здесь события!

Мы получили бы еще одно, действительно неопровержимое, доказательство подлинности детских сексуальных переживаний, если бы сведения человека, полученные в анализе, подтверждались сообщением другого человека, проходящего или не проходящего лечение. Два этих человека должны были бы в детстве быть участниками одного и того же события, например, состоять в сексуальной связи друг с другом. Такие детские отношения, как вы сейчас услышите [с. 69], совсем не редкость; довольно часто бывает и так, что оба участника впоследствии заболевают неврозами, и все же, как я полагаю, оказшюсь счастливой случайностью, что среди восемнадцати случаев мне дважды удавалось найти такое объективное подтверждение. В одном случае это был брат, который остался здоровым и добровольно рассказал мне, пусть и не о самых ранних сексуальных контактах со своей больной сестрой, но по крайней мере о подобных эпизодах из своего более позднего детства и подтвердил факт еще более ранних сексуальных отношений. В другой раз речь шла о двух проходивших лечение женщинах, которые в детском возрасте имели сексуальную связь с одним и тем же лицом мужского пола, при этом отдельные сцены происходили a trois\ В обоих случаях сформиров&чся известный симптом — свидетель этой общности, — возникший вследствие этих детских переживаний.

б) Стало быть, сексуальные переживания в детском возрасте, состоящие в возбуждении гениталий, действиях, сходных с коитусом, и т. д., в конечном счете должны расцениваться как те травмы, от которых происходит истерическая реакция на переживания в пубертате и развитие истерических симптомов. Против такого суждения, несомненно, с разных сторон будут выдвигаться два друг другу противоречащих возражения. Одни будут говорить, что подобные сексуальные злоупотребления, учиняемые с детьми или детьми друг с другом, случаются слишком редко, чтобы ими можно было покрыть

' [Втроем (фр.). — Примечание переводчика.}

67

обусловленность столь распространенного невроза, как истерия; другие, возможно, будут утверждать, что подобные переживания, напротив, очень часты, слишком часты, чтобы их установлению можно было бы приписать этиологическое значение. Далее они будут ссылаться на то, что при опросе нетрудно найти людей, которые вспоминают о сценах сексуального соблазнения и сексуального насилия в свои детские годы и тем не менее никогда не были истеричными. Наконец, в качестве серьезного аргумента мы услышим, что в низших слоях населения истерия, безусловно, встречается не чаше, чем в высших, тогда как все свидетельствует о том, что у детей пролетариев требование бережного отношения к ребенку в сексуальных вопросах нарушается несоизмеримо чаще.

Начнем нашу защиту с более простой части задачи. Мне кажется несомненным, что наши дети подвергаются сексуальным посягательствам гораздо чаще, чем следовало ожидать в соответствии с незначительной заботой, проявляемой после этого родителями. При первом наведении справок о том, что известно на эту тему, я узнал от коллег, что существует множество публикаций детских врачей, которые обвиняют нянек и воспитательниц в частых сексуальных действиях в отношении детей, даже младенцев, а за последние недели мне попалось в руки исследование доктора Штекеля из Вены, посвященное «коитусу в детском возрасте» (18951). У меня не было времени подобрать другие свидетельства из литературы, но даже если бы они были лишь единичными, можно было бы ожидать, что с повышением внимания к этой теме большая частота сексуальных переживаний и сексуальных проявлений в детском возрасте очень быстро подтвердится.

Наконец, сами за себя могут сказать результаты проведенного мною анализа. Во всех восемнадцати случаях (чистой истерии и истерии в сочетании с навязчивыми представлениями, шесть мужчин и двенадцать женщин) я, как уже упоминалось, получил сведения о таких сексуальных переживаниях в детском возрасте. Я могу разбить мои случаи на три группы в зависимости от происхождения сексуального возбуждения. В первой группе речь идет о посягательствах, единичных или же обособленных случаях неправильного обращения с детьми — чаще всего с девочками — со стороны взрослых, постороннихлюдей (которые при этом сумели избежать грубых, механистических действий), причем согласие детей в расчет не при-

1 [Во всех прежних немецких изданиях эта работа ошибочно датируется 1896 годом.]

68

нималось, и как ближайшее следствие этого переживания у них преобладал испуг. Вторую группу образуют те гораздо более многочисленные случаи, в которых ухаживающий за ребенком взрослый человек — няня, воспитательница, гувернантка, учитель, к сож&чению, очень часто также близкий родственник1 — втягивал ребенка в сексуальные отношения и зачастую годами поддерживал с ним — сформировавшуюся также и в психическом смысле — настоящую любовную связь. Наконец, третья группа включает в себя отношения между самими детьми, сексуачьную связь между двумя детьми разного пола, чаше всего между братьями и сестрами, и эти отношения нередко сохраняются после пубертата и влекут за собой самые стойкие последствия для данной пары. В большинстве моих случаев было выявлено комбинированное воздействие двух или нескольких таких этиологии; в отдельных случаях накопление сексуальных переживаний с разных сторон было прямо-таки удивительным. Однако вы легко поймете эту особенность моих наблюдений, если примите во внимание, что мне сплошь приходилось иметь дело со случаями тяжелого невротического заболевания, ставившего под угрозу саму способность к существованию.

Там, где имелись отношения между двумя детьми, несколько раз удавалось доказать, что мальчик — который также и здесь играет агрессивную роль — до этого был соблазнен взрослой женщиной и что затем под давлением своего преждевременно пробудившегося либидо и вследствие навязчивого воспоминания он стремился в точности повторить с маленькой девочкой те же самые действия, которым он обучился у взрослых, самостоятельно ничего не меняя в форме сексуальной активности.

Поэтому я склонен предположить, что без предшествующего соблазнения дети не способны найти путь к актам сексуальной агрессии. Таким образом, основа невроза всегда закладывается в детском возрасте взрослыми, и дети сами передают друг другу предрасположение к последующему заболеванию истерией. Я попрошу вас остановиться еще на одном моменте при особой распространенности сексуальных отношений в детском возрасте как раз между братьями и сестрами и кузенами, поскольку им часто предоставляется воз-

1 [В 1897 году в письме Флиссу (Freud 1950a, письмо 69) Фрейд упоминает, что у пациентов женского пола соблазнителем всегда выступает отец. В то время Фрейд, как он признался позднее (см. прим. на с. 65 выше), еше не был способен провести различие между фантазиями пациентов о своем детстве и их действительными воспоминаниями. Об изменении своей точки зрения он впервые сообщил в работе «Мои взгляды на роль сексуальности в этиологии неврозов» (1906а).|

69

можность оставаться наедине. Представьте себе, что через десять или пятнадцать лет в этой семье заболевают несколько человек из юного поколения, и задайте себе вопрос, не может ли это семейное проявление невроза склонить к гипотезе о наследственном предрасположении, где все же налицо только псевдонаследственность и в действительности произошла передача, заражение в детском возрасте.

Теперь перейдем к другому возражению [с. 67—68], которое основывается как раз на признаваемой частоте инфантильных сексуальных переживаний и на том опыте, что многие люди, которые не стали истериками, помнят о таких сценах. На это мыв первую очередь скажем, что огромную распространенность этиологического момента нельзя использовать в качестве возражения против его этиологического значения. Разве бацилла туберкулеза не является вездесущей и разве она не вдыхается гораздо большим числом людей по сравнению с теми, кто заболевает туберкулезом? И разве ее этиологическое значение преуменьшается фактом, что для того, чтобы вызвать туберкулез, специфический эффект, очевидно, требуется содействие других факторов? Для ее оценки как специфической этиологии достаточно будет того, что туберкулез невозможен без ее содействия. То же самое, наверное, относится и к нашей проблеме. То, что многие люди переживают инфантильные сексуальные сцены, не становясь истерическими, не опровергает того, что все те, кто становится истерическим, пережили такие сцены. Круг существования этиологического фактора вполне может быть шире, чем круг его следствия, но не уже. Не все, кто соприкасается с больным оспой или оказывается рядом с ним, заболевают оспой, и все же передача инфекции от больного оспой — едва ли не единственная известная нам этиология заболевания.

Правда, если бы инфантильная сексуальная деятельность была чуть ли не всеобщим явлением, то ее подтверждение во всех случаях не имело бы тогда никакого значения. Но, во-первых, подобное утверждение, несомненно, было бы грубым преувеличением, и, во-вторых, этиологическое значение инфантильных сцен основывается не только на постоянном их присутствии в анамнезе истерических больных, но и прежде всего на доказательстве существования ассоциативной и логической связи между ними и истерическими симптомами, которая стала бы для вас совершенно очевидной из полностью приведенной истории болезни.

Какими могут быть другие моменты, которые требуются «специфической этиологии» истерии, чтобы действительно произвести невроз. Это, уважаемые господа, собственно говоря, является отдель-
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   29

Похожие:

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconРабочая программа учебного предмета «Русский язык» для учащихся 9 класса
Русский язык национальный язык русского народа, государственный язык Российской Федерации, язык межнационального общения народов...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconПодготовка к контрольой работе
Мой красивый русский подруга/ весна и осень/ часто/ переводить/русская литература/с русский язык/ на немецский язык/ без словарь./...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconЭтидорпа
Этот перевод книги "этидорпа" на русский язык совершен впервые. Перевод сделан сотрудником Храма Человечества Николаем Бугаенко в...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconЭтидорпа
Этот перевод книги "этидорпа" на русский язык совершен впервые. Перевод сделан сотрудником Храма Человечества Николаем Бугаенко в...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconРеализуемые программы 2013-2014 учебный год Русский язык Программа...
...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconЦентральная Азия Коран премудрости перевода (Часть I) Редактор программы Тенгиз Гудава
Снг зачастую люди знакомятся с Кораном, читая русский его перевод. Адекватный перевод на родной язык дело очень непростое, а читать...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconКнига польского философа и писателя Владислава Татаркевича «О счастье и совершенстве человека»
Составление, предисловие и перевод на русский язык с сокращениями «Прогресс», 1981

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconРабочая программа по предмету «Русский язык» 8 класс умк под редакцией...
Русский язык. 5-9 классы. Сост. Л. М. Рыбченкова. М.: Дрофа, 2006. Входит в образовательную область «Филология» и составляет гимназический...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconАннотация к рабочим программам по дисциплине «Русский язык»
Русский язык, литературное чтение, окружающий мир, математика, иностранный язык, информатика и икт, физическая культура, технология...

Перевод на русский язык А. М. Боковикова iconПрограмма по учебной дисциплине «Русский язык» (как иностранный)...
Русский язык: Программа дисциплины для студентов-ино­стран­цев II курса (вариант «Б») всех направлений подготовки бакалавров. М.:...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции