Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности




НазваниеСимонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности
страница7/13
Дата публикации29.05.2014
Размер1.21 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Психология > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

III. Последнюю группу мотиваций поведения животных составляют безусловные рефлексы саморазвития: исследовательская активность, рефлексы сопротивления принуждению (свободы) и превентивной вооруженности, в том числе — имитационный и игровой. В отличие от витальных и зоосоциальных безусловные рефлексы саморазвития обращены к будущему, ориентированы на освоение новых пространственно-временных сред. Они невыво-димы из других потребностей живого организма и несводимы к другим мотивациям. Так, реакция на преграду («рефлекс свободы», по терминологии И. П. Павлова) осуществляется независимо от того, какая потребность первично инициировала поведение и какова та цель, на пути к которой возникла преграда. Игровое поведение животных, нередко требующее партнера, казалось бы, следует отнести к ролевым зоосоциальным рефлексам. Однако в игре отсутствуют иерархические тенденции. Игровая борьба молодняка не содержит элементов конкуренции и свободна от агрессивности. Бе единственное назначение — тренировка тех навыков и умений, которые понадобятся лишь позднее для удовлетворения многих витальных и зоосоциальных потребностей.

В настоящее время можно считать окончательно решенным вопрос о том, что исследовательское поведение животных побуждается самостоятельной потребностью в получении информации, т. е. новых стимулов с невыясненным прагматическим значением. На базе этого безусловного рефлекса можно выработать условные инструментальные реакции, где единственным подкреплением служит возможность осуществлять исследовательскую активность. Так, крысы обучаются выходу из лабиринта для обследования новой территории, а собаки и макаки резусы нажимают на рычаг, открывающий окно в соседнее помещение. Более того, пищевое подкрепление ухудшает обследование лабиринта крысой, у которой появляется склонность к стереотипной последовательности посещения рукавов. Высокая степень любознательности, а отнюдь не уровень пищевой потребности, способствует решению

47

даже тех задач, где конечным результатом является получение корма, например, при использовании посторонних предметов для разбивания скорлупы орехов или стержня для добывания семечек. Только 7 из 28 обезьян капуцинов, обладавших выраженной склонностью к исследовательскому поведению, оказались способны к решению такого рода задач, причем они лучше справлялись с ним в одиночестве, чем в группе. Интенсивность и разнообразие исследовательских реакций заметно возрастает у крыс, которых предварительно на два часа в день помещали в информационно обогащенную среду — помещение с набором новых регулярно заменяемых предметов.

Положение о том, что нормальная жизнедеятельность требует притока из внешней среды не только вещества и энергии, но и информации, подтверждают эксперименты, свидетельствующие о драматических последствиях «информационного голода», особенно для развивающегося мозга. Обогащение среды (содержание крыс в группе, наличие предметов для их обследования и т. п.) влияет на вес мозга, толщину коркового вещества и химизм. Эти эффекты не связаны со стрессом, хэндлингом (взятие крысят в руки) и физической нагрузкой, а зависят от уровня исследовательской активности. В опытах Хантли и Ньютена первые 105 дней жизни крысят проводили в условиях: 1) изоляции и ограничения движений; 2) изоляции без ограничения движений; 3) усложненной среды обитания. Статистически достоверные различия в весе мозга обнаружены у крысят 1-ой и 3-ей групп. В 1-ой группе зарегистрирован максимальный вес подкорковых структур и минимальный — коры. В 3-ей группе получены обратные отношения. Следовательно, решающее значение имела сложность среды, а не физическая нагрузка. Обогащенная среда усиливает синтез ДНК в клетках мозга, а сенсорная изоляция угнетает ее.

Исследования последних лет показали, что подкрепление исследовательского поведения тесно связано с механизмами положительных эмоций. При регистрации активности нейронов в пе-реднемедиальной коре у крыс оказалось, что нейроны, усиливающие активность в ответ на стимуляцию эмоционально позитивных пунктов мозга, усиливают ее и при ориентировочно-исследовательском поведении. Вознаграждающий эффект удовлетворения исследовательской потребности реализуется с участием эндогенных опиатов.

Исследования этологов свидетельствуют о наличии у животных и человека специфической потребности (точнее, группы по-

48

требностей) управлять событиями (to master events), которая чаще всего трансформируется в потребность уметь, быть компетентным (competence drive), быть вооруженным в широком смысле слова. Самостоятельность этой потребности объясняет загадочность тех фактов, когда животное многократно повторяет действие, длительное время не получая какого-либо дополнительного подкрепления. Например, клевательные движения цыпленка становятся все более точными, хотя он и не получает пищи. В опытах, где обезьяну вознаграждали за сам факт сгибания руки в локтевом суставе, это движение по мере тренировок становилось все более совершенным.

Потребность вооруженности удовлетворяется с помощью двух основных безусловных рефлексов: подражательного и игрового.

Подражательное поведение обеспечивает передачу опыта от одной генерации к другой и лежит в основе того феномена, который получил название сигнальной (не генетической) наследственности. Путем подражания молодые животные овладевают массой необходимых им навыков, например, способностью пастись у копытных. В лабораторных экспериментах цыплятам в возрасте 5-24 часов демонстрировали механическую стрелку, «клюющую» кнопку определенного цвета. Это вело к предпочтению данного цвета даже после удаления стрелки из экспериментальной камеры. Крысята, на 31-ый день жизни наблюдавшие агрессивное поведение взрослых, на 103-114-ый день чаще и успешнее атаковали крысу-«пришельца», чем их сверстники, не имевшие подобного опыта. Естественно, что имитационное обучение хорошо выражено у животных, ведущих групповой образ жизни (например, крыс), и слабо выражено у одиночно живущих хомяков. При этом важен ранг животного, чье поведение служит образцом для подражания. Шимпанзе копируют поведение только особей высокого ранга: для того, чтобы обучить всю группу, достаточно обучить лидера.

Подражательное поведение базируется на безусловном врожденном имитационном рефлексе. Подкрепляя имитационные действия, можно превратить их в инструментальный условный рефлекс. Вот один из примеров подобной инструментализации. В присутствии крысы-наблюдателя крыса-демонстратор ела один из двух находившихся в клетке видов пищи. Затем крысу-наблюдателя отравляли хлористым литием. Когда ей после выздоровления предъявляли оба корма, она испытывала отвращение к тому виду пищи, который не ела демонстратор. Иными словами,

49

благополучие демонстратора стало для наблюдателя гарантией доброкачественности корма. В других опытах крысы-демонстраторы пили сок двух видов. Затем одну из них отравляли хлористым литием. Крыса-наблюдатель выбирала тот сок, который пила крыса, оставшаяся здоровой. Этот эффект носит временный характер. В дальнейшем при последовательном предъявлении двух демонстраторов наблюдатель следует примеру того, который был предъявлен последним.

Склонность к подражательному поведению становится тем сильнее, чем неопределеннее ситуация, чем острее дефицит информации, которой располагает субъект для принятия собственных решений. Экспериментально показано, что подражательное поведение детей 3—5 лет нарастает, когда ребенок не уверен в адекватности своего поведения. Вот почему переход к имитационному поведению так характерен для эмоционально возбужденного мозга. Имитационное поведение, оказавшееся статистически целесообразным и потому закрепленное естественным отбором, имеет свои негативные стороны в виде таких явлений, как массовая паника. Поскольку мотивация следования за лидером при выборе дверцы выхода из лабиринта сильнее, чем собственный опыт, крысы, обученные правильному выбору в 66%, в присутствии лидера, идущего в противоположную дверь, делают только 40% правильных выборов. Такова цена крысиного конформизма.

Как мы уже отметили выше, благодаря игровому поведению животные приобретают навыки, которые понадобятся им в дальнейшем. Игра обеспечивает физическую тренировку, навыки борьбы, охоты, использования орудий, общение с другими особями своего вида, усвоение групповых норм поведения. Например, приемы охоты на крыс молодые хорьки приобретают во время игр со сверстниками. Лишение крысят в возрасте от 25 до 45 дней возможности игры делает их менее способными к выработке сложных навыков. Манипуляционная игра с предметами возникла только у высших приматов и способствовала формированию символического интеллекта. В сущности, это явилось филогенетическим прообразом той роли, которую орудийный труд позднее сыграл в развитии речи и понятийного мышления.

На ранних этапах онтогенеза игра «бескорыстна» и свободна от влияния других мотиваций. Своеобразным подкреплением игрового поведения, по-видимому, служит то состояние удовольствия, которое она доставляет. Об этом косвенно свидетельствуют

50

данные относительно участия опиоидов в мозговых механизмах игры, поскольку разрушение областей мозга, богатых опиоид-ными рецепторами, нарушает игру. Ослабляет игровое поведение и антагонист опиоидов — нал аксон, в то время как малые дозы морфина усиливают его. Здесь обнаруживается сходство механизмов игры с механизмами исследовательского поведения.

По мере того как молодые животные усваивают нормы группового поведения, игра становится способом тренировки соответствующих поведенческих стереотипов. Так, в процессе игр девочек усваивается ролевое поведение «дочек-матерей». На самостоятельность игровой потребности указывает феномен деприва-ции: изоляция хомяков от сверстников через день удваивает время их игр при последующей встрече. Тщательное изучение детских игр обнаружило существование собственно игровой мотивации, отличной от биологических и социальных потребностей. В англоязычной литературе эта потребность определяется как мотивация умения (competence drive), как стремление к овладению и совершенствованию самых разнообразных навыков, как одна из потребностей развития.

Исключительна роль игры в развитии фантазии и творчества. Обилие пробных действий и неожиданность ассоциаций дают основание аналогизировать игру с изменчивостью генетического материала, подлежащего естественному отбору. П. Мак Лин считает появление игры одним из трех ключевых моментов перехода от рептилий к древним млекопитающим. Двумя другими являются уход за детенышами и призыв детеныша, обращенный к матери.

Формирование навыков, с помощью которых животные удовлетворяют свои потребности, протекает по методу проб и ошибок, когда движения, случайно приводящие к успеху, все чаще повторяются в последующих пробах, а безуспешные действия постепенно исчезают. Нередко этот процесс повторных попыток решить задачу прерывается, и после паузы (периода инкубации) животное внезапно осуществляет правильное действие в результате так называемого «озарения» (инсайта). Интересно, что первоначально такое действие еще далеко от совершенства и представляет только общую идею решения задачи. Например, впервые ставя ящики друг на друга, чтобы достать плод, обезьяна ставит их на ребро или помещает маленькие ящики внизу, а большие сверху. Как мы убедимся ниже, момент внезапного озарения и возникновение решения в виде лишенного деталей неясного образа

51

присутствуют в любом творческом акте человека, что позволяет говорить об известном сходстве мозговых механизмов творческой деятельности на разных этапах филогенеза высших живых существ.

Завершая краткий обзор потребностей, мотивирующих поведение животных, я хочу особо подчеркнуть исходную самостоятельность витальных, зоосоциальных и «развивающих» (вооружающих навыками, обогащающих знаниями) мотиваций. Эта обнаруживающаяся на дочеловеческих этапах эволюции самостоятельность может служить дополнительным аргументом в пользу выделения первичных, то есть не выводимых друг из друга потребностей человека, к описанию которых мы сейчас и перейдем.

Интересов, стремлений, желаний, непосредственно побуждающих человека к действию, так много, они образуют столь многообразные и сложные сочетания, что всякая попытка перечислить эти побуждения заведомо обречена на неудачу. Вот почему мы солидарны с призывом С. Б. Каверина «избавиться от безмерного и бесконечного расширения перечня потребностей и поставить вопрос о потребностях как об ограниченном и обозримом наборе движущих сил активности личности» (Каверин. 1987. С. 124).

Согласно нашим, совместно с П. М. Ершовым представлениям, первичными, самостоятельными по происхождению и базисными по своим характеристикам являются следующие потребности.

1. Витальные (биологические) потребности в пище, воде, сне, температурном комфорте, защите от внешних вредностей и т. д. призваны обеспечить индивидуальное и видовое существование человека, принадлежащего живой природе на высшей стадии ее развития. К числу биологических относится и потребность в экономии сил, побуждающая человека искать наиболее короткий, легкий и простой путь к достижению своих целей. Принцип экономии сил лежит в основе изобретательства и совершенствования навыков, но может приобрести и самодавлеющее значение, трансформировавшись в лень.

2. Социальные потребности в узком и собственном смысле слова (поскольку социально опосредованы все побуждения человека) включают стремление принадлежать к социальной группе (общности) и занимать в этой группе определенное место, пользоваться привязанностью и вниманием окружающих, быть объектом их уважения и любви.

3. Идеальные потребности познания окружающего мира и своего места в нем, познания смысла и назначения своего суще-

52

ствования на земле как путем присвоения уже имеющихся культурных ценностей, так и путем открытия совершенно нового, неизвестного предшествующим поколениям.

Предлагая перечисленную выше триаду базисных, первичных по происхождению потребностей, мы опирались на классификацию, предложенную Гегелем в его «Эстетике» и Достоевским в «Рассказе о Великом Инквизиторе», хотя, по-видимому, следовало бы начать с Платона. В сущности, «животная», «яростная» и «созерцательная» души Платона есть не что иное как те же витальные, социальные и идеальные начала человеческой личности наших дней. Так называемые «материальные потребности» человека носят вторичный, производный характер, поскольку в материальном обеспечении нуждаются и витальные потребности (производство жизненных благ), и социальные (например, оружие), и идеальные (сооружение храмов, научное оборудование и т. п.). Иными словами, материальные потребности оказываются вторичными «квазипотребностями» в смысле К. Левина.

Достаточно разнообразен и класс «гибридных» потребностей. Так на стыке витальных и социальных возникают этнические потребности, а на стыке социальных и идеальных — потребность в идеологии, нормирующей удовлетворение всех других витальных, социальных и духовных потребностей человека. Без потребности следовать нормам, принятым в данном обществе, существование социальных систем оказалось бы вообще невозможным.

Витальные, социальные и идеальные (познавательные) потребности, в свою очередь делятся на две разновидности: на потребности сохранения и развития (потребности «нужды» и «роста» по терминологии Г. Олпорта и А. Маслоу). Эти две разновидности репрезентируют на уровне индивидуального поведения диалектически противоречивый характер процесса самодвижения живой природы, где сохранение особи, популяции, вида представляет отнюдь не единственную тенденцию эволюционного процесса, но скорее необходимое условие их развития и совершенствования.

«Какая цель жизни человека? — спрашивал себя и читателя Л. Н. Толстой, — Какая бы ни была точка исхода моего рассуждения, что бы я ни принимал за источник оного, я прихожу всегда к одному заключению: цель жизни человека есть всевозможное способствование к всестороннему развитию всего существующего... цель жизни человека есть всестороннее развитие человечества» (Толстой. 1958. С. 30—31).
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   13

Похожие:

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности icon«Ультразвуковая диагностика головного мозга собак: интраоперационное узи головного мозга»
В настоящее время в нашей клинике проводиться достаточно большое количество исследований головного мозга при помощи ультрасонографии....

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconРабочая программа дисциплины (модуля)
В результате изучения данного курса студенты должны знать основные принципы работы нервной ткани, функционирования различных структур...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconВладимир Эткин Развитие тела и духа мой путь самоисцеления 2007 год
В книге, впервые в России, подробно рассказывается об уникальной методике нейрореабилитации без лекарств, разработанной автором,...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconAdvanced ElectroEncephaloGramm processing: Automatical Selection of eeg component Features*
Электроэнцефалография (ээг) метод неинвазивного исследования функциональной активности мозга, который заключается в измерении электропотенциалов...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconРабочая программа дисциплины (модуля)
П. К. Анохина, теории условных и безусловных рефлексов И. П. Павлова, рефлексов головного мозга И. М. Сеченова

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconЛитература 431
Книга канадского автора. Учебник общей психологии с основами физиологии высшей нервной деятельности. В первом томе рассмотрены подходы...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconКнига канадского автора-учебник общей психологии с основами физиологии...
Для специалистов и студентов психологов, биологов, медиков, педагогов и всех читателей, интересующихся вопросами психологии

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconРабочая программа дисциплины (модуля)
Основ общей психологии и высшей нервной деятельности человека, методологии общей психологии, изучение физиологических основ организации...

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности icon2 Рассматривают вопросы научно-информационного, патентно-лицензионного...
«Хирургия травм, заболеваний позвоночника, спинного мозга и периферической нервной системы»

Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности iconСтупор или кома Снижение уровня активности цнс (сознания) всегда...
...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции