Активности




НазваниеАктивности
страница2/23
Дата публикации22.09.2014
Размер2.83 Mb.
ТипКнига
literature-edu.ru > Психология > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23
Объектность деятельности. Образец деятельности в обыденном сознании заключает в себе представление о том, что она объектна. Что же представляет собой при этом объект деятельности? Во-первых, — это то, что противостоит живому одушевленному субъекту как вещь, на которую направлена его активность и в рамках этого противостояния выступает как ни в чем не подобная субъекту. Из этого следует и второй эмпирический признак объекта, — содержащееся в нем “разрешение“ на два основных способа отношения к нему со стороны субъекта: преобразование или приспособление. И здесь, таким образом, деятельность сводится к проявлениям адаптивной активности субъекта, различаемых лишь по тому, приспосабливается ли субъект к вещи или вещь приспосабливает его к себе.

13

Впрочем, в педагогике и педагогической психологии нередко говорят об учащемся как об объекте учебной деятельности. Однако обычно сразу же следует оговорка, что ученик также и субъект учения. Тем самым подчеркиваются особое место и своеобразие данной деятельности в ряду других её видов, рассматриваемых как реализация “субъект-объектного“ отношения.

Деятельность — процесс. Мысль о деятельности как процессе кажется не требующей специального обсуждения: разве не движение живого тела в пространстве, не динамика кинематических цепей его, не некая непрерывная кривая в субъектно-объектном “пространтстве — времени“ определяет собой деятельность? И разве можно представить себе деятельность как-то иначе? Ответом на эти вопросы является убеждение, что деятельность есть процесс.

Предваряемость деятельности сознанием. На основе чего, спрашиваем мы, повинуясь традиции здравого смысла, осуществляется та или иная деятельность? Что исходным образом регулирует её течение? Что задает направленность конкретной деятельности? Ответ на эти вопросы как бы напрашивается: сознание — вот что регулирует деятельность!

Деятельность — развиваем мы ту же мысль — в основе которой не лежало бы какое-то знание, какое-то ясное представление внешнего мира, осознанный образ этого мира или цель субъекта, это — говорим мы — уже не есть деятельность, а есть не более чем “пустая фраза“. Поэтому для того, чтобы конкретно охарактеризовать и понять деятельность, необходимо заглянуть в субъективный мир человека, осветить, так сказать, глубины его сознания, чтобы именно там отыскать “конечные“ истоки и детерминанты наблюдаемой деятельности. Деятельность есть то, что необходимо предваряется психикой и, в частности, её высшим проявлением — сознанием.

Помимо указанных четырех характеристик деятельности, описывающих её так, будто бы это признаки самой деятельности, а не наши представления о ней, можно выделить еще один признак, который, в отличие от предыдущих, “онтологических“, описывает деятельность в гносеологическом плане.

Наблюдаемость деятельности. Она, деятельность, считается наблюдаемой, “видимой“, фиксируемой в восприятии наблюдателя,

14

причем фиксируемой именно непосредственно, “глазом“ подобно тому, как непосредственно воспринимаются обычные вещи. Безразлично, какой наблюдатель при этом имеется в виду: “внешний“, т. е. наблюдающий за человеком со стороны, или же “внутренний“, т. е. сам субъект деятельности, выступающий в роли наблюдателя.

Итак, с точки зрения обыденного сознания, деятельность субъектна, объектна, является процессом, предваряется сознанием и непосредственно наблюдаема.

Таково, на первый взгляд, наиболее естественное и вполне оправданное понимание деятельности, которое как будто бы не требует никакого пересмотра со стороны теоретика и могло бы в таком “готовом“ виде войти в общую картину мира, в круг теоретических представлений о деятельности. Кто, казалось бы, мог посягнуть на эти положения, которые имеют облик неоспоримых истин? Между тем именно они нередко становятся объектом теоретических посягательств.

§ 2. Деятельность ... исчезла?!

Вглядимся, во что превращается построенный выше макет деятельности под прицельным огнем методологической критики. Для этого суммируем некоторые “экспертные оценки“, даваемые теоретиками.

Деятельность бессубъектна. Напомним, что “субъект“ есть индивид как носитель и творец деятельности — единое, неделимое существо, производящее деятельность. Всякое другое понимание субъекта, как было подчеркнуто, представляется условным и метафоричным и, более того, “само предположение, что вопрос может ставиться как-то иначе, например, что деятельность носит безличный характер, кажется им (большинству людей — В. П.) диким и несуразным“1. “Но есть, — продолжает цитируемый автор, — совершенно иная точка зрения. Работы Гегеля и Маркса утвердили рядом с традиционным пониманием деятельности другое, на наш взгляд, более глубокое. Согласно

15

ему, человеческая социальная деятельность должна рассматриваться не как атрибут отдельного человека, а как исходная универсальная целостность, значительно более широкая, чем он сам. Не отдельные индивиды тогда создают и производят деятельность, а наоборот, она сама “захватывает“ их и заставляет вести себя определенным образом. По отношению к частной форме деятельности, речи-языку, В. Гумбольдт, как известно, выразил эту мысль так: “Не люди овладевают языком, а язык овладевает людьми“. Деятельность трактуется таким образом, как то, что по существу своему надындивидуально, хотя, безусловно, и реализуется индивидами (в соответствующих актах деятельности). Не деятельность принадлежит людям, а сами люди оказываются “принадлежащими деятельности“, “прикрепленными к деятельности“. Приведенная цитата наиболее точно выражает собой позицию основателя одной из достаточно влиятельных школ, объединяющей к настоящему времени представителей различный специальностей: философов, логиков, психологов, системотехников и др., развивающих особую теорию, которая обозначается в их трудах как “общая теория деятельности“.

И этот взгляд побуждает усомниться в традиционном “субъекте“ деятельности, поскольку она — должны сказать мы, следуя логике такого подхода, — безлична, т. е. индивид не выступает в качестве её субъекта.

Деятельность не направлена на объект. Согласно обыденным представлениям, как мы помним, в деятельности реализуется субъект-объектное отношение к миру. Развитие деятельности не мыслится иначе как результат практических или теоретических актов, направленных на объект. Ставится ли кем-нибудь под сомнение правомерность подобной точки зрения, сводящей деятельность и связанные с нею процессы развития к реализации субъект-объектных отношений? Да, ставится!

В известном нам выступлении (к сожалению, устном) одного из видных советских философов, Г. С. Батищева, подчеркивалось, что до сих пор не слишком распространена манера обсуждать проблематику деятельности даже внутри философии при непоставленности под сомнение и непреодоленности сведения “деятельности“ к представлениям о “технокогнитивном отношении“ субъекта к объекту. При этом субъект-объектное отношение

16

рассматривается лишь как ветвь на древе отношений субъект-объектных, что, совершенно недопустимо.

“Сомнение“, о котором идет речь, конечно, не есть одно лишь мнение или одно из мнений частного философа. За этим сомнением вырисовывается позиция, которую начинает разделять все большее число современных философов и психологов. Тем самым формируется особая “субъект-субъектная“ парадигма в трактовке деятельности. Сущность формирующегося подхода заключается в том, что в качестве нового предмета анализа выделяется та сторона деятельности, которая интенционально ориентирована на другой субъект. Конечная ориентация здесь — не преобразование вещи или сообразование с вещью в целях насыщения тех или иных интересов агента активности (деятеля), а другой человек, “значимый другой“, которому первый адресует свои проблемы и ценности.

Таким образом, деятельность отнюдь не всегда “вещна“, “объектна“ (хотя без вещи, по-видимому, в ее трактовке не обойтись — что, впрочем, не всегда специально оговаривается). Наоборот, собственно человеческая деятельность, реализующая его “сущностные силы“, есть деятельность, ориентированная на другого человека, реализация субъект-субъектных, а не субъект-объектных отношений.

Деятельность не есть процесс. Можно усомниться в субъектности или объектности деятельности. Но можно ли усомниться в том, что деятельность есть процесс? В результате проведения строгого анализа содержания понятия “процесс“1 было убедительно показано, что деятельность не может быть непосредственно представлена как процесс. Мы бы изложили этот взгляд так.

Первое. О “процессе“ разумно говорить лишь тогда, когда есть что-то, что подвергается изменению. Развитое научное мышление не может обойтись без представлений, фиксирующих происходящую во времени смену некоторых состояний вещи при относительной неизменности самой вещи. Тем самым фиксируется некоторый объект — “носитель процесса“.

Деятельность же открывается нам в виде переходов, происходящих между различными объектами-носителями.

17

Например, индивидуальная деятельность выступает как движение субъекта, переходящее в движение её объекта, которое в свою очередь переводится в новые формы движения субъекта, и т. п.

При более дифференцированном взгляде на субъект и объект деятельности, например, при разделении ее материала и средств деятельности, она выступает перед нами как еще менее гомогенная по своему строению, как “разноосновная“. Ещё более демонстративным образом гетерогенность деятельности (отсутствие чего-то единого, что подлежит изменению) выступает в коллективной деятельности, в деятельности, реализация которой требует техники, вычислительных машин и т. п. Все это примеры, когда деятельность одна, но реализуется разными агентами, предстает как эстафета процессов.

Второе. Тот факт, что “процессу“ отвечает один и тот же объект, рассматриваемый как носитель процесса, вовсе не означает, что последний внутренне не дифференцирован, что он не выступает той или иной своей стороной или частью, что он в наших глазах как бы аморфен. Нет, наоборот, идея процесса, позволяющая сказать: “Вот перед нами тот же самый объект, но в нем изменяется что-то“, — непосредственно указывает на существование, по крайней мере, одной выделенной части объекта, а именно той его части, которая рассматривается как его изменяемая часть. Примерами таких “частей“ (качеств, сторон, свойств) могут служить: температура, электропроводность, вес, цвет, положение тела в пространстве и т. п. Процесс, затрагивая какую-нибудь одну часть объекта, выражается в последовательности смен состояний этой части во времени. С этой точки зрения, деятельность в отличие от процесса непосредственно нельзя представить в виде последовательности состояний какой-либо одной фиксированной части объекта (или строго параллельно изменяющихся многих его частей). Так, этапы программирования и осуществления той или иной индивидуальности деятельности реализуются разными “частями“ индивида и, кроме того, взаимообусловливают друг друга, частично перекрещиваясь, частично расходясь друг с другом. Тем более, сказанное относится и к характеристике массовой деятельности в целом реализующей движение общественного производства. Последнее может быть описано двояким образом: и в виде переходов от одних изменяющихся объектов к другим, и в виде

18

переходов от одних изменяющихся “частей“ к другим “частям“ в пределах одного и того же объекта, в данном случае того, что может быть названо “обществом“. В обоих случаях для описания всего происходящего, очевидно, непригоден термин “процесс“.

Третье. Помимо отмеченных двух моментов, должен быть назван еще один, характеризующий процесс со стороны его непрерывности. В этом аспекте рассмотрения понятие процесса предполагает возможность выделения сколь угодно дробных (мелких) переходов между определенными состояниями выделенных “частей“ этого объекта, так что из этих переходов как из единиц может быть реконструирован любой фрагмент процесса. Из этого следует, что при каждом таком разбиении процесса на последовательность переходов между его состояниями каждое предшествующее состояние переходит в одно и только одно последующее, и наоборот, каждому последующему соответствует одно и только одно предшествующее. Цепочка переходов, таким образом, не раздваивается и, кроме того, не сводит в один два ряда переходов между состояниями. Процесс, таким образом, представим сколь угодно мелкой, в пределе непрерывной, линейной цепочкой переходов между мгновенными состояниями объекта в предшествующих и, соответственно, в последующих моментах времени. Соответствует ли “деятельность“ этой идее “процесса“?

На одном только примере речевой деятельности проиллюстрируем достаточно общую черту: разветвление процессов, реализующих деятельность. Не требуется специального знания психолингвистики, чтобы понять, что здесь мы имеем дело со сложным динамическим образованием, одну процессуальную “часть“ которого образует собственно фонетический ряд, другую “часть“ — планирование речевого высказывания (план мышления), между процессами мышления и произнесения слов выделяются процессы, реализующие взаимозависимость слова и мысли (порождение слова мыслью и становление мысли в слове). Речь, таким образом, не “выстраивается“ в линейную цепочку, процессы, её реализующие, переплетаются и ветвятся. Но картина этих переплетений и ветвлений еще богаче. Достаточно рассмотреть существующие модели порождения высказываний: “артериальные“ переходы от мысли к слову и “венозные“ от слова к мысли еще сложнее, чем было показано и, если иметь в виду,

19

что они лишь связывают между собой характеризующиеся своими специфическими закономерностями процессы мышления и произнесения слов, то становится разительней расхождение между этой картиной речевой деятельности и схемой процесса.

Одна из моделей порождения высказывания: “Первая ее ступень — конструкция линейной внеграмматической структуры высказывания, его внутреннее программирование. Вторая ступень — преобразование этой структуры в грамматическую структуру предложения. Третья ступень — реализация последней. Если мы имеем дело с достаточно сложным высказыванием, есть основания предполагать, что на первой ступени мы имеем нечто вроде набора “ядерных утверждений“ Осгуда, конечно, как поручик Киже, “фигуры не имеющих“, т. е. еще не оформленных ни лексически, ни грамматически, ни тем более фонетически. При восприятии речи все происходит в обратном порядке...“1 Здесь, однако, еще не рассматривается феноменология “самослышания“, “самоинтерпретации“: всегда ли обратная развертка собственного высказывания тождественна его исходным посылкам? Если бы это было всегда так, мы бы никогда не замечали случайной двусмысленности произнесенных нами слов.

Поднимаясь от этого частного примера к общей оценке динамических особенностей деятельности, приходится констатировать, что деятельность непосредственно непредставима как процесс.

Деятельность не предваряется сознанием. В ходе разработки проблемы деятельности в советской психологии представление о “первичности“ сознания по отношению к деятельности было радикально пересмотрено в работах А. Н. Леонтьева и его школы. Первые шаги “деятельностного подхода“ в психологии были ознаменованы восходящей к Ж. Пиаже и Л. С. Выготскому идеей “интериоризации“ (перехода извне вовнутрь) объективных отношений, существующих в природе и обществе. А. Н. Леонтьев при этом сосредоточил свое внимание на исследовании становления психического образа мира, теоретически и экспериментально обосновав тот тезис, что в основе любых форм психического отражения, от элементарных до наисложнейших, находится активность субъекта, причем последняя в своих генетически

20

ранних проявлениях должна быть понята как внешне-предметная, регулируемая не изнутри (теми или иными готовыми психическими содержаниями), а извне — объектами и отношениями окружающего мира. “Согласно внутренней логике этой теории, — отмечает В. В. Давыдов1, — конституирующей чертой деятельности должна быть её предметность. Она обнаруживается в процессе преобразования деятельности через её подчинение (в других местах говорится об “уподоблении“) свойствам, явлениям и отношениям от неё независимого предметного мира. Поэтому может быть оправдан вывод о том, что это качество деятельности выступает как её универсальная пластичность, как её возможность преобразовываться в процессе принятия на себя, впитывания в себя тех объективных качеств предметов, среди которых и в которых должен существовать и действовать субъект. Преобразованиями такой деятельности управляют сами предметы в процессе практических контактов субъекта с ними. Иными словами, превращения и преобразования деятельности человека как целостной органической системы, взятой в её полноте, происходят при её пластичном и гибком подчинении объективным общественным отношениям людей, формам их материального и духовного общения. Таков один из “явно непривычных моментов“, характеризующих деятельность, и таково одно из положений, выражающих “глубокую оригинальность и подлинную нетрадиционность его (А. Н. Леонтьева) подхода к проблеме построения психологической теории“.

Тем, кому посчастливилось слушать яркие лекции Алексея Николаевича Леонтьева, памятен пример, который не был бы так доходчив, если бы не удивительная пластика жеста лектора. “Понимаете, — говорил он, как всегда, с подкупающей доверчивостью к понятливости слушателей, — рука движется, повторяя контуры предмета, и форма движения руки переходит в форму психического образа предмета, переходит в сознание“. И его длинная узкая ладонь легко скользила по краю стола.

“На первоначальных этапах своего развития деятельность необходимо имеет форму внешних процессов... Соответственно, психический образ является продуктом этих процессов, практически связывающих субъект с предметной действительностью“. Если

21

же отказаться от изучения этих внешних процессов как генетически ранних форм производства образа, то “нам не остается ничего другого, как признать существование таинственной “психической способности“, которая состоит в том, что под влиянием внешних толчков, падающих на рецепторы субъекта, в его мозге — в порядке параллельного физиологическим процессам явления — вспыхивает некий внутренний свет, озаряющий человеку мир, что происходит как бы излучение образов, которые затем локализуются, “объективируются“ субъектом в окружающем пространстве“. В работах А. Н. Леонтьева, А. В. Запорожца, Л. А. Венгера, Ю. Б. Гиппенрейтер, В. П. Зинченко, их сотрудников и учеников идея порождения психического образа в деятельности, производности сознания от чувственно практических контактов субъекта с окружающим миром прослеживалась экспериментально и в значительной мере была обобщена в формуле “восприятие как действие“. Такой подход к психологии восприятия составляет необходимое условие понимания генезиса сознания в деятельности, служит конкретно-психологической формой реализации того положения, что “идеальное есть материальное, пересаженное в голову человека и преобразованное в ней“ (К. Маркс), Человеческая чувственная предметная деятельность рассматривается как производящая основа, “субстанция“ (А. Н. Леонтьев) сознания. Таким образом, отвергается универсальность тезиса, согласно которому сознание предвосхищает деятельность, и наоборот, — утверждается, что деятельность предшествует сознанию. Еще одна “бесспорная“ характеристика деятельности теряет силу.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   23

Похожие:

Активности iconИгровые технологии на уроках физики и внеклассных мероприятиях как...
Сегодня большое внимание стали уделять развитию творческой активности и интереса у школьников к предметам. Проводятся различные конкурсы,...

Активности iconХ. Гендерные особенности целостной активности субъекта жизнедеятельности
Параллельно множится ряд теоретических подходов, зачастую несопоставимых друг с другом. В итоге картина активности субъекта жизнедеятельности...

Активности iconСтупор или кома Снижение уровня активности цнс (сознания) всегда...
...

Активности iconТехнология интегрированного обучения истории и литературы как одно...
В статье рассмотрены такие вопросы: интегрированный урок как средство повышения активности обучающихся, структура, формы и типы таких...

Активности icon15 сила мотива и эффективность деятельности
Как уже говорилось, одной из характеристик мотива является его сила. Она влияет не только на уровень активности человека, но и на...

Активности iconКак внутренний побудитель активности человека
Сходство у большинства психологов наблюдается только в том, что почти все при­знают за потребностью функцию побуждения активности...

Активности iconЦенностная направленность личности как выражение смыслообразующей активности
Изучается взаимосвязь смыслообразующей активности и ценностной направленности личности. Приводятся данные исследования типов ценностной...

Активности iconОткрытие нового вида опасных антропогенных воздействий в экологии...
Ингибирование фильтрационной активности моллюсков поверхностно-активными веществами

Активности iconИсследование пористой структуры и фотокаталитической активности наноструктурных...

Активности icon«Неделя добра» общественно значимая акция, которая направлена на...
«Неделя добра» общественно значимая акция, которая направлена на повышение социальной активности населения, вовлечение его в добровольческую...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции