Краткое содержание Глава Заложники эмоций




НазваниеКраткое содержание Глава Заложники эмоций
страница6/18
Дата публикации21.05.2014
Размер3.05 Mb.
ТипКраткое содержание
literature-edu.ru > Авто-ремонт > Краткое содержание
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
Глава 5 Фрагменты мозаики

Погода — часть нашей обыденной жизни и влияет на нас во многих отношениях. Хотя некоторые люди делят погоду лишь на прекрасную и скверную, большинство из нас про­водят больше различий, выделяя погоду дождливую, теплую, пред­грозовую, тяжелую, штормовую и ясную. Все эти погодные усло­вия формируются под совместным действием множества факто­ров — влажности, ветра, температуры, облачности, атмосферного давления и особенностей ландшафта. В любой отдельно взятый день погода определяется характером взаимодействия этих факто­ров. Нечто подобное происходит, когда вы готовите еду: результат определяется взаимодействием ингредиентов, времени и способа приготовления, температуры и т. д.

Эмоции, как и погода и приготовление пищи, представляют собой проявление ряда факторов или ингредиентов. Подобно тому как гроза определяется особенностями влажности, ветра, темпера­туры и облачности и как пирог с корочкой получается лишь при определенном сочетании определенных ингредиентов под действием определенной температуры, так и такие эмоции, как тревога и ра­дость, определяются набором мыслительных факторов, которые мы называем компонентами. Фактически все эмоции задаются набо­ром компонентов. Некоторые из этих компонентов эмоций мы про­демонстрировали на примерах в предыдущих главах. В этой главе вы познакомитесь с ними широко и подробно. Возможно, что на данный момент эти компоненты незнакомы вам как сознательно выделенные элементы, хотя они, конечно же, известны вам по лич­ному опыту. Как же, в таком случае, нам подойти к их изучению?

Научение узнавать компоненты, лежащие в основе эмоций, во многом сродни научению различать вкус элементов, которые сме-

-----------------_...... тт—<С,

различать оттенки этого вкуса, был создан оригинальный и эф­фективный комплект, состоящий из четырех пузырьков, каждый из которых содержит беспримесный запах одного из четырех ос­новных компонентов, придающих вкус вину (эссенции фруктовых Сахаров, дубильных веществ, кислот и алкоголя). Идея состоит в том, чтобы человек достаточно хорошо познакомился с запахом и вкусом каждого компонента в отдельности, благодаря чему он смо­жет легко определять разнообразные запахи и вкусы, объединив­шиеся в том или ином сорте вина.

Аналогичным образом, если вы никогда не слышали, как зву­чат отдельные инструменты, образующие оркестр, но слышали толь­ко весь оркестр целиком, вам будет очень трудно выделить от­дельные звуки, издаваемые отдельными инструментами. Вам, мо­жет быть, и известна разница в звучании деревянных и медных духовых инструментов, но пока вы не услышите, как звучат гобой, английский рожок и фагот сами по себе, вы, скорее всего, не суме­ете оценить вклад каждого из них в общую оркестровку Однако едва вы с ними познакомитесь, как сможете и распознать их, и лучше оценить их роль в создании музыкальных эффектов, кото­рые вы слышите.

Только что приведенные нами примеры с вином и оркестром иллюстрируют одну из основ научения: понимание того, что целое образуется знанием и оценкой составных частей. Чтобы оценить содержание последующих глав и извлечь из него пользу, нужно познакомиться с различиями, с которыми мы будем работать. Итак, мы начинаем наш анализ погоды, вкуса и музыки эмоций с анали­за компонентов, которыми они образованы.

Компоненты эмоций

Временные рамки

Модальность

Участие

Интенсивность

Сравнение

Темп

Критерии

Размер чанка

Временные рамки

В течение десяти минут Стивен, наш сотрудник, пытался завер­шить разговор со своей женой, требовавший всего лишь несколь-u-t/ty минут внимания ГТпмрупй йыл иу шестилетний сын Лжей.

перебивавший родителей через каждые тридцать секунд разного рода вопросами, требованиями и жалобами. Сначала Стивен отве­чал сыну как можно короче, так, чтобы можно было вернуться к беседе, но по мере того как тот встревал в разговор все чаще и чаще, нарастало и негодование Стивена. Наконец, очередное вме­шательство Джея неизбежно явилось последней каплей, и Стивен ощутил, что вот-вот сорвется. Пока он смотрел на мальчика сверху вниз испепеляющим взглядом, готовый разразиться гневной тира­дой, воображение Стивена внезапно перенесло его в будущее. В этом будущем он увидел своего сына уже совсем взрослым чело­веком, грубым и несдержанным, а потому одиноким и несчастным. Разговор, который пытался поддерживать Стивен, сразу показал­ся неважным. Пламя в его глазах угасло. Он присел на корточки рядом с сыном и стал объяснять ему, что значит быть грубым и что нужно сделать, чтобы этого избежать.

Что позволило Джею получить от отца не взбучку, а научаю­щий опыт? Первоначальное чувство раздражения Стивена выли­лось в гнев по поводу того, что поведение сына столь бесцеремонно вредило его текущему переживанию. Перемена в реакции Стивена произошла, когда он перешел от своей обеспокоенности настоящим (беседой) к озабоченности будущим (счастьем Джея). Осуществив этот сдвиг во временных рамках, он рассмотрел поведение Джея в настоящем с точки зрения нежелательного будущего, благодаря чему его эмоции тоже сместились и гнев сменился заботой и тер­пением. Когда мы говорим о временных рамках, мы имеем в виду прошлое, настоящее и будущее. Почти все эмоции подразумевают наше обращение к прошлому, настоящему или будущему. На са­мом деле обращение к тем или иным временным рамкам необхо­димо для самого существования многих эмоций.

В качестве примера возьмите что-то, вызывающее у вас чув­ство опасения или тревоги. Если вы прислушаетесь к происходя­щему в вашем воображении, то заметите, что вам кажется, будто это что-то случится либо в ближайшем, либо в отдаленном буду­щем. То есть чувство опасения или тревоги сопряжено с воображе­нием некоей нежелательной возможности в будущем. Неважно, какими путями вы обращаетесь к собственному опыту — вам не удастся найти ни одного примера опасений по поводу чего-либо случившегося в прошлом или происходящего сейчас. Чтобы ис­пытывать опасение сейчас, вам приходится обратиться к времен­ным рамкам будущего. \

Направляя свое внимание к иным временным рамкам, вы мо­жете создавать контраст между эмоциями, который наглядно по­кажет, что вам, чтобы вызывать в себе чувство опасения или тре-

шг-тавнтт, иржелательные варианты событий

в будущем. Минутой раньше мы попросили вас подумать о чем-то, 6 что вселяет в вас чувство опасения или тревоги. Погрузившись в эти эмоции, вы можете изменить ощущения опасности и тревоги простым возвращением сознания к настоящему, вниманием к та­ким фактам, как место, в котором вы находитесь, и события, про­исходящие вокруг вас. Даже когда вы испытываете опасения или тревогу, фактом обычно остается то, что в настоящее время вы в полном порядке. Мы обнаружили типичную ситуацию: вам долж­но быть хорошо в настоящем, иначе ваше сознание не позволит вам отправиться в будущее для нагнетания тревоги. Если вы не вполне благополучны сейчас, то ваше сознание гораздо больше за­нято настоящим, чем рассмотрением неприятных возможностей в будущем.

Возьмем еще один пример: сожаление представляет собой эмо­цию, при которой вы обращаетесь к прошлому, то есть размышляе­те, как могли бы пойти дела или что вы могли бы сделать, но не сделали. Перенося свое внимание в будущее и обдумывая события, которые могут произойти, или дела, которые вы можете сделать, вы, может статься, перейдете от эмоции сожаления к эмоции надеж­ды (попробуйте теперь убедиться в этом на собственном опыте). *

Аналогичным образом, чтобы ощутить скуку или беспокойство, вам следует оставаться во временных рамках настоящего, обращая внимание на то, чего сейчас не происходит. Вы можете перейти от чувства скуки или беспокойства к чувству предвкушения, перенеся свое внимание с настоящего на что-то, чего вы ожидаете в не столь отдаленном будущем. Временные рамки, к которым отсылает эмо­ция, могут иметь значение для определения свойств и воздействия этой эмоции. И если вы переживаете эмоцию, для которой вре­менные рамки являются важным компонентом, то у вас есть воз­можность перейти от этой эмоции к другой путем простого пере­направления своего внимания на иные временные рамки.

Модальность

Рон, участник одной из наших групп тренинга, в отчаянии заявил, что «невозможно избавить мир от голода». Хотя он считал, что «Мете» способны выиграть чемпионат США по бейсболу, женщи­на может стать президентом, а синоптики в состоянии правильно предсказать погоду, он грустно качал головой и настойчиво утвер­ждал, что с голодом в мире никогда не удастся покончить. Мы попросили его представить, будто ООН приняла решение распре­делить проблемы между отдельными гражданами и предоставить тем их решать, и что его выбрали лицом, ответственным за иско­ренение голода. Он не хотел выполнять это задание, но когда по­нял, что был единственным, на кого можно было возложить ответ-

ственность за осуществление этого плана, согласился. Его первой реакцией стал подбор возможных подходов к решению, с посто­янным употреблением таких исполненных надежды преамбул, как «Ну, мы могли бы...», «Наверное, если...» и «Возможно, люди могут...»

Подобно отношению Рона к возможности покончить с голо­дом в мире, наша убежденность в необходимости, возможности, невозможности или важности различных вещей способна оказы­вать сильнейшее влияние на наши эмоции, и наоборот. Вера в то, что дела должны идти гладко, оказывает на наши реакции влия­ние, весьма отличное от того, которое оказывает вера в возмож­ность гладкого хода дел. Аналогичным образом, убежденность в том, что дела не могут идти гладко или что желательно, чтобы они шли гладко, воздействует на нас не так, как убежденность в воз­можности или необходимости этого. Когда ваш субъективный опыт диктует необходимость, или возможность, или невозможность, или желательность какого-то конкретного события, вы действуете ис­ходя из того, что мы называем модальностью.

Некоторые эмоции сформированы модальностями в большей степени, чем другие. Ответственность, например, является эмоци­ей, которая в своих свойствах и эффектах во многом зависит от модальностей. Наверное, вам случалось попасть в ситуацию, где требовалось сделать какое-то дело, и вы даже при недостаточных навыках оказывались среди присутствующих наиболее квалифи­цированным лицом, способным справиться с задачей. В итоге за­дание поручается вам. Столкнувшись с вызовом, вы реагировали и действовали на уровне, намного превосходившем умение, кото­рое вы за собой знали. Ваши достижения в данном случае были результатом того, что вы ощущали свою ответственность.

Вера в то, что «это надо сделать», выражает модальность не­обходимости. «Это должен сделать я» — убеждение, которое тоже основано на модальности необходимости, диктуя необходимость того, чтобы дело было сделано именно вами. Как только вы приме­те тот факт, что задание нужно выполнить, и выполнить именно вам, вы перестанете сомневаться, можете ли вы это сделать или нет, и перейдете к обдумыванию способа сделать это. Когда вы ощущаете свою ответственность, вы исходите из посылки «я дол­жен», и ваше мышление спешит реализовать эту посылку.

Третьим компонентом чувства ответственности является во­прос о вере или неверии в свою способность сделать необходимое (модальность возможности). От ответа на этот вопрос во многом зависит, как вы поступите со своей ответственностью. Если вы считаете, что не можете или у вас нет возможности сделать необ-

•».~*»*»,^*» гт.^ оч оаплатцп ТТРТМ=>Т*ТТРТР ТГ ПТТТ\ПТТРТТ IT ТО ГП^ГТЙРННПИ TJP-

пригодности или к чувству отчаяния, после чего попытаетесь укло- 6 J ниться от выполнения дела. Если же вместо этого вы считаете, что сумеете оправдать надежды, то отреагируете, наверное, ощу­щением компетентности или могущества, после чего начнете вы­полнять возложенную на вас обязанность.

«Это надо сделать»

Выполнение или невыполнение дела повлечет за собой определенные последствия

«Я должен это сделать»

Я — человек, наиболее квалифицирован­ный (подходящий) для выполнения этой задачи

«Я могу это сделать»

Либо я могу сделать это сейчас, либо смогу в итоге

Вы можете проверить необходимость всех этих компонентов для себя лично, подыскав для примера какое-нибудь дело, за кото­рое вы в данный момент несете ответственность, и затем пооче­редно исключив указанные компоненты модальности. Допустим, что вы чувствуете себя обязанным улучшить учебные заведения в вашей округе. Вы можете (хотя бы на минуту) счесть, что эти за­ведения и без того хороши или что изменения никак не скажутся на качестве образования (исключение «необходимости сделать»). Или же вы можете решить, что улучшение учебных заведений яв­ляется делом преподавателей и администраторов (исключение «я должен сделать»). Или вы можете подумать, что ничем не сумеете помочь учебным заведениям (исключение «могу сделать»). В каж­дом случае, как только вы исключаете или сводите к нулю тот или иной компонент, чувство ответственности исчезает, чтобы смениться чем-то иным.

Итак, результатом веры в то, что нечто должно быть сделано, сделано именно вами, и что вы в состоянии это сделать, становится чувство ответственности. Как только вы ощущаете себя ответствен­ным за что-либо, ваше мышление ориентируется только на способ выполнения обязанностей, то есть того, что вам положено сделать. Модальность невозможности сменяется модальностью возможно­сти. Именно так Рон перешел от отчаяния в связи с невозможнос­тью искоренить голод на нашей планете к попыткам найти реаль­ные пути к достижению этого.

Язык часто бывает окном в мир наших мыслей, ощущений и чувств; и набор слов, описывающих модальности, открывает перед нами одно из таких окон. Эти слова служат просто вербальны-

ми выражениями наших убеждений насчет необходимости, воз­можности и желательности чего-либо. Например, когда мы гово­рим, что «обязаны» или «должны» сделать что-то, мы выражаем модальное убеждение необходимости. Такие слова, как «мог бы», «могу» и «может быть, смог бы», отражают модальное убеждение возможности, тогда как «не могу» отражает модальное убеждение невозможности. Убежденность в желательности или нежелатель­ности чего-либо передается такими словами-индикаторами, как «хочу», «буду», «мне следует» и «не буду». Многие из присущих нам всем эмоций, по крайней мере отчасти, являются функцией модальностей, которыми мы пользуемся в то или иное время. Не­которые примеры представлены в приведенном ниже перечне.

Слова-индикаторы

Эмоции

Обязан

Отчаянная потребность, насущная необходимость

Должен

Вынужденность, перегруженность, одержимость

Следует

Обязанность

Следовало бы/не следовало бы

Вина, сожаление

Мог бы

Надежда, оптимизм, осторожность, осмотрительность

Могу

Способность, пригодность, уверенность, умение

Может быть, смог бы

Ранимость, опасливость, любопытство

Мог бы и сделать

Разочарование

Не могу

Беспомощность, непригодность

Не может быть сделано

Отчаяние, отказ, безнадежность

Хочу

Мотивированность, решительность, желание, энергичное стремление, страстное намерение

Буду

Упорство, решительность, терпение (когда результат поддерживается), амбициозность (для многих людей)

Не буду

Упрямство

Каждое из приведенных здесь слов-индикаторов отражает убеж­денность в необходимости, возможности или желательности чего-либо, и эти модальные убеждения чрезвычайно способствуют возникновению перечисленных эмоций

Как справедливо для всех различий, представленных в дан­ной главе, модальности можно использовать для возбуждения же­лательных или необходимых эмоций. Используя в качестве при­мера «ответственность», вы можете вызвать в себе или в ком-то другом это чувство путем встраивания компонентов необходимой модальности данной эмоции — то есть путем эффективной пере­дачи следующего:

«Это» должно быть сделано (во избежание негативных или ради позитивных последствий);

«Это» должен сделать именно он (лучший, единственный или правильный выбор) и

он может сделать «это» (для него возможно сделать то, что необходимо сделать).

Помните, что для того, чтобы подобным образом вызвать в себе или в ком-то другом чувство ответственности, важно знать причи­ны, по которым «это» должно быть сделано, и эти причины долж­ны восприниматься как приемлемые или достойные. Мало заста­вить кого-то быть ответственным; этот человек должен почувство­вать себя ответственным, если предполагается, что он положит все силы на выполнение задачи. Так, лишь немногие подростки ощущают себя ответственными за помощь в присмотре за мало­летними братьями и сестрами. Чтобы почувствовать свою ответ­ственность за воспитание младших, подростки сперва должны вос­принять это дело как важное, — потому, например, что это осво­бождает маму и папу, давая им возможность зарабатывать для семьи деньги. Затем подростку необходимо признать уход за малышом своим делом, — либо привилегией, либо работой, либо просто по­тому, что больше этим заняться некому. И, наконец, подросток дол­жен ощущать, что он в состоянии выполнить необходимое, то есть достаточно сведущ в уходе за маленьким братом или сестрой, что­бы грамотно с этим справиться.

Люди, чье чувство ответственности опирается на эти три ка­чества, обычно вполне решительны и контролируют выполнение своих обязанностей. Простое обременение человека заданием со словами, означающими, по сути: «Эй, ты, кому велено», чревато возбуждением в нем модальности: «Я не буду» или «Я не обя­зан». В этом случае окажется, что вы создали в нем не чувство ответственности, а ощущение оппозиционности. А если такой человек признает задание своим делом, он, все-таки, может счи­тать, что не сможет его выполнить, и останется обремененным ответственностью, но с чувством собственной непригодности. Подключение третьего шага, «Я могу», гарантирует, что чувство ответственности будет включать также ощущение своей компе-

тентности, благодаря чему все три шага объединятся в единую могущественную силу.

Участие

Нед, двоюродный брат Лесли, закончил среднюю школу год назад. Поступать в колледж он как-то не собирался. По сути говоря, он вообще ничего не собирался делать. Свое время он тратил на то, что угрюмо расхаживал по дому и при любом разговоре ныл: «Вот была бы у меня работа», «Хорошо бы купить машину» и «Наде­юсь, что ребята замолвят за меня словечко». В ходе нашего еже­годного визита мы едва ли не день напролет выслушивали надеж­ды Неда; потом уже слушать не могли. Мы посмотрели Неду в глаза и спросили: «Хорошо — но, черт побери, что ты собираешься для этого сделать!» Нед тупо уставился на нас: «Сделать?» — пе­респросил он. Весь остаток вечера мы знакомили Неда с много­численными способами найти работу. К ночи Нед осознал свою роль в осуществлении кое-каких своих желаний, и предвкушение предстоящего, которое он испытал, не покинуло его и на следую­щий день, когда он отправился на поиски работы.

В точности так же, как вы можете ощутить возможность, не­обходимость или желательность чего-либо, вы в состоянии почув­ствовать свое активное или пассивное участие. Нед не чувствовал себя непосредственным и активным участником осуществления своих желаний. Существовали «внешние» силы, которые, как он предполагал, либо даруют ему желаемое, либо нет, а потому он чувствовал, что в реализации чаяний на его долю не оставлено ничего. (Как только Нед решил, что хочет изменить сложившееся положение дел, он породил результат, разрешение ситуации. Ре­зультатом является любое желательное для вас изменение эмоций, поведения или обстоятельств.)

Любой из нас попадал в ситуации, в которых ощущаешь себя активным участником их разрешения, и в другие, в которых мы чувствуем себя лишь пассивными участниками. Хотя у Неда чув­ство собственной пассивности, безусловно, вылилось в пассив­ное 'поведение, мы говорим здесь не об активном и пассивном поведении, но об ощущении того, что вы либо инструментально участвуете в формировании ситуации, то есть «активны», либо являетесь бессильным субъектом происходящего, то есть «пас­сивны».

Ради примера найдете что-то, вызывающее у вас амбициоз­ные чувства: это может быть статус партнера в вашей фирме, сбор урожая с огорода или организация приятного вечера с подружкой; затем ощутите амбиции, позволяющие сделать желанный

исход реальностью. Занимаясь этим, вы заметите, что испыты­ваете чувство активного участия в достижении своей цели, и ощу­щение того, что есть вещи, которые вам следует сделать. Если вы отбросите это ощущение активности и замените его чувством ожи­дания, пока события сами не приведут вас к желаемому исходу, то ваши амбициозные чувства исчезнут. Для большинства людей ощу­щение собственной пассивности при поддержании желаемого ис­хода порождает эмоцию надежды. Исход рассматривается как не­что, чего следует ждать, что придет к вам само, а не как положение дел, к достижению которого вы прилагаете силы. И наоборот: за­мена этого чувства чувством активного участия в обеспечении результата, на который вы надеетесь, породит амбиции. Опро­буйте все эти трансформации на собственных надеждах и амби­циях. Вы обнаружите, что, помимо активного участия, двумя ком­понентами амбиции являются временные рамки (размышление о цели, относящейся к ближайшему или отдаленному будущему) и модальность «Могу и буду». В реальности именно будущие вре­менные рамки и указанная модальность способствуют активному участию.

Чувство собственной пассивности по отношению к результа­ту порождает установку на выжидание, а также на принятие, хотя и с оттенком недовольства, того, что предлагают вам сложившиеся обстоятельства. К эмоциям, которые хотя бы отчасти обязаны сво­ими свойствами этому чувству пассивности, относятся надежда, апатия, благодушие, удовлетворение, одиночество и спокойствие. Неважно, с каким напряжением вы надеетесь на что-либо; до тех пор, пока речь идет лишь о надежде, вы будете чувствовать, что должны выжидать независимо от того, получите вы желаемое или нет. Результаты либо встречаются, либо нет по причине их отсут­ствия на фоне благодушия, удовлетворения и апатии, и вы не ис­пытываете нужды что-то делать в связи с этими исходами. Чув­ство одиночества подразумевает желание общаться с людьми, но в то же время и ощущение своей неспособности что-либо предпри­нять для превращения этого исхода в реальность.

Как мы упоминали выше, чувство активности возбуждает в вас чувство целенаправленного участия и способности влиять на происходящее. Чувство активного участия является частью того, что делает возможными такие эмоции, как решимость, амбициоз­ность, любовь, любопытство, страх, отвращение и фрустрация. Каж­дая из этих эмоций отличается настойчивой потребностью в ка­ком-то действии, направленном на достижение некоей цели: в слу­чае амбициозности — подняться на какую-то высоту, в случае любопытства — что-то выяснить, в случае фрустрации — повер-

ичтт-т. 7ТРЛП R ЖРПЯР1ЧЛ\гт 7ТЛЯ «ЯГ CTDDOHV И Т. Д.

Если вы не представляете себе выхода из сложившейся си­туации, то вы, скорее всего, пассивны. Если вы предусматриваете возможный исход, то будете либо активны, либо пассивны в его достижении. Иногда ваш исход подразумевает движение к чему-то (обзаведение друзьями, приобретение нового навыка, то или иное самочувствие), тогда как в других случаях исход требует движения от чего-то (избавление от головной боли, стремление не повторить ошибку, прекращение отношений с грубияном). Степень ощущаемого вами участия и движение в направлении или прочь от чего-либо объединяются, способствуя возникнове­нию определенных эмоций. Например, все эмоции типа фрустра­ции, решимости, амбициозности, агрессии, любви, дружелюбия и интереса подразумевают ощущение активного стремления к чему-то. Испытывая фрустрацию, вы ощущаете, что активно стреми­тесь к приобретению чего-то, что до сих пор от вас ускользало. Подобным образом и ощущение агрессии, любви или дружеского расположения подразумевает чувство активного сближения с дру­гим человеком, а ощущение интереса связано с чувством актив­ного желания что-то выяснить. Ощущение пассивного удаления от исхода — ключ к пониманию таких эмоций, как скука, раздра­жение, одиночество и жалость к себе, тогда как ощущение пас­сивного приближения к исходу играет важную роль в формиро­вании таких эмоций, как надежда и терпение.

Интенсивность

Лесли оторвала глаза от журнала, чтобы взглянуть, который час. Она беспокоилась за своего сына Марка. Уже четверть одинна­дцатого, а он все еще не вернулся из кино. Он опаздывал всего на пятнадцать минут, но мысли Лесли уже обратились к более непри­ятным причинам его задержки. Когда прошло еще пятнадцать ми­нут, а Марка все не было, Лесли перешла к кошмарным вариантам, и в скором времени сила воображения повергла ее в окончательно расстроенные чувства. Минуты пролетали, и страшные сцены на­чали все быстрее и быстрее прокручиваться в голове Лесли, пока тревога не достигла апогея. Она отшвырнула журнал и стала ме­рить комнату шагами. По мере того как жуткие картины обретали все большую реальность, Лесли обнаружила, что смотрит в окно, выискивая приближающиеся огни фар и постоянно озираясь на телефон со страстным желанием, чтобы тот зазвонил. Не в силах больше сдерживаться, она бросилась к телефону, собираясь зво­нить в полицию, в кинотеатр, друзьям Марка, кому угодно! В этот момент входная дверь отворилась.

Эмоциональное путешествие, проделанное Лесли от беспокой­ства до истерического отчаяния, питалось едва ли не единствен-

ным компонентом ее переживания: интенсивностью. Каждый пред­принятый ею эмоциональный шаг сопровождался все большей интенсификацией образов, которые она вызывала в своем вообра­жении, в том числе их умножением, проработкой деталей, усиле­нием колорита, обогащением звуками; все большей интенсивнос­тью ее движений, как то: метание по комнате; а также интенсифи­кацией испытываемых ощущений. Как в случае с Лесли, эмоции которой прогрессировали от беспокойства до расстройства и, в ко­нечном счете, отчаяния, отдельные качества многих эмоций зави­сят от их интенсивности. Интенсивность, которую мы имеем в виду, не абсолютна, но субъективна и относительна. Хотя гнев и неодоб­рение представляют собой очень похожие в структурном отноше­нии эмоции, они явно имеют разную интенсивность, так что гнев интенсивнее неодобрения.

Перейти от одной эмоции к другой часто удается простым из­менением интенсивности текущих переживаний. В качестве при­мера найдите образчик какого-нибудь недавно полученного и удов­летворившего вас результата. Когда вы вновь испытаете былое удов­летворение, интенсифицируйте эмоцию, делая умозрительный образ достигнутого ярче и красочнее, усиливая свои ощущения и изме­няя внутренний диалог путем добавления таких фраз, как «Ура, я сделал это, здорово! Посмотрите на это, и вы увидите, что я вели­кий человек!» У большинства людей повышение интенсивности такого рода удовлетворения вызывает ощущение восторга и даже экстаза.

Конечно, интенсивность представляет собой континуум, ко­торый охватывает не только большее, но и меньшее. Вы можете взять эмоцию экстаза и затуманить ваши образы, ощущения с чув­ствами и внутренний диалог так, что она превратится в приятное, легкое возбуждение или удовлетворение. Людям редко приходит­ся прибегать к столь радикальному и эффективному приему, как изменение интенсивности, для переживания эмоций, в которых они нуждаются или которых желают. Если, например, вы найдете время покопаться в собственных переживаниях, то, вероятно, най­дете примеры ситуаций, в которых вы обманывали себя и испыты­вали простое удовлетворение, тогда как на деле заслуживали эк­стаза. Или могли быть случаи, когда вы испытывали восторг и экстаз, тогда как более адекватным явилось бы чувство обычного удовлетворения, — например при увеличении жалования на дол­лар в час при том, что в действительности вы нуждались и желали гораздо большего.

Примерами структурно похожих, но разных по своей сравни­тельной интенсивности (от менее интенсивных к более интенсив­ным) эмоций являются следующие:

разочарование —> грусть —> горе

удовлетворение —> радость —> восторг —> экстаз

беспокойство —> расстройство —> тревога —> истерика

любопытство —> заинтересованность —> возбуждение —> страсть —> одержимость

неодобрение —> гнев —> бешенство

Хотя мы показываем динамику интенсивности лишь в од­ном направлении, стрелки могут быть направлены в обе сторо­ны. При необходимости вы можете преобразовать свою «страсть» в более приемлемое «возбуждение» или «гнев» — в более терпи­мое «неодобрение»; для этого вам нужно приглушить интенсив­ность ваших ощущений, образов и внутреннего диалога. Однако снижение интенсивности бывает подобным изъятию специй из супа. Легко добавить, но труднее изъять уже добавленное. Пе­рейти от одной из этих эмоций к другой часто бывает легче не путем понижения интенсивности, а через изменение других ком­понентов. В следующей главе мы подробнее коснемся этого воп­роса.

Сравнение

Всем нам случалось в тех или иных ситуациях и в то или иное время испытывать чувство собственной неполноценности, но что касается Джонатана, нашего клиента, то он находился в плену у этой эмоции, ощущая свою неполноценность практически посто­янно, в любой ситуации. Естественно, он уклонялся от постанов­ки перед собой каких-либо целей, а если и ставил их, то быстро сдавался перед лицом неизменного чувства неполноценности. Не­удивительно, что он попросил нас помочь ему «сохранить интерес к разного рода деятельности» и «не прекращать ее, пока не будет получен какой-нибудь результат».

Вскоре мы выяснили, что Джонатан вызывал в себе чувство неполноценности тем же путем, каким это делают многие из нас: он проводил сравнения между собой и другими людьми. В ходе сопоставлений он «открывал» для себя, что именно из вещей, ко­торых он не умеет делать, умеют или не умеют делать другие. Дру­гим необходимым ингредиентом была его убежденность в том, что коль скоро он не способен сделать что-то, что под силу другим, то он никчемнее этого человека. Наверное, вы и сами назовете при­меры ситуаций, в которых сравниваете себя с окружающими, устанавливаете свое несовершенство и принимаете его за доказатель­ство своих нелицеприятных качеств. Например, оказавшись на танц-

площадке, вы видите, как изобретательно и грациозно двигаются другие танцоры, тогда как сами вы, как вам кажется, топчетесь на трех ногах, и все они — левые. То, что вы двигаетесь иначе, чем , другие посетители танцплощадки, означает для вас, что вы не столь хороши, как они, а потому вы испытываете чувство неполноцен­ности.

Однако сравнения Джонатана не ограничивались танцпло­щадкой. Он постоянно сравнивал свои способности с навыками, талантами и достижениями других людей. Поводом для сравне­ния было буквально все — их смех, походка, бег, вождение маши­ны, улыбки, речь, танцевальные па, манера общения, капиталов­ложения и ожидание лифта. Уразумев, что склонность Джоната­на к сравнениям полностью вошла у него в привычку, мы заставили его обратить внимание на отношения, в которых теперь он был лучше, чем раньше, и сделать это путем постоянного задавания себе вопроса: «В чем я стал лучше?» Вместо того чтобы попы­таться заставить его покончить со сравнениями, мы просто изме­нили их предмет. Он немедленно перешел от чувства неполно­ценности к ощущению себя способным на эффективные действия в гораздо большем количестве ситуаций, и испытывал это чув­ство намного чаще. Он также начал вести себя в соответствии с этой новой эмоциональной реакцией, сохраняя заинтересованность и участвуя в продвижении к желаемому, не уходя в кусты, как он всегда поступал прежде.

Как наглядно показывает пример Джонатана, мы часто обра­щаем внимание на степень, в которой те или иные вещи соответ­ствуют или не соответствуют одна другой. Когда вы присматрива­етесь лишь к степени соответствия вещей, вы чаще всего отмеча­ете те из них, которые кажутся аналогичными чему-то, принятому вами за стандарт. Например, на следующий день после покупки новой машины вы внезапно замечаете, что вокруг разъезжают де­сятки автомобилей той же марки. Из тысяч проносящихся мимо машин выделяются лишь они, как будто вчера вечером всем при­спичило купить такой же автомобиль, как у вас. Соответствие — важный компонент в создании эмоций «согласия» и удовлетворе­ния. Важным аспектом обеих этих эмоций является то, что вы от­мечаете отношения, в которых желаемое либо выполнено, либо выполняется.

Когда вы хотите, чтобы ваш сын хорошенько подровнял га­зон, но замечаете только пропущенные участки, игнорируя тот факт, что все остальное выглядит великолепно; или когда ваше свида­ние с возлюбленной омрачено тем фактом, что подружка не жела­ет заниматься любовью (даже при том, что ей, судя по всему, с вами уютно и хорошо), вы устанавливаете несоответствие. Несо-

j 6 ответствие является важным элементом эмоций несогласия, фрус­трации, презрения и разочарования.

Теперь найдите время повторить эксперимент с вашими соб­ственными примерами переживания любой из этих четырех эмо­ций: вы заметите, что обращаете внимание на то из полученного или сделанного, что не соответствует вашим желаниям или наме­рениям. Возьмите какие-нибудь из этих примеров и поищите от­ношения, в которых полученное или сделанное хотя бы чуть-чуть соответствует вашим желаниям, а после наблюдайте, как будут меняться ваши чувства. У многих людей несоответствие лежит и в основе чувства юмора, так как они находят причудливые и неожи­данные несообразности забавными.

Когда вы внимательны к степени одинаковости или неодина­ковости вещей, вы занимаетесь тем же, чем Джонатан: сравнения­ми. Сравнивая, вы отмечаете, настолько ли вы привлекательны, как некое другое лицо; умнее вы или глупее вашей сестры, богаче или беднее соседа (или чем вы сами в прошлом году) и т. д. Как показал Джонатан, сравнение ваших способностей и свершений с чужими может заложить основу для чувства неполноценности. Подобного рода сравнения могут лежать и в основе самодоволь­ства, презрения или зависти, как это бывает, когда вы сравниваете свое богатство с чужим.

Хотя сравнения сплошь и рядом лежат в основе перечислен­ных эмоций, последние могут порождаться и несоответствием. Так, вы можете позавидовать соседу из-за его новой машины или ощу­тить чувство неполноценности, когда вашим сослуживцам предоста­вят гарантию занятости, а вам — нет. На самом деле все вышепере­численные эмоции, которые частично основываются на несоответ­ствии, могут вызываться и в ходе сравнений. Вас может разочаровать фильм, который оказывается не столь захватывающим, как вы рас­считывали; или вы можете испытать фрустрацию, когда кажется, что ваша работа над проектом не имеет конца. И несоответствие, и сравнение способны обеспечить вас осознанием отличия — либо абсолютного, в случае несоответствия, либо относительного при * сравнении. Именно это осознание отличий играет столь важную $ роль в создании вышеперечисленных эмоций, соответствующих как 5 несоответствию, так и сравнениям.

2

*

| Темп

.§• Наш сын Марк знал, что подача в теннисе вышла у него не самой irj лучшей, но знал он и то, что сыграл намного лучше, чем прежде, g Он несколько раз ошибся и с каждым разом испытывал все боль-£ шую фрустрацию. С ростом фрустрации росло и число ошибок. Вскоре он уже злобно и отрывисто бормотал себе что-то под нос и

стремительно перемещался, его пристальный и все более суровый -jf взор перескакивал с одного на другое в попытке как можно быст­рее вобрать все вокруг. Когда снова наступила очередь Марка по­давать, он шагнул к разделительной линии и послал мяч. Но когда тот ушел слишком высоко, чтобы его можно было прилично от­бить, Марк остановился, сказав себе: «Подожди. Надо успокоить­ся». Он не спеша постучал мячом, замедлив все свои движения, дожидаясь своей подачи. На этот раз удар был гораздо лучше. Между подачами Марк продолжал действовать медленнее, и вскоре уже не испытывал фрустрации, намереваясь вернуть игру на должный и — как он знал — вполне возможный уровень.

Порой мы чувствуем, что действуем быстро, порой — медлен­но, иногда — с постоянством, или изменчиво, и т. д. Иными слова­ми, в наших переживаниях присутствует темп. Темп — одно из тех качеств переживания, которое редко распознается, однако всегда выступает обязательным аспектом нашего текущего переживания. Самое наглядное и знакомое использование темпа известно нам по фильмам и телепередачам, где фоновая музыка часто бывает призвана возбуждать в зрителях эмоциональные реакции, нужные режиссеру. Попробуйте посмотреть фильм при выключенном зву­ке, затем верните звук, но не смотрите на экран, и вы быстро осо­знаете роль музыкального темпа в формировании вашего пережи­вания. Слушая музыку, мы иногда согласуем темп наших чувств с темпом музыкального произведения, а в других случаях специаль­но подбираем музыку с темпом, который хотели бы испытать, на­пример энергичный, живой фрагмент, когда нам нужно противо­действовать вялости и апатии.

Создается впечатление, что темпом пронизаны все наши эмо­ции. К эмоциям, опирающимся на быстрый темп, относятся воз­буждение, паника, беспокойство, нетерпение, тревога и гнев. Мед­ленный темп лежит в основе скуки, одиночества, апатии, безыни­циативности, терпения, принятия и удовлетворения. Тревога или нервозность обычно требуют быстрого, но неровного темпа, тогда как медленный, ровный темп способствует возникновению чув-ства успокоения.

Говоря, что эти эмоции «опираются» на определенные паттерны темпа, мы имеем в виду, что данные паттерны важны для определения субъективного качества эмоций. Когда мы взволнованы,

мы ощущаем быстрый темп. На деле нам случается волноваться так сильно, что темп ускоряется до точки, за которой мы перестаем замечать многое из происходящего вокруг. На этом этапе мы

«движемся» настолько быстро, что не оставляем входящей информации времени на поступление в наше сознание. Даже если вы и не мчитесь с такой неистовой скоростью, практически невозможно волноваться и одновременно ощущать медленный темп (попро­буйте сами).

С другой стороны, терпение сопровождается сохранением мед­ленного темпа. Нельзя одновременно оставаться терпеливым и ис­пытывать быстрый темп (опять же попробуйте на себе). Факти­чески самая распространенная реакция на чувство неадекватного нетерпения заключается в том, чтобы медленно, глубоко вдохнуть и выдохнуть, благодаря чему темп сразу же замедляется и часто рождается чувство большего терпения. И терпение, и нетерпение подразумевают четко определенный будущий результат. Значитель­ное различие между ними состоит в том, что терпение требует мед­ленного темпа, а нетерпение — быстрого (кроме того, терпению свойственны более раздвинутые временные рамки; его исходы, как правило, являются делом более отдаленного будущего). Вы може­те самостоятельно изучить это различие, припомнив какое-нибудь событие, вызывающее у вас нетерпение, и замедлив темп, а также припомнив событие, к которому вы относитесь терпеливо, и уско­рить темп.

Как мы увидели из вышеприведенных примеров, изменение темпа способно разительно изменить ваши эмоции. Например, у чувства безынициативности темп сравнительно медленный. Одна­ко стоит его ускорить, как оно часто оборачивается фрустрацией, которая полезнее в случае, когда вы хотите продолжить работу над достижением желаемого результата. И наоборот: когда вы чем-то взволнованы в настоящем и замедляете темп, ваше чувство обычно становится радостным или приятным — эмоции, которые некото­рым людям нравятся больше, чем чувство волнения.

Эмоция, которая в конкретной ситуации окажется для вас наилучшей, зависит от самой ситуации и от характера пережива­ния, которое вам хотелось бы в ней испытывать. Замедлите темп, который вы ощущаете на фоне тревоги, и ваша эмоция, может быть, сменится страхом, который для вас может оказаться луч­шим вариантом, если не парализует вас в той же мере, что и тре­вога. Ускорьте темп, когда ощутите скуку, и она перейдет в беспо­койство, которое может помочь вам выйти из тоскливой ситуа­ции, но может оказаться и бесполезным, неприятным чувством, если ситуация не оставляет вам выбора: например стояние в оче­реди или попадание в пробку. В подобных ситуациях эмоцию лучше поменять путем изменения временных рамок. Почему бы не вы­звать к жизни какое-нибудь трогательное воспоминание и не ис­пытать ностальгию? Или, быть может, приятнее было бы поду­мать об отпуске, каком-то успехе или любовном свидании, кото­рые предстоят в будущем и позволяют вам пребывать в приятном предвкушении.

Критерии

Твердая рука, которой наша подруга Кэти держала телефонную трубку, дрожала, когда она несколькими минутами позже поло­жила эту трубку на рычаг. Секретарша спросила, в чем дело, и Кэти объяснила, что начальник потребовал, чтобы на ближай­шем собрании она выступила с большим докладом, над которым работала. Секретарша попыталась успокоить Кэти: «Вы же дела­ли такой же доклад год назад. Вы знаете тему вдоль и поперек». Кэти откинулась в кресле, бормоча: «Забудьте. Собрание назна­чено на завтра. Я не успею перелопатить весь материал». Следу­ющие три часа Кэти трудилась над своей презентацией, зная при этом, что надлежащая подготовка потребует от нее, как минимум, недели. Часы летели, и ее тревога усиливалась. Она впала в та­кую панику, что была уже готова принять транквилизатор, лишь бы успокоиться, и тут телефон зазвонил вновь. На сей раз рука, положившая трубку, была спокойна, как скала. Снова звонил на­чальник; теперь он принес извинения за то, что вынужден уехать и не сможет присутствовать на презентации. Кэти улыбнулась секретарше. «Если там будут только начальники отделов, мне достаточно основных ориентиров. С меня торт», — сказала она расслабленно.

Наверное, вам приходило в голову, что не всегда, конечно, по­лучается так, что вы просто складываете вместе любые прошлые временные рамки, модальность, интенсивность, темп и т. д. — и получаете эмоцию. Эмоции всегда рождаются в конкретном ситу­ационном контексте, хотя вы можете его не осознавать, как быва­ет, когда вы испытываете тревогу, но так и не поняли, что она свя­зана с приближением презентации, которую вам предстоит прово­дить. Ситуации меняются, и когда это происходит, изменяются и значимые для вас вещи. Для Кэти, например, пока она думала, что ее начальник собирается присутствовать на презентации, было важно «успеть перелопатить материал», и поэтому она испытывала тре­вогу. Но когда она выяснила, что начальник не придет, ей стало важно лишь «наметить ориентиры», и она испытала чувство уве­ренности. Для обозначения вещей, которые вы считаете важными, мы пользуемся термином критерии.

Критерии — стандарты, применяемые вами в определенной ситуации. В случае с Кэти критерием, который она сначала приме­нила к своей презентации, была «подготовка материалов». Дан­ный критерий и то, что она принимала за свой реальный уровень подготовленности, объединились, заставляя ее испытывать трево­гу. Если бы она считала, что успела подготовиться, то испытала бы вместо тревоги возбуждение или чувство уверенности. Когда от­сутствие начальника дало ей возможность сменить критерий на

80 «постановку ориентиров», тогда изменилась и ее эмоциональная реакция на презентацию.

Как мы уже показали на многих примерах, представленных в настоящей главе, когда вы изменяете важный компонент своего эмоционального переживания, последнее тоже изменяется. В при­веденном примере тревоги, сменись модальность необходимос­ти модальностью возможности, а пассивное участие — актив­ным, Кэти почувствовала бы себя не встревоженной, а озабо­ченной. Аналогичным образом, если вы изменяете используемые критерии и не касаетесь при этом других компонентов, ваша эмоциональная реакция также меняется. Подобно другим опи­санным компонентам, критерии синхронно взаимодействуют с каждым из них, формируя ваши эмоции в любой отдельно взя­тый момент времени.

Некоторые конкретные примеры помогут прояснить эффект, оказываемый критериями. Представим, что ваш товарищ рассмат­ривает свою текущую ситуацию сквозь призму ряда компонентов, к которым относятся ориентация на временные рамки будущего, модальность необходимости («Это произойдет»), чувство пассив­ного участия и интенсивность высокого уровня. Теперь предполо­жим, что он только что узнал, что его жена беременна. Что он по­чувствует, если учесть перечисленные выше компоненты? На это мы скажем, что не в состоянии ответить, пока не узнаем, какими критериями он пользуется. Если он пользуется критерием получе­ния чего-то (то есть воспринимает беременность с точки зрения получаемого), то он ощутит нечто вроде приятного предвкушения или волнения. Однако если тот же человек, пользуясь теми же компонентами, пользуется критерием потери чего-то, он может испытать ужас перед перспективой утраты свободы в связи с рож­дением ребенка. Все, что изменилось, — это критерий, которым в первом примере является получение чего-то, а во втором — потеря чего-то.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18

Похожие:

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconКраткое содержание Глава 1
Книга «Психология и культура» представляет собой уни­кальный труд многих ученых из разных стран, который окажет неоценимую помощь...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconДипломная работа Коррекция эмоционального состояния дошкольников...
Понятие «эмоции» в различных концепциях. Обзор исследования по исследованию эмоций. Психолого-педагогическая модель эмоциональной...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconАправления экспериментального исследования мотивации и эмоций
Создатель дифференциальной теории эмоций, предполагающей рассмотрение эмоции в трех аспектах: феноменологическом, нейрофизиологическом...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconУчебное пособие Ростов-на-Дону 2008 содержание введение Глава Эволюция...
Основные методы лечения и оздоровления, применяемые на современных европейских курортах (на примере Италии)

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconПрайм-еврознак
Реан А. А. Часть I: глава 14; в частях IV, V, VIII: глава Реан А. А., Петанова Е. И. Часть V: глава Розум С. И. В частях II, IV-VIII:...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconПсихология эмоций
Опубликовано множество книг и статей, так или иначе затрагивающих проблему человеческих эмоций. В настоящее время наука располагает...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconСодержание Предисловие 8 глава история лифляндской Золушки: Екатерина Первая 11

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconЭнергия эмоций в общении: взгляд на себя и на других
Санкт-Петербургской медицинской академии, показывает нормальные и аномальные проявления эмоций в деловом общении и семье. Приведены...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconКраткое содержание справочника
Даны рекомендации специалистов по выбору газовых, электрических, универсальных котлов и комплектующих. Дан обзор систем солнечного...

Краткое содержание Глава Заложники эмоций iconТворчество великих философов, тема на выбор
Введение, Содержание, каждая новая глава реферата, Заключение, Список литературы и Приложения

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции