Об этой книге доклад




НазваниеОб этой книге доклад
страница5/11
Дата публикации15.06.2014
Размер2.74 Mb.
ТипДоклад
literature-edu.ru > Рефераты > Доклад
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР

Мюнхен, 14 марта 1910
Глубокое впечатление производят строки, родившиеся у Гете при созерцании черепа Шиллера. Эта возможность предоставилась ему во время перенесения останков Шиллера из места временного захоронения в веймарский княжеский склеп.

Гете взял тогда череп Шиллера в руки и в формах этого удивительного творения увидел как бы отпечаток всего духовного существа своего друга. Выражение духовной сущности поэта в материальных линиях и формах вдохновило Гете на прекрасные строки:
Того из всех счастливым назову я27,

Пред кем природа-бог разоблачает,

Как, плавя прах и в дух преобразуя,

Она созданье духа сохраняет.
Кто в состоянии отдать должное такому душевному переживанию, которое испытал тогда Гете, тому будет легко направить мысли на те явления жизни, в которых фабатывается внутренняя сущность, чтобы внешне выразиться в материальной форме, в пластических образованиях и линиях. И наиболее отчетливо предстает перед нами такой отпечаток, такое откровение внутренней сущности в том, что мы называем человеческим характером. Ведь в характере человека многообразно выражаются его постоянные переживания. И если мы говорим о человеском характере, то понимаем под этим некое единство.

Да, мы чувствуем, что характер - неотъемлемая часть всего человеческого существа; и если мысли, чувства и поступки человека в определенной степени не согласуются, то мы воспринимаем это как недостаток. Тогда мы говорим об изъяне человеческого существа, о внутреннем разладе в его характере как о какой-то фактической лакуне в его природе. Если человек в частной жизни проповедует те или иные принципы и идеалы, а в общественной жизни иной раз не следует им или поступает им вопреки, то мы говорим, что в нем нет внутренней цельности, что его характер с изъяном. Известно, что такой разлад может поставить человека в затруднительное положение или вообще привести к жизненной катастрофе. Гете хотел показать, что означает подобный разлад в человеческом существе, в знаменательных словах, которые у него произносит Фауст. Речь идет тут о словах, которые понимаются неверно даже теми, кто претендует на проникновение в замыслы Гете. Имеются в виду строки из "Фауста":
Две Души живут, Ах! В моей груди28,

Одна желает отделить себя от другой:

Одна держится в грубом любовном удовольствии

За мир сковывающими органами;

Другая поднимает себя властно из пыли

К полям высоких предков
Этот разлад в душе довольно часто понимается как нечто достойное человеческих стремлений. Но Гете характеризует этот разлад отнюдь не столь однозначно. Из приведенного отрывка совершенно ясно, что Фауст произносит эти слова в ту пору своей жизни, когда он мучительно переживает воздействие двух стремлений, одно из которых влечет его к идеальным высотам, другое - к земному. Эти слова выражают чувство неудовлетворенности. Гете хочет охарактеризовать ими как раз то, что Фауст должен преодолеть. Этот разлад следует рассматривать не как нечто похвальное в человеческом характере, но как то, что следует преодолеть благодаря цельности характера, которая должна быть выработана.

Но если мы хотим постичь душой сущность человеческого характера, нам надо сегодня вновь обратиться мыслью к тому, о чем мы сказали в общих чертах, рассуждая о сущности благоговения. Мы вновь должны обратить ппимание на то, что душевная жизнь человека, его внутренний мир в действительности представляет собой не просто хаос беспорядочного волнения ощущений, влечений, страстей, представлений и идеалов. Надо с полной определенностью сказать, что человеческая душа состоит из трех обособленных членов, что мы совершенно точно должны различать низший душевный член - душу ощущающую, средний душевный член - душу рассудочную, или душу характера, и высший душевный член - душу сознательную. Эти три члена в душевной жизни человека надо различать. Однако они не могут существовать раздельно: человеческая душа должна быть единой. Что же приводит эти три душевных члена к единству? Их приводит к единству то, что мы называем в собственном смысле слова человеческим Я, носителем человеческого самосознания.

Тогда оказывается, что в этом человеческом душевном существе, которое мы делим на три части: низший душевный член, душу ощущающую, средний душевный член, душу рассудочную, или душу характера, и высший душевный член, душу сознательную, Я является как бы Главным действующим лицом, которое внутри нашего душевного существа играет на трех душевных членах, как музыкант играет на струнах своего инструмента. А та гармония или дисгармония, которую Я извлекает из взаимодействия трех душевных членов, лежит в основе человеческого характера.

Я действительно представляет собой нечто подобное Внутреннему музыканту, который извлекает мощные аккорды то из души ощущающей, то из души рассудочной, или души характера, то из души сознательной. А в результате звучания этих трех душевных членов возникает гармония или дисгармония, которые проявляются в человеке и образуют подлинную основу его характера. Правда, такое описание характера будет совершенно абстрактным, но если мы хотим понять, как он возникает, следует более подробно рассмотреть всю жизнь и природу человека; мы должны показать, как проявляется, как выражается эта гармоническая или дисгармоническая игра Я на душевных членах во всей человеческой личности, в ее внешних проявлениях.

Мы уже говорили, что жизнь человека проходит перед нами в ежедневной смене состояний сна и бодрствования. Когда человек вечером засыпает, его ощущения, чувства радости, удовольствия и боли, все влечения и желания, все представления и восприятия, идеи и идеалы погружаются в неопределенную тьму, а его внутренний мир переходит в состояние бессознательности или подсознательности .

Что здесь происходит? Мы поймем это, вспомнив сказанное ранее: человек для духовной науки является сложным существом; он состоит из различных членов. Чтобы понять сущность характера в принципе, понять, что лежит в основе человека, мы сегодня должны в общих чертах вернуться к тому, что нам об этом уже известно.

Все, что мы можем чувственно воспринимать в человеке, все, что можем увидеть глазами, потрогать руками, все, что может изучаться только внешней наукой, - все это духовная наука называет физическим телом человека. Но то, что пронизывает и пропитывает физическое тело человека, то, что между рождением и смертью не дает этому физическому телу стать мертвым телом, подпадающим под действие химических и физических сил, мы называем в духовной науке эфирным, или жизненным телом. В сущности, внешний человек состоит из физического и эфирного тел. Кроме того, имеется третий член человеческого существа; это носитель всего, что при засыпании погружается во тьму бессознательного. Этот третий член человеческого существа мы называем астральным телом. Это астральное тело - носитель радости и страданий, удовольствия и боли, влечений, страстей и желаний, всего, что вздымается и волнуется в бодрствующей душе. И в этом астральном теле находится истинное средоточие нашего существа - Я. Но у обычного человека это астральное тело расчленяется дальше, так что мы находим в нем при дальнейшем делении то, что уже назвали душевными членами: душу ощущающую, душу рассудочную и душу сознательную.

Когда человек засыпает, в постели остаются физическое и эфирное тела; астральное тело вместе с тем, что мы обозначили как душу ощущающую, душу рассудочную, или душу характера, и душу сознательную, выделяется; выделяется также и Я. Астральное тело и Я во время сна всем своим существом находятся в духовном мире. Почему человек каждую ночь возвращается в духовный мир? Почему он каждую ночь должен покидать свои физическое и эфирное тела? Для человеческой жизни это имеет положительный смысл. И мы сможем правильно понять этот смысл душой, если сейчас рассмотрим следующее. Духовная наука говорит нам, что астральное тело является носителем радостей и страданий, удовольствия и боли, влечений, желаний и страстей. Пусть так. Но это именно те переживания, которые при засыпании погружаются во тьму бессознательного. Тем не менее утверждается, что астральное Тело вместе с Я находятся в духовном мире, т.е. подлинный внутренний человек своим астральным телом находится в духовном мире. Но влечения и страсти, все, что обитает в астральном теле, погружается по ночам во тьму бессознательного. Нет ли здесь противоречия?

Да, но только кажущееся. В самом деле, астральное Тело "шляется носителем радостей и страданий, удовольствия и боли - всего, что вздымается и волнуется в душевных переживаниях днем; но у современного человека оно не может воспринимать их самостоятельно.

Астральное тело и Я при восприятии собственных внутренних переживаний вынуждены довольствоваться их внешним отражением; а отражаться эти внутренние переживания могут лишь тогда, когда утром, при пробуждении, Я и астральное тело погружаются в эфирное и физическое тела. Тогда физическое и главным образом эфирное тело действуют подобно зеркалу, отражающему все наши внутренние переживания, все радости и страдания, удовольствия, боль и т.п. Как мы видим себя в зеркале, так в зеркале нашего физического и эфирного тел мы видим то, что переживается нами в астральном теле. Но не следует думать, что эта душевная жизнь, развертывающаяся перед нашей душой с утра до вечера, не требует никакой работы. Внутренний мир человека, Я и астральное тело, все, что представляют собой душа сознательная, душа рассудочная и душа ощущающая, все это должно работать, пользуясь своими способностями, над физическим и эфирным телами, должно - благодаря своему, так сказать, обоюдному влиянию на оба эти тела - прежде всего породить дневную жизнь со всеми ее перипетиями.

Между тем на эту дневную душевную деятельность расходуются определенные силы. В этом взаимодействии внутреннего и внешнего планов человека постоянно расходуются душевные силы. В результате человек по вечерам чувствует усталость, т.е. больше не в состоянии извлекать изнутри те силы, которые дают ему возможность участвовать в деятельности эфирного и физического тел. Когда человек по вечерам чувствует усталость, прежде всего в нем слабеют те духовные способности, которые связаны с материей. Когда ему трудно говорить, когда зрение, обоняние, вкус и, наконец, слух, наиболее духовное из чувств, постепенно слабеют, поскольку он не может черпать силы изнутри, это свидетельствует о том, что силы израсходованы за день.

Откуда же берутся силы, которые человек использует с утра до вечера? Они приходят из ночного бытия, из состояния сна. В течение жизни, которой живет душа от засыпания до пробуждения, она как бы полностью пропитывается теми силами, которые ей нужны, чтобы творить перед нами в течение дня свое волшебство. Она может проявлять силы в дневной жизни, но не может черпать из нее силы для созидания. Внешней наукой, разумеется, выдвигаются различные - известные и духовному знанию - гипотезы о компенсации израсходованных за день сил, но у нас нет необходимости сейчас на них останавливаться. Таким образом, мы можем сказать: душа, переходя из состояния сна в состояние бодрствования, приносит как бы со своей духовной родины силы, которые должна использовать в течение дня для созидания душевной жизни, творящей на наших глазах свое волшебство. Итак, мы знаем, чту приносит с собой душа ия духовного мира при пробуждении.

Теперь поставим вопрос иначе: разве душа ничего не несет с собой в духовный мир, погружаясь по вечерам в сон?

Что вносит душа из состояния бодрствования в то состояние, которое мы называем сном?

Если мы хотим понять, что душа вносит в духовную сущность сна из внешнего мира физической действительности, в котором она во время бодрствования переходит от переживания к переживанию, нам следует остановится прежде всего на том, что мы называем личным развитием человека между рождением и смертью. Это развитие человека проявляется в том, что в позднем возрасте он становится более зрелым, все больше проникаясь жизненным опытом и житейской мудростью, приобретает определенные способности и силы, которых не имел прежде.

В том, что человек воспринимает в себя нечто из внешнего мира и преобразует его в своем внутреннем существе, мы можем убедиться хотя бы на следующем примере: между 1770 и 1815 годами происходили определенные события, имевшие для истории необычайное значение. В них приняли участие различные люди. Среди участвовавших были такие, которыми эти события не были осознаны; но были и другие, которым эти события дали богатый жизненный опыт и мудрость, благодаря чему они подняли свою душевную жизнь на более высокую ступень.

Почему так случилось?

Лучше всего показать это на простом примере из человеческой жизни. Возьмем развитие человека в отношении умения писать. Что, собственно, происходит, когда мы однажды оказываемся в состоянии взять перо и изложить свои мысли на бумаге? Этому должен предшествовать целый ряд опытов от первой попытки взять в руки перо и вывести первую букву, пока, наконец, все усилия не приведут к тому, что мы по-настоящему овладеем этим искусством. Если мы вспомним все, что при этом происходило в течение месяцев и лет, если мы вспомним все, что мы пережили при этом, может быть, даже наказания, порицания и т.п., пока, наконец, ряд опытов не преобразится в умение писать, то скажем: эти опыты как бы сливаются и переплавляются в то, что, подобно волшебному эликсиру, проявляется позднее в нашей способности, в нашем умении писать.

Духовная наука показывает, как это происходит, как ряд опытов сливается, как бы сплачиваясь в одну способность. Но этого никогда не произошло бы, если бы человек все вновь не погружался в состояние сна. Кто наблюдает жизнь, тот уже в повседневных явлениях замечает: если мы стараемся удержать что-то в памяти, в этом нам очень помогает последующий сон об избранном предмете; тогда он становится достоянием нашей памяти. То же происходит повсюду в человеческой жизни.

Чтобы наши переживания могли быть преобразованы в способность, они должны соединиться с душой, должны быть ею переработаны, должны сплотиться воедино.

Весь этот процесс происходит в душе в состоянии сна. Протекающие во времени дневные переживания в ходе ночного сна сливаются и перетекают в то, что мы называем сплотившимся воедино опытом, человеческой способностью. Мы видим, что внешние переживания, которые мы берем с собой в сон по вечерам, затем преобразуются, и из них заново ткутся наши способности. Так наша жизнь возрастает благодаря тому, что переживания дня переливаются за ночь в способности и силы.

Сознание современного человека едва ли даже догадывается об этом; но так было не всегда, было время, когда об этих вещах хорошо знали от древних ясновидящих. Достаточно привести лишь один пример. Один поэт совершенно необычным способом образно выразил свое знание об этом преобразовании. Этот древний поэт - Гомер, который по праву может быть назван ясновидящим, - в своей "Одиссее"29 рассказал, как Пенелопу ro время отсутствия супруга осаждало множество женихов, как она обещала принять решение только тогда, когда закончит ткать ковер. Но по ночам она распускала сделанное за день. Если поэт хочет изобразить, как ряд наших дневных переживаний, ряд переживаний, подобных Тем, какие были у Пенелопы в отношении женихов, не Могут быть преобразованы в решимость, не в состоянии Сплотиться в соответствующую способность, то ему нужно изобразить, как ткань дневных переживаний вновь распускается по ночам, иначе она неизбежно будет преобразована в способность принимать решения. Ограниченному современными представлениями человеку такие вещи могут казаться казуистикой, произвольным толкованием поэмы. Но великими среди людей были лишь те, чье творчество действительно исходило из великих мировых тайн, и тот, кто сегодня красиво рассуждает об аутентичности текста и т.п., не имеет ни малейшего представления о том, из каких мировых глубин приходят по-настоящему значительные произведения искусства.

Итак, мы видим, как внешние переживания, которые сопровождают нас в состояние сна, переплавляются в способности и силы, как человеческая душа благодаря этому продвигается вперед между рождением и смертью, как она вносит что-то в духовный мир, чтобы, будучи вынесенным оттуда вновь, оно способствовало ее возвышению. Но, изучая это развитие души между рождением и смертью, мы должны сказать: человеку в ходе этого развития поставлены довольно узкие границы. И эти границы более отчетливо предстанут перед душой, если мы обдумаем следующее: хотя мы и можем работать над нашими душевными способностями и развивать их, можем их преобразовать и достичь в позднем возрасте более совершенной душевной жизни, но этому развитию здесь поставлена граница. Можно развить определенные способности, но не те, благодаря которым только и возможно продвигаться вперед, преобразуя органы физического и эфирного тел. Эти последние с их определенными свойствами даны нам от рождения. Мы, например, можем достичь некоторого понимания музыки лишь в том случае, если изначально имеем соответствующую способность - музыкальный слух. Этот пример показывает, что преобразование может не удаться и что хотя эти переживания и могут соединиться с нашей душой, но мы оказываемся не в состоянии органически усвоить их.

Найдя в нашей телесной жизни такие границы, мы вынуждены отказываться, проживая свою жизнь между рождением и смертью, от восприятия этих переживаний в жизнь нашего тела. А поскольку это так, то мы, созерцая человеческую жизнь с более высокой точки зрения, должны рассмотреть возможность порвать с этим телом, оставить его как нечто невероятно целительное, невероятно значительное для всей нашей жизни в целом. Наша способность к преобразованию физического тела терпит неудачу потому, что каждое утро мы вновь находим эти физическое и эфирное тела. Мы оставляем их только после смерти. Через врата смерти мы вступаем в духовный мир. Здесь, в этом духовном мире, где физическое и эфирное тела не препятствуют нам, здесь, внутри духовной субстанции, мы можем развить все полученные нами между рождением и смертью переживания, от которых, натолкнувшись на границы, вынуждены были тогда отказаться. Только вступая из духовного мира в новую жизнь, мы даем возможность этим вплетенным нами ранее в духовный прообраз способностям войти в бытие, которое мы можем теперь пластически сформировать в поначалу мягком человеческом теле. Только теперь мы можем воспринять в наше существо то, что, хотя и могли усвоить в предшествующей жизни, но не могли ввести в свое существо. Так благодаря смерти становится возможным возрастание бытия, ибо только в следующей жизни мы можем органически усвоить плоды опыта жизни предшествующей. То, что является подлинным внутренним существом человека, что у человека получает бытие через работу над телами, переходит через врата смерти из одной жизни в другую. И человек имеет теперь не только возможность до некоторой степени грубо работать над своей пластической телесностью, запечатлевая в ней то, чего не мог запечатлеть прежде, но и возможность запечатлеть во всем своем существе более тонкие плоды предшествующих жизней.

Видя вступающего в бытие через рождение человека, мы можем сказать: когда Я и астральное тело с душой ощущающей, душой рассудочной, или душой характера, и душой сознательной вступают через рождение в бытие, им снойственны не любые, но вполне определенные отличительные черты и качества, которые они унаследовали от прежней жизни. В более грубой форме человек встраивает в пластику своего тела уже до рождения все, что получил в качестве плодов предшествующих жизней; но в более тонкой форме - и это отличает его от животного - он и после рождения, на протяжении детства и юности, встраивает в более тонкие слои организации своей внешней и внутренней природы все, что Я унаследовало от своей предыдущей жизни в качестве признаков и основ его индивидуальности. И то, что встраивается здесь этим Я, что оно вырабатывает из человека, запечатлеваясь в опыте, - все это и есть характер вступающего в мир человека. Человеческое Я работает между рождением и смертью, озвучивая на инструменте своей души, души ощущающей, рассудочной и сознательной, то, что оно в себе выработало. Но Я, работая в душе, не противопоставляет себя живущим в душе ощущающей влечениям, желаниям и страстям как нечто внешнее - нет, оно присваивает себе эти влечения, желания и страсти как принадлежащие своей внутренней сущности: Я образует с ними единство, образует единство и со своими познаниями, и со своим знанием в душе сознательной.

Поэтому человек, проходя через врата смерти, берет с собой то, что выработал в этих душевных членах в гармонии и дисгармонии, а в новой жизни встраивает это в человеческую внешность. Так человеческое Я несет в своей жизни печать того, чем оно было в жизни предшествующей. Поэтому характер предстает перед нами и как нечто определенное заранее, врожденное, и как то, что все вновь и вновь вырабатывается в ходе жизни.

Характер животного с самого начала определен и полностью выражен; пластически работать над своей внешностью животное не умеет. Человек же имеет преимущество: он рождается без определенного, выраженного внешне характера; но в том, что дремлет в глубоких подземельях его существа, что унаследовано из прежней жизни, у него есть способности, которые, встраиваясь в это неопределенное внешнее бытие, постепенно формируют характер настолько, насколько он обусловлен предшествующей жизнью.

Мы видим, что человек в определенном отношении обладает врожденным характером, постепенно изживающим себя лишь в ходе жизни. Имея это в виду, мы поймем, почему в своих суждениях о человеческом характере могли ошибаться даже выдающиеся личности. Некоторые философы полагают, что характер дан человеку как нечто вполне определенное и не может меняться. Но это верно лишь настолько, насколько то, что исходит из предыдущей жизни, проявляется как врожденный характер. То средоточие человека, что вырабатывается в глубинах человеческого существа и накладывает на все отдельные члены человека общую печать, и наделяет его целостным характером. Этот характер проникает, можно сказать, в самую суть души, проникает оно и во внешние члены тела. Мы видим, как это внутреннее начало как бы изливается вовне и определенным образом формирует все в соответствии с собой; мы ощущаем, как этот внутренний центр связывает воедино отдельные члены человека. Мы ощущаем, как отпечаток внутренней сущности может проявиться во внешнем бытии человека вплоть до внешней телесности.

То, на что обычно должным образом не обращают внимания теоретики, совершенно изумительно показал однажды художник. Он изображает человеческую природу в тот момент, когда человеческое Я, которое образует связывающее все члены и дающее им единство средоточие, покидает их. Он показывает, как отдельные сущностные члены, будучи предоставлены самим себе, распадаются. Ксть великое известное произведение искусства, запечатлевшее человеческое существо как раз в тот момент, когда человек теряет то, что лежит в основе его характера, что принадлежит целостной человеческой сущности. Здесь имеется в виду произведение искусства, которое довольно часто понимали неправильно. Не думайте, что здесь прозвучит поверхностная критика мыслителя, к работам которого я отношусь с высочайшим почтением; но трудность человеческого пути к истине как раз в том и состоит, что именно по причине необычайного к ней стремления даже великие умы ошибаются в истолковании определенных явлений.

Одному из крупнейших немецких знатоков искусства, Винкельману, довелось, исходя из всех предпосылок своего духовного склада, дать неверное толкование произведения искусства, известного под названием "Лаокоон". Это толкование Винкельманом Лаокоона во многих отношениях удивительно. С точки зрения большинства, невозможно лучше, чем Винкельман, сказать об образе Лаокоона, жреца из Трои, который вместе с двумя сыновьями был обвит и задушен змеями. Винкельман, восторгаясь этой скульптурной группой, сказал примерно следующее: посмотрите на жреца Лаокоона, который каждой формой своего тела благородно и величественно выражает бесконечную боль, прежде всего боль отцовскую. Его окружают сыновья, тела которых обвили змеи. Отец, полагает Винкельман, видя страдания сыновей, переживает боль, которую причиняет чудовище, сжимая нижнюю часть их тел. Мы можем понять образ Лаокоона, исходя из того, что он, забыв себя, бесконечно сострадает сыновьям.

Такое красивое объяснение дал Винкельман этому страданию Лаокоона. Но человек с совестью будет все вновь - именно потому, что почитает Винкельмана как выдающуюся личность - рассматривать Лаокоона и в конечном счете скажет себе: Винкельман здесь ошибся, в этой группе нет никакого мотива сострадания. Голова отца повернута так, что он совсем не смотрит на сыновей. Винкельман совершенно неверно толкует эту скульптуру. Если мы поглядим на нее, положившись на непосредственное ощущение, нам станет ясно, что в ней изображен совершенно определенный момент: сплетенные змеи выдавливают из тела Лаокоона то, что мы называем человеческим Я, а отдельные, оторванные от Я влечения, вплоть до телесных, направлены каждое в свою сторону. Мы видим, как нижняя часть тела, голова, каждый отдельный член изолируются от остальных, не образуя характерной гармонии с целым именно потому, что Я покинуло их.

Момент, когда во внешней телесности выявляется, как человек теряет единство характера, когда Я, мощное, объединяющее телесные члены средоточие, исчезает, - такой момент представлен нам в "Лаокооне". И, глубоко проникнувшись подобным зрелищем, мы подходим к тому единству, которое выражается в согласованности телесных членов и запечатлевает то, что мы называем человеческим характером.

Но теперь нужно спросить: если верно, что характер человека в определенном отношении врожден, - а отрицать это невозможно, ибо в жизни мы всегда найдем подтверждение тому, что несмотря на все усилия, человек по ту сторону некоторой границы не в состоянии изменить то, что несет с собой, - если характер человека в определенном отношении врожден, то может ли он сделать хоть что-то, чтобы преобразовать его?

Да, поскольку именно характер принадлежит душевной жизни, поскольку он принадлежит тому, что не ограничивает нас пределами внешних телесных членов при утреннем пробуждении, а может быть преобразовано в согласованность отдельных душевных членов, в укрепление способностей души ощущающей, души рассудочной, или души характера, и души сознательной - постольку характер может усовершенствоваться благодаря образу нашей жизни между рождением и смертью.

Знание об этом имеет для воспитания большое значение. Как для настоящего педагога совершенно необходимо знание о различиях и свойствах человеческих темпераментов, так необходимо для него и знание о человеческом характере, а еще знание о том, что может сделать человек между рождением и смертью для преобразования этого характера, который в определенном отношении обусловлен предшествующей жизнью и ее плодами. Если мы хотим это знать, то нам следует уяснить себе, что человек в своей жизни проходит определенные и типичные для всех периоды развития. Отправную точку того, о чем сейчас говорится лишь вкратце, вы найдете в моей статье "Воспитание ребенка с точки зрения духовной науки". Сначала человек проходит период с момента рождения до того времени, когда, приблизительно в 7 лет, происходит смена зубов. В этот период благодаря внешним влияниям развивается преимущественно физическое тело. В следующее семилетие, от смены зубов до 13-15 лет, до полового созревания, развивается в основном эфирное тело, второй член человеческого существа. Затем наступает третий период, в течение которого развивается преимущественно астральное тело, низшее астральное тело. Затем, примерно с 21 года, наступает время, когда человек как бы противопоставлен миру как самостоятельное, свободное существо и сам работает над развитием своей души. Эти годы, от 20 до 28, важны для развития способностей души ощущающей.

Следующее семилетие - все это, конечно, лишь средние цифры - примерно до тридцатипятилетнего возраста, имеет особое значение для развития души рассудочной, или души характера, которую мы можем развивать, главным образом взаимодействуя с жизнью. Кто не желает наблюдать жизнь, тот, пожалуй, увидит в этом бессмыслицу; но кто смотрит на жизнь без шор на глазах, тот знает, что определенные сущностные члены человека могут быть развиты каждый в определенный период жизни. В первые годы между двадцатью и тридцатью благодаря взаимодействию с жизнью мы обладаем особой способностью развивать наши желания, влечения, страсти и т.д., отталкиваясь от впечатлений и влияний внешнего мира. Ьлагодаря соответствующему взаимодействию души рассудочной с миром мы можем почувствовать возникновение у нас способностей. И тот, кто знает, что такое настоящий опыт, знает также, что все усвоенные прежде знания были лишь подготовкой, а жизненная зрелость, когда усвоенные знания могут быть использованы по-настоящему, наступает лишь, по сути дела, примерно в тридцатипятилетнем возрасте. Таковы жизненные закономерности. Их не замечает лишь тот, кто вообще не желает наблюдать жизнь.

Обратив на это внимание, мы увидим, как расчленяется человеческая жизнь между рождением и смертью. Эта работа Я над гармонизацией душевных членов и членение того, что оно таким образом проработало в соответствии с внешней телесностью, показывают нам, насколько важно для воспитателя знать, что развитие внешнего физического тела происходит до семилетнего возраста. Вес, что может воздействовать на физическое тело из физического мира, придать ему силу и крепость, может быть дано человеку лишь в этот первый период. Но между физическим телом и душой сознательной существует Таинственная связь, причины которой можно установить При точном наблюдении жизни.

Теперь, чтобы это Я стало сильным, чтобы в зрелом возрасте, т.е. после тридцати пяти лет, оно могло пропитаться силами души сознательной, чтобы Я, работая таким образом в душевной жизни, благодаря пропитыванию душой сознательной могло выйти из себя к знанию о Мире, оно не должно находить ограничений в физическим теле, ибо именно физическое тело воздвигает наибольшие препятствия перед душой сознательной и Я, когда Я не хочет замыкаться внутри себя, а хочет выйти вовне для открытого общения с миром. Но если мы в известных пределах сможем в ходе воспитания способствовать усвоению физическим телом ребенка до семи лет соответствующих способностей, то увидим здесь замечательную жизненную закономерность. Для человека зрелого возраста отнюдь не безразлично, как его воспитывали в детстве! Только тот, кто смотрит на жизнь без понимания, не знает о таких жизненных тайнах ничего; но кто может сравнить раннее детство с тридцатипятилетним возрастом, когда человек вступает в обоюдную свободную связь с миром, тот знает, что тем людям, которые вступают в открытое общение с миром, которые не замыкаются в себе, а выходят в мир, мы оказываем самое большое благодеяние, соответствующим образом воздействуя на них в первый период их жизни. То, что мы даем ребенку в радостях непосредственной физической жизни, в любви, исходящей от окружающих, наделяет физическое тело силами, сообщающими ему способность формироваться, сообщающими ему мягкость и пластичность.

И чем больше радости, чем больше любви и счастья дадим мы ребенку в этот первый период, тем меньше препятствий и трудностей будет у человека позднее, когда благодаря работе Я, как бы играющего на струне души сознательной, ему придется строить на основе этой души вступающий в свободную и открытую взаимосвязь с миром характер. Все переживания, связанные с отсутствием любви, с превратностями судьбы, с печалями, которые мы доставляем ребенку в возрасте до семи лет, делают его физическое тело жестким, создавая препятствия для его развития в зрелом возрасте. У такого человека в зрелом возрасте это проявится в так называемой замкнутости характера, который всецело запирается в душе, не будучи пригодным к свободному и открытому общению со всеми впечатлениями внешнего мира. Вот сколь таинственными бывают взаимосвязи в этом мире.

Свои взаимосвязи есть и между эфирным, или жизненным телом, и тем, что формируется преимущественно во второй период жизни. Это связь между эфирным телом и душой рассудочной. В душе рассудочной скрыты способности, которые могут быть реализованы игрой Я на струнах этой души. Это все те способности, которые формируют или инициативный, мужественный характер, или характер нерешительный, малодушный, вялый. В зависимости от способности или слабости Я у человека вырабатывается более малодушный или более мужественный характер. Но даже когда человек благодаря взаимосвязям с жизнью имеет благоприятную возможность особо запечатлеть в себе это свойство души рассудочной, выработать ее в особо твердый характер, он тем не менее может столкнуться с препятствиями со стороны своего "фирного, или жизненного тела. Но если мы дадим эфирному, или жизненному телу в возрасте от 7 до 13-14 лет все, что снабдит его такими способностями, которые в более позднем возрасте, от 28 до 35 лет, не создадут никаких препятствий, то сделаем для воспитания этого человека то, за что он будет нам от души благодарен. Если мы сможем завоевать уважение ребенка в возрасте от 7 до 13 лет, если мы лично сможем стать для него носителями Истины, если в этом возрасте, когда авторитет действует особенно благотворно, ребенок сможет сказать о нас как родителях или педагогах: "То, что они говорят, правильно", тогда мы усилим эфирное тело, тогда человек позже, В возрасте от 28 до 35 лет, встретит в эфирном, или жизненном теле минимум препятствий, тогда он в меру задатков своего Я сможет стать мужественным и инициативным человеком. Следовательно, зная эти таинственные связи жизни, мы можем необычайно благотворным образом воздействовать на людей.

В нашей современной хаотической образовательной системе утеряно сознание этих связей, о которых прежде знали инстинктивно. Прежде всегда с удовольствием внимали тому, что говорили об этом учители старых времен, руководствуясь знанием, полученным еще из глубокого инстинкта или вдохновения. Например, старую "Всемирную историю" Роттека сегодня можно кое-где и подправить; но если мы с точки зрения здравого смысла рассмотрим эту старую "Всемирную историю", которую в молодости встречали в библиотеках своих отцов, ибо тогда ее читали, то, прочитав ее, найдем способ ее изложения весьма своеобразным - оказывается, этот уроженец Бадена, преподававший историю во Фрайбурге, излагал свой предмет не так уж скучно и сухо. Даже прочитав лишь предисловие к этой "Всемирной истории", которая по своей манере представляет собой нечто исключительное, чувствуешь, что этот человек обращается к молодежи, проникнутый следующей мыслью: в людях этого возраста, от 14 до 21 года, когда развивается астральное тело, ты должен укреплять способности, связанные с прекрасными, великими идеалами. Роттек повсюду стремится отыскать то, что воодушевит человека величием идеи героев, тем, к чему стремились и что претерпели люди в ходе истории. И такой подход вполне оправдан; ибо то, что вливается подобным образом в астральное тело в возрасте от 14 до 21 года, пойдет впоследствии на пользу душе ощущающей, когда Я в свободном взаимодействии с миром будет вырабатывать характер. В душе ощущающей будет запечатлено, т.е. характером будет органически усвоено то, что воспринято душой в возвышенных идеях, в воодушевлении энтузиазма. Это будет органически усвоено самим Я и наложит свой отпечаток на характер.

Таким образом, мы видим, как человеческие оболочки, физическое тело, эфирное, или жизненное тело, и тело астральное, оставаясь еще пластичными, могут удержать полученное ими в юности при воспитании, благодаря чему позднее человек получает возможность работать над своим характером. Если этого не произойдет, тогда работать над характером будет труднее, тогда потребуются более сильные средства. Тогда человеку будет необходимо совершенно сознательно предаваться глубокому внутреннему медитативному созерцанию определенных качеств и чувств, которые он сознательно запечатлевает в душевной жизни. Такой человек должен не просто теоретически рассуждать о разных культурных явлениях, например, о вопросах религии, но попробовать пережить их суть. Мы должны постоянно, а не от случая к случаю, заниматься великими мировоззрениями, теми вопросами, которые позже введут нас вместе с нашими понятиями, чувствами и идеями в великие, всеобъемлющие мировые тайны. Если мы сможем углубляться в такие мировые Твйны, постоянно будучи заняты ими, если мы запечатлеем их в ежедневно повторяемой молитве, то уже в позднем возрасте при помощи Я мы сами сможем перечеканить свой характер.

Самое важное при этом, чтобы то, что усвоило Я, то, чем оно овладело, запечатлелось в душевных членах человека - в душе ощущающей, душе рассудочной, или душе Характера, и в душе сознательной. Человек тут в общем Может достичь еще не слишком многого, работая над своей телесностью. Мы видели, что в ней он сталкивается с некоторой границей, что эта внешняя телесность снабжена определенными задатками; но, наблюдая более внимательно, мы заметим, что тем не менее эта граница позволяет человеку работать над своей внешней телесностью и в данной жизни, между рождением и смертью.

Кто не наблюдал человека, предающегося в течение, Например, десятилетия действительно глубокому познанию - такому познанию, которое не остается сухой теорией, но преобразуются в радость и страдание, в блаженство и боль, которое только благодаря этому и становится действительным познанием и сплавляется с Я, - кто не наблюдал, как, по мере того как работа Я проникает цлоть до внешней телесности, меняются даже выражение лица, жесты, поведение!

Но не очень многое из того, что человек приобрел в жизни между рождением и смертью, он может запечатлеть в своей внешней телесности. От большей части приобретенного ему приходится отказываться, чтобы сохранить для следующей жизни. Зато человек очень многое берет с собой из предыдущей жизни, а развив соответствующие душевные способности, может и усилить принесенное благодаря тому, что вырабатывает между рождением и смертью.

И вот мы видим, что человек может работать над собой вплоть до телесного уровня, что характер не ограничивается только внутренней душевной жизнью, но проявляется и во внешних телесных членах. У человека самое внешнее проявление наиболее внутренних свойств характера - это в первую очередь мимика; затем черты лица, то, что изучает физиогномика, и, наконец, пластическая форма костей его черепа, то, чем занимается френология.

Если мы теперь спросим: "Каким же образом характер человека выражается во внешности, в жестах, чертах лица и строении костей?" - то, вновь взяв за отправную точку духовнонаучное изучение человека, скажем: Я формирует прежде всего душу ощущающую, включающую в себя влечения, желания, страсти - словом, все, что можно назвать внутренними импульсами воли. Та мелодия, которую Я исполняет на струнах этой области душевной жизни, звучит затем во внешности человека, выражается в его жестах. То, что в душе ощущающей внутренне реализуется как характер, вовне проявляется в мимике, в жестах, которые могут многое рассказать нам о внутренней сущности человека в отношении его характера.

Когда Я посредством сущностных свойств характера работает преимущественно в душе ощущающей, звуки, которые оно как бы извлекает игрой на струне этой души, проникают в другие душевные члены. Если Я работает преимущественно над душой ощущающей, то эта душа и звучит особенно сильно, а другим душевным членам приходится подстраиваться; это же выражается и в жестах. Все, что самым грубым образом запечатлевается в душе ощущающей, выражается в жестах нижней части человеческого тела. О человеке, который при хорошем самочувствии хлопает себя по животу, мы совершенно точно можем сказать, что он со своим характером живет исключительно в душе ощущающей, что у него слабо выражены волевые импульсы высших душевных членов.

Но если Я, живущее преимущественно в душе ощущающей, поднимает все ее желания, влечения, волевые решения, до уровня души рассудочной, то это выражается в Жестах, относящихся к тому органу, который в основном является внешним выражением души рассудочной, или души характера, а именно к сердцу. Поэтому люди, для Которых характерен так называемый авторитетный тон, Хотя и говорят, исходя из своих ощущений, но в состоянии облечь эти ощущения в слова и выразить их, - эти люди бьют себя в грудь. Они говорят, руководствуясь не объективным суждением, но страстью. Такой страстный Характер, поднявшийся до уровня души рассудочной, такого человека, который хотя и живет полностью в душе ощущающей, но благодаря сильному Я способен посылать отзвук души ощущающей в душу рассудочную, мы можем узнать, глядя на то, как вольготно он привык устраиваться.

Некоторые народные трибуны просовывают большие пальцы в прорези жилета и в такой позе красуются Перед публикой. Эти люди говорят, исходя непосредственно из души ощущающей; свои эгоистичные и сугубо личные, необъективные ощущения они перечеканивают в слова и подкрепляют этим жестом - просовыванием больших пальцев в прорези жилета.

У тех людей, которые дают звучать в душе сознательной тому, что Я выражает в душе ощущающей, жесты свяаны с органом, являющимся в основном выражением уши сознательной. Такие люди, находясь в очень затруднительном положении, требующем определенного решения, ясно показывают свои внутренние чувства: внешнее выражение состояния нерешительности мы видим, когда человек прикладывает палец к носу, желая прежде всего показать, сколь трудно ему поднять это решение из глубин души сознательной.

На этих примерах мы видим: то, что выражается в душевных членах как характерная работа Я, простирается вовне вплоть до жестов.

Еще мы можем видеть, что если человек живет в душе рассудочной, или душе характера, которая уже ближе к его внутреннему существу, которая не обусловлена внешними, гнетущими его обстоятельствами, а в большей степени уже является его достоянием, то это проявляется в выражении его лица. Если Я касается струны души рассудочной и это находит отзвук в душе ощущающей, если человек хотя и способен поначалу всем своим Я жить в душе рассудочной, но все, что находится в ней, вытесняется в душу ощущающую; если он, проникнувшись своими суждениями, воодушевляется ими, то мы видим, что это выражается в покатом лбе, в выступающем подбородке. То, что переживается собственно в душе рассудочной и лишь посылает отзвук в душу ощущающую, выражается в нижних частях лица. Если человек развивает то, что может раскрыть душа рассудочная - гармонию внешнего и внутреннего, когда человек ни уходит в себя при глубоком размышлении, ни выходит вовне при полной самоотдаче, опустошая душу, когда царит прекрасная гармония внешнего и внутреннего, если, стало быть, Я при чеканке своего характера живет преимущественно в душе рассудочной, то это выражается в средних частях лица - во внешнем выражении души рассудочной, или души характера.

И здесь мы можем видеть, сколь плодотворна духовная наука для изучения культуры. Она показывает, что последовательно возникающие свойства сменяющих друг друга в мировом развитии народов выражаются совершенно по-разному. Так, душа рассудочная, или душа характера, особенно была выражена у древних греков. Тогда внутреннее и внешнее пребывали в счастливой гармонии, И было то, что в духовной науке зовется характерным выражением Я в душе рассудочной, или душе характера. Поэтому во внешнем облике греков выделялся своим совершенством так называемый греческий нос. И впрямь, подобные вещи доступны нам только тогда, когда мы понимаем внешнее, запечатленное в материи, исходя из Тех духовных подоснов, которые его сформировали.

А физиогномическим выражением, которое возникает, когда человек поднимает до знания то, что живет преимущественно в душе рассудочной, или душе характера, когда он дает ему жизнь в душе сознательной, является выпуклый лоб. Это физиогномическое выражение - откровение души рассудочной, или души характера; поэтому работа Я в душе рассудочной, как бы вливаясь в душу Сознательную, выражается в особой форме лба.

Но когда человек проявляет свое Я в жизни на совершенно особый лад, когда он характерно выражает сущность своего Я в душе сознательной, тогда то, что Я производит, касаясь струн души сознательной, он может, например, послать вниз, в душу рассудочную, или душу характера, и в душу ощущающую. И последнее - одно из высших достижений человеческого развития. Только в Нашей душе сознательной мы можем проникнуться высокими нравственными идеалами, всеобъемлющими познаниями о мире.

Все это должно жить в нашей душе сознательной. Те из сил, которые Я может дать душе сознательной для достижения всеобъемлющих познаний о мире, то, что Я Может дать душе сознательной, чтобы в ней жили высокие нравственные идеалы, высокие эстетические воззрения, - все это может быть послано вниз и стать энтузиазмом, страстью - тем, что можно назвать внутренним теплом души ощущающей. Это происходит, если человек воспламеняется тем, что познает. Тогда все самое благородное, до чего может подняться человек, вновь опускается в душу ощущающую. Так возвышает человек душу ощущающую, пронизывая ее тем, что сначала содержится в душе сознательной. Разумеется, то, что мы переживаем таким образом в душе сознательной, то, что может проявиться в ней благодаря работе Я как идеальный характер, не может быть выражено в человеческой телесности, ибо она ограничена задатками, привнесенными в нее при рождении. Мы вынуждены отказаться от запечатления всего этого в телесности; оно может стать выражением благородного душевного характера, но мы никогда не будем в силах выразить его во внешней телесности. И только в следующей жизни, когда мы возьмем это с собой через врата смерти, оно станет мощнейшей силой.

То, что в душе ощущающей пронизано пылом страсти, которая может воспламениться для высоких нравственных идеалов, то, что может быть таким образом излито в душу ощущающую и взято нами с собой через врата смерти, мы можем перенести в следующую жизнь и развить в мощнейшую формообразующую силу. И тогда, в этой новой жизни, мы видим в формах черепа, в его выпуклостях и углублениях выражение того, что мы выработали себе в соответствии с высокими нравственными идеалами. Итак, то, что человек сделал из себя, переходит в следующую жизнь вплоть до строения костей. Поэтому мы должны признать: все, что касается непосредственно формы черепа, выпуклостей и углублений в его строении, все это позволяет понять характер, все это индивидуально. Всякие попытки установить в области френологии всеобщие схемы, всеобщие принципы, несерьезны. Здесь не может быть ничего подобного. Для каждого человека существует своя особая френология; ибо то, что он приносит в эту жизнь с собой в формах черепа, переходит из предшествующей жизни - это и следует познавать для каждого человека. Стало быть, здесь нет никаких всеобщих принципов. Лишь мыслящие абстрактно люди, желающие все свести к схемам, могут заниматься обоснованием отвлеченной френологии. Кто знает, чем формируется человек вплоть до своих костей, как только что было показано, тот будет говорить только о познании индивидуального строения костей. Так и в форме черепа мы видим то, что у каждого проявляется по-своему; и причины "того всегда следует искать в индивидуальной жизни. Формы черепа дают нам возможность прикоснуться к тому, что мы называем перевоплощением, ибо в них мы видим то, что сделал из себя человек в своей предшествующей жизни. Здесь реинкарнация, или перевоплощение, становится осязаемой. Нужно только знать, как подступиться к таким вещам.

Итак, мы видим: то, что некоторым образом произрастает из человеческого характера, вплоть до самых твердых образований, следует искать в его происхождении, и мы видим в человеческом характере удивительную загадку. Мы начали это описание характера с того, как Я чеканит его в образованиях души ощущающей, души рассудочной, или души характера, и души сознательной. Затем мы видели: то, что вырабатывает в них Я, запечатлевается во внешней телесности вплоть до жестов, до физиогномики, до строения костей. И в то время как человеческое существо проходит от рождения к смерти и к новой жизни, мы видим, как его внутреннее существо работает во внешнем бытии, накладывая отпечаток характера на внутреннюю душевную жизнь человека, а также на внешнюю его телесность, образ и подобие этого внутреннего. И тогда МЫ хорошо понимаем, сколь глубоким может быть восприятие "Лаокоона": это изображение распада внешнего Телесного единства на отдельные члены; мы видим в этом Произведении искусства как бы исчезновение сущностного характера человека во внешем бытии. Здесь перед Нами то, что так ясно показывает эту проработку материи, а, с другой стороны, демонстрирует, как прежние аидатки, которые мы принесли с собой, определяют нас, кик в ходе жизни материальная форма фактически направляет дух, как дух, порывая с этой жизнью, может проявить в следующей жизни тот характер, который он взрастил как плод для этой новой жизни. Тогда нами может овладеть настроение, созвучное тому, которое испытал Гете, держа в руках череп Шиллера и говоря примерно так: в формах этого черепа я вижу материальное выражение духа, вижу характерное выражение того, что звучало в поэзии Шиллера, в обращенных ко мне словах дружбы; да, здесь я вижу, как дух работал в материи. И, рассматривая эту частицу материи, в ее благородных формах я вижу то, что подготовили прежние жизни и что с такой мощью выразилось в духе Шиллера.

Итак, то, что мы сейчас рассмотрели, поможет нам сознательно повторить строки, сложившиеся у Гете при созерцании черепа Шиллера:
Того из всех счастливым назову я,

Пред кем природа-бог разоблачает,

Как, плавя прах и в дух преобразуя,

Она созданье духа сохраняет.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Похожие:

Об этой книге доклад iconДоклад Муниципального общеобразовательного учреждения «Средней общеобразовательной...
Этот доклад поможет осуществить внешнюю оценку работы школы, внести предложения по совершенствованию этой работы

Об этой книге доклад iconН. И. Курдюмов Защита вместо борьбы
Несмотря на поразительные успехи в биохимии и колоссальные достижения в технике, эта цифра никак не меняется уже лет сто. И пока...

Об этой книге доклад iconДоклад седьмой. Внутриприродное взаимодействие 214 Восьмой доклад. Сущность кормления 235
Пятый доклад. Наблюдение макрокосмического, как задача духовной науки: земной и растительный рост 141

Об этой книге доклад iconЭтнические и психогенетические
В этой книге читатель найдет ключи, которые откроют двери от многих тайн ХХ века

Об этой книге доклад iconДэвид Майерс «Изучаем социальную психологию»
Академический курс социальной психологии, изложенный в этой книге, усваивается эффективно и легко

Об этой книге доклад iconДэвид Майерс «Изучаем социальную психологию»
Академический курс социальной психологии, изложенный в этой книге, усваивается эффективно и легко

Об этой книге доклад iconНил Доналд Уолш Завтрашний Бог. Величайший духовный вызов
Хотя воспроизведённые здесь беседы изначально представляли собой единое целое, в этой книге они разделены на две части

Об этой книге доклад iconКнига, которую вы держите в руках, не исключение: она «произросла» из
Последующие произведения Александра Никонова, вошедшие в серию «Точка зрения», развивают обозначенные в этой удивительной книге направления...

Об этой книге доклад icon«Конкурс знатоков русского языка»
Прочитала свой доклад с разъяснениями, доклад был очень содержательный и расширенный

Об этой книге доклад iconОпознанные пришельцы
Прогресс в изучении человеческого опыта следствие объединенных усилий многих людей. Я в долгу перед многочисленными авторами, исследователями...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции