Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности




НазваниеСимонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности
страница9/13
Дата публикации29.05.2014
Размер1.21 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Психология > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Начнем с самого простого примера. Человек, бросивший курить, переживает конфликт двух мотиваций: потребности в никотине и потребности сохранить свое здоровье. Его поведение будет определено тем, какая из них окажется сильнее. В известных пределах он может по своему желанию усилить одну из них, мысленно воспроизводя приятные воспоминания о табачном дыме или, напротив, известные ему случаи смерти от рака легких у

60

заядлых курильщиков. Но сейчас же возникает новый, критический для данной гипотезы вопрос: что, какая мотивация побуждает данного человека мысленно воспроизводить именно ту, а не иную из двух возможных ситуаций? И тогда только что померещившаяся нам воля вновь окажется сеченовским «побуждением, пересилившим все прочие» или современной «этикеткой для доминирующего мотива». Напомним, что потребности (мотивации) всегда конкурируют в доспехах порожденных ими эмоций. В нашем примере это были мучительное чувство никотинового голодания и страх, чувство самосохранения при мысленном представлении страданий от рака легких.

Мысленное воспроизведение эмоционально окрашенных ситуаций служит наиболее надежным способом произвольного (точнее по заданию экспериментатора) изменения непроизвольных физиологических функций — частоты сердечных сокращений, кожных потенциалов, электрической активности мозга и т. п. Но ведь это воспроизведение мотивировано потребностью выполнить задание, продемонстрировать свои возможности и т. п.

Косвенным свидетельством мотивации любого произвольного движения у человека могут служить электрофизиологические данные: возрастание мощности тета-ритма в центрально-теменной области коры мозга непосредственно перед движением (во время потенциала готовности), свидетельствующее об активации лимбических мотивационно-эмоциогенных структур.

Что касается более сложных случаев, например, изготовления средств, орудий для удовлетворения в данный момент неактуа-лизированной потребности, то этим изготовлением движет уже не исходная потребность, а сложная цепь социальных и идеальных (творческих, познавательных) побуждений или производных от исходной квазипотребностей, по терминологии Курта Левина.

Вот почему наиболее вероятной основой для проявления воли, так сказать, в «чистом виде» для нас остается самостоятельная по происхождению, генетически предпрограммированная потребность преодоления препятствий на пути к цели. В онтогенезе человека она первоначально обнаруживает себя в виде сопротивления ограничению двигательной активности, а позднее — в виде упрямства, стремления настоять на своем, достигнуть цели (например — забраться на ледяную горку), несмотря на многочисленные неудачи, даже в том случае, когда в этих попытках отсутствует элемент соревнования и успех означает только «победу над собой».

61

Еще позже происходит своеобразная интериоризация преграды. Теперь ею может стать и конкурирующая потребность. Человек, обладающий развитой волей и решивший бросить курить, сопротивляется влечению к никотину не только потому, что боится заболеть раком легких, но и потому, что воспринимает это влечение как преграду, как не-свободу, порождающую вторичную потребность преодоления. Заметим, что воля вмешивается в конкуренцию мотивов опять-таки на уровне эмоций — отрицательных в случае неспособности преодолеть внутреннюю помеху и положительных в случае победы над собой.

Индивидуальная выраженность потребности преодоления определяет важнейшую черту характера данного человека — волевого или безвольного — независимо от того, какие социальные и идеальные (духовные) потребности составляют мотивационное ядро его личности. Другой определяющей чертой характера служит потребность вооруженности, т. е. потребность в средствах, знаниях и умениях, необходимых для удовлетворения всех остальных потребностей субъекта. Высокий уровень вооруженности, осознаваемый или неосознанно ощущаемый субъектом, делает его спокойным, уверенным, независимым, сохраняющим самообладание в сложной и быстро изменяющейся обстановке. Недостаточная вооруженность в зависимости от доминирования тех или иных первичных потребностей сообщает характеру черты тревожности, озабоченности своим положением среди людей, ревнивого отношения к успехам других, зависимости от их покровительства и поддержки.

Проблема дефиниций таких базовых для психологии понятий как «характер» и «личность» остается предметом малопродуктивных дискуссий. Подводя итоги «круглого стола», специально посвященного этой проблеме, В. К. Вилюнас приходит к весьма неутешительному выводу: все существующие и предлагаемые определения личности и характера, в том числе и соотносительные, не только не обладают достаточной мерой убедительности, но вообще плохо прописаны в системе психологических категорий.

С позиций потребностно-информационного подхода личность есть индивидуально неповторимая композиция и внутренняя иерархия основных (витальных, социальных, идеальных) потребностей данного человека, включая их разновидности сохранения и развития, «для себя» и «для других». Наиболее важной характеристикой личности служит тот факт, какие из этих потребностей и сколь длительное время занимают доминирующее положение в

62

иерархии сосуществующих мотивов, поскольку «деятельность человека определяется доминантными тенденциями структуры личности» (Фромм. 1990. С. 233). Главенствующая, т. е. чаще других и продолжительнее других доминирующая потребность, сверхсверхзадача жизни данного человека (Станиславский) — вот подлинное ядро личности, ее самая существенная черта. Каждый стоит столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет, — справедливо заметил Марк Аврелий. Подобно тому как потребности человечества в целом есть продукт всемирной истории, набор и соотношение потребностей каждого отдельного человека есть продукт истории его жизни, индивидуальных условий его воспитания, его онтогенетического развития. При всем значении природных задатков и способностей личность формируется под решающим влиянием конкретной социальной среды, где генетически заданное и онтогенетически приобретенное находятся в сложных отношениях взаимозависимости. Об этом свидетельствуют результаты исследования монозиготных близнецов, воспитанных отдельно. Хотя по современным данным генетические факторы на 70% определяют умственные способности и играют главную роль в психологических различиях людей, следует иметь в виду, что сходство генотипов является основой для подбора, а подчас и созидания сходных внешних условий. Вот почему даже при раздельном воспитании близнецов микросоциальные ниши у каждого из них в конце концов оказываются похожими.

Но в любом случае личность человека будет характеризовать его мотивационная доминанта. Так, существует огромная разница между страхом и трусостью. Страх — естественная эмоциональная реакция, присущая каждому из нас и порождаемая потребностью сохранения, причем не обязательно себя, это может быть и страх за другого, за сооружение, явившееся результатом коллективных усилий и т. п. В отличие от страха, трусость — черта личности, потому что трусость как «наихудший из человеческих пороков» по М. Булгакову означает, что потребность самосохранения, став мотивационной доминантой, возобладала над сосуществующими и конкурирующими с ней потребностями соответствовать определенным этическим нормам, над чувством долга и ответственностью за судьбу других людей.

Согласно предлагаемому нами подходу, характер и личность далеко не совпадают по своему содержанию. Основу личности составляет индивидуальная композиция первичных, базисных потребностей, основу характера — потребность в вооруженности

63

и воля. Весьма существенными чертами характера являются также склонность к имитационному поведению и стремление к экономии сил.

Личность — динамическая система, поскольку иерархия витальных, социальных и идеальных потребностей может перестраиваться на протяжении жизни данного человека. В сущности, именно формирование определенного набора и иерархии потребностей, соответствующих ценностным ориентациям социума, есть цель любого воспитания. Эта цель достигается двумя путями: 1) непосредственным воздействием на сознание и подсознание субъекта через имитационное воспроизведение поведенческих эталонов и 2) через вооружение субъекта социально ценными способами и средствами удовлетворения его потребностей.

Итак, анализируя сложные безусловные рефлексы (инстинкты) высших позвоночных животных, мы находим у них филогенетические предшественники всех основных и дополнительных потребностей человека. Что же тогда принципиально, качественно отличает высшую нервную деятельность человека от высшей нервной деятельности животных? Наличие того, что Карл Поп-пер назвал «третьим миром», т. е. мир культуры. Поясним сказанное примером. Шимпанзе научается строить гнездо, наблюдая действия взрослых особей, но изолированная от сородичей обезьяна неспособна построить гнездо по образцу, оставленному ее предшественниками. Животные не могут передать свое знание о мире другим особям с помощью знаков-посредников будь то слово, рисунок, предмет, изготовленный для удовлетворения какой-либо потребности. Иными словами — животные обладают знанием, но лишены сознания, передаваемого другим поколениям в виде памятников культуры.

ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ

ОСОЗНАВАЕМОЕ И НЕОСОЗНАВАЕМОЕ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОЗГА. СОЗНАНИЕ И СОПЕРЕЖИВАНИЕ

Люди только по той причине считают себя свободными, что свои действия они сознают, а причин, которыми они определяются, не знают.

Бенедикт Спиноза

Языковая форма является не только условием передачи мысли, но прежде всего условием ее реализации... стоит лишь без предвзятости проанализировать существующие факты, и вопрос о том, может ли мышление протекать без языка или обойти его, словно какую-то помеху, оказывается лишенным смысла.

Эмиль Бенвенист

Коммуникативная природа сознания. Вовлечение речевых структур левого полушария — необходимое условие осознания стимула. Подсознание — переход первично осознаваемого в сферу неосознаваемого психического («Сверх-Я» Фрейда, «личностное знание» Полани). Сверхсознание — творческая интуиция. Эмоциональные языки сверхсознания: чувство красоты, чувство юмора, совесть. Принципиальное отличие совести от чувства долга. Дополнительность детерминизма и свободы выбора.

Трудности изучения мозговых механизмов сознания объясняются не только колоссальным разрывом между чрезвычайной сложностью психических явлений и ограниченностью наших реальных знаний о деятельности мозга, но и расплывчатостью, неопределенностью большинства психологических терминов. Например, какое конкретное содержание кроется за термином «сознание?» Включает ли в себя сознание весь внутренний, духовный мир человека? Чем отличается сознание от таких психических феноменом как разум, мышление, познание и т. п.? Как соотносится сознание с мотивами, эмоциями и волей? Без ответа

65

на эти вопросы дискуссия на тему «сознание и мозг» становится малопродуктивной.

Среди всех существующих определений наиболее адекватным для естественнонаучного анализа нам представляется такое, где сознание определяется как знание, которое с помощью слов, математических символов и обобщающих образов художественных произведений может быть передано, может стать достоянием других членов общества. Сознание — это знание вместе с кем-то (сравни с со-чувствием, со-переживанием, со-трудничеством и т. п.). Осознать — значит приобрести потенциальную возможность сообщить, передать свое знание другому, в том числе другим поколениям в виде памятников культуры. Представление о коммуникативной природе и коммуникативном происхождении сознания разделяется рядом авторов. О сознании у другого мы можем судить только благодаря коммуникации с помощью речи или двигательной реакции, утверждают Дончин с соавторами и Клюттербук. Ж. Годфруа в своем учебнике «Что такое психология» считает, что сознание — это способность отвечать на внешние стимулы и расшифровывать их так, как принято большинством группы, к которой мы принадлежим. Подобной точки зрения придерживался и 3. Фрейд. «Действительное различие между бессознательным и подсознательным представлениями, — считал Фрейд — заключается в том, что первое совершается при помощи материала, остающегося неизвестным (непознанным), в то время как второе связывается с представлениями слов» (Фрейд. 1989. С. 429).

О решающей роли функционирования речевых структур головного мозга в феномене сознания свидетельствуют исследования нейрофизиологов, проводимые в Институте нейрохирургии имени Н. Н. Бурденко под руководством О. М. Гриндель. Ими было показано, что восстановление сознания у больных с тяжелой черепно-мозговой травмой совпадает во времени с восстановлением связей между моторно-речевыми зонами левого полушария (у правшей) и другими областями коры. На основании своих систематических экспериментов Э. А. Костандов пришел к выводу о том, что активация связей гностических корковых участков с двигательной речевой зоной является решающим звеном в структурно-функциональной организации механизмов, обеспечивающих осознание раздражителя. С помощью магнитоэнцефало-графии Р. Салмелин с соавторами показал, что активация структур, относящихся к речи, происходит не только при мысленном

66

назывании демонстрируемого объекта, но и при пассивном его созерцании.

Передавая свое знание другому, человек тем самым отделяет себя и от этого другого и от мира, знание о котором он передает. Коммуникативное происхождение сознания обусловливает способность мысленного диалога с самим собой, т. е. ведет к появлению самосознания. Внутреннее «Я», судящее о собственных поступках, есть не что иное, как интериоризованный «другой», поскольку человек смотрится как в зеркало в другого человека и только благодаря этому осознает свою собственную человеческую сущность (К. Маркс). Мы знаем себя благодаря другим, мы знаем других благодаря себе — заметил Ж.-П. Сартр.

Феномен трансформации интерпсихологического в интрапси-хологическое был открыт Л. С. Выготским и подробно исследован А. Р. Лурия. На примере замены команды взрослого самокомандой ребенка А. Р. Лурия убедительно продемонстрировал возникновение произвольного действия, его превращение во внутренний сознательный акт на основе общения между ребенком и взрослым.

Открытие функциональной асимметрии головного мозга оказало поистине революционизирующее влияние на изучение естественнонаучных основ сознания. Вместе с тем было бы неоправданным упрощением приурочить сознание и речь исключительно к левому полушарию, поскольку начальные этапы порождения высказывания на родном языке связаны с правым полушарием, а окончательное оформление — с левым. Как это ни парадоксально на первый взгляд, но больные с поражением левого полушария тревожны, озабочены своим состоянием и своим будущим. При правостороннем поражении мозга больные, напротив, легкомысленны и беспечны. В самом общем виде можно сказать, что правое полушарие больше связано с мотивационнои сферой личности, а левое — с когнитивной (информационной) сферой. Образно говоря, человек с поражением левого полушария — это субъект с богатым набором потребностей и дефицитом способов их удовлетворения. Больной с поражением правого полушария располагает избытком средств для удовлетворения резко обедненной, суженной, упрощенной сферы мотивов. Отсюда вторично возникает склонность к преобладанию отрицательных или положительных эмоций. При поражении левого полушария речь нарушена, но личность сохранена. При поражении правого — страдают самосознание и самооценка.

67

Достаточно закономерны изменения электрической активности мозга в процессе утраты сознания при переходе от бодрствования ко сну. Дремлющие субъекты единодушно выделяют характерные стадии первоначального усиления мыслительного потока с возрастанием количества ассоциаций, своеобразного «блуждания» беспорядочных мыслей и, наконец, чувство «пустой головы», непосредственно предшествующее сну. М. Н. Русалова регистрировала электроэнцефалограмму в стандартных отведениях, попросив исследуемых лиц сообщать нажатием на кнопку о моменте возникновения каждой последующей стадии. Оказалось, что в период усиления мыслительного потока альфа-ритм увеличивается по амплитуде, причем его мощность становится особенно высокой в центральных областях мозга. На стадии «блуждания мыслей» альфа-ритм становится нерегулярным, он снижается по амплитуде и частоте. На фоне чувства «пустой головы» альфа-ритм вообще незаметен при визуальном анализе, ЭЭГ уплощается, на спектрограмме появляются медленные волны. По данным спектрально-когерентного анализа в двух последних стадиях преобладает активность правого полушария.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   13

Похожие:

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности icon«Ультразвуковая диагностика головного мозга собак: интраоперационное узи головного мозга»
В настоящее время в нашей клинике проводиться достаточно большое количество исследований головного мозга при помощи ультрасонографии....

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconРабочая программа дисциплины (модуля)
В результате изучения данного курса студенты должны знать основные принципы работы нервной ткани, функционирования различных структур...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconВладимир Эткин Развитие тела и духа мой путь самоисцеления 2007 год
В книге, впервые в России, подробно рассказывается об уникальной методике нейрореабилитации без лекарств, разработанной автором,...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconAdvanced ElectroEncephaloGramm processing: Automatical Selection of eeg component Features*
Электроэнцефалография (ээг) метод неинвазивного исследования функциональной активности мозга, который заключается в измерении электропотенциалов...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconРабочая программа дисциплины (модуля)
П. К. Анохина, теории условных и безусловных рефлексов И. П. Павлова, рефлексов головного мозга И. М. Сеченова

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconЛитература 431
Книга канадского автора. Учебник общей психологии с основами физиологии высшей нервной деятельности. В первом томе рассмотрены подходы...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconКнига канадского автора-учебник общей психологии с основами физиологии...
Для специалистов и студентов психологов, биологов, медиков, педагогов и всех читателей, интересующихся вопросами психологии

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconРабочая программа дисциплины (модуля)
Основ общей психологии и высшей нервной деятельности человека, методологии общей психологии, изучение физиологических основ организации...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности icon2 Рассматривают вопросы научно-информационного, патентно-лицензионного...
«Хирургия травм, заболеваний позвоночника, спинного мозга и периферической нервной системы»

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconСтупор или кома Снижение уровня активности цнс (сознания) всегда...
...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции