Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе




Скачать 484.64 Kb.
НазваниеВсероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе
страница4/5
Дата публикации21.09.2014
Размер484.64 Kb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Литература > Документы
1   2   3   4   5

Тексты произведений для 3-5 классов

Текст №1.


Эмма Мошковская
У взрослых - очки, большие портфели,

Такие огромные гири - гантели,

Приемник, который на шею надет,

А такого красивого стеклышка - нет!

Все у них есть - и часы, и браслет,

А такого красивого стеклышка – нет!

Текст №2.



Наталья Абрамцева
КОТЕНОК И СТЕКЛЫШКО
Красивое стеклышко поблескивало в пыльной траве у дорожки. Чудесное стеклышко, яркое, веселое. Стеклышко ловило луч солнца, подбрасывало его как на ладони и кидало в самую неожиданную сторону. Как зачарованный смотрел на стеклышко котенок. Он старался угадать, куда бросит стеклышко этот луч или тот. Очень хотелось поймать цветного зайчика.

Сначала котенок стеснялся, а потом вежливо спросил:

— Можно ловить ваших зайчиков?

— Конечно! Вдвоем играть веселее, — ответило стеклышко.

Они долго играли. Чудесное красное стеклышко подыгрывало котенку: оно было взрослым. Мимо шли люди — ноги для котенка и стеклышка. Босоножки, кроссовки, сандалии… Вдруг какие-то красивые, наверное, задумавшиеся туфли задели красное стеклышко. Оно подпрыгнуло, упало на асфальт дорожки, ударилось и… рассыпалось. Засверкали осколки.

Котенок удивился, растерялся, огорчился.

Чуть не заплакал: он не мог найти среди осколков стеклышка, того самого.

— Стеклышко! Стеклышко! — звал он. — Где вы?

— Я осколок! Я не стеклышко! Я осколок! — звенело отовсюду.

Осколки… Красивые, как драгоценные камни. Звенят, смеются, зовут котенка играть. А он побежал догонять красивые туфли: вдруг они знают, где красное стеклышко. Думаю, напрасно. Туфли размышляют о чем-то более серьезном.

Текст №3.

ВОЛШЕБНОЕ СТЕЛЫШКО

(из книги А. Попова "По Мещерскому краю")



Так вот, давным-давно, когда точно — никто не помнит, жил-был старик. И было у него три сына. Призвал их однажды старик и сказал:

— Весь свой век я праведно трудился, в поте лица своего зарабатывал на кусок хлеба. Даже побывать нигде не успел, красоты земной не повидал... А теперь, видно, пришла мне пора идти на покой. Каждый из вас достоин владеть моим добром, но я хочу выбрать самого достойного. Так и порешим: отправляйтесь-ка вы в путь, и кто найдет самое красивое место на земле, тому и достанется все мое добро.

Первым в путь отправился старший брат. Он взял с собой посох, вскинул на плечо холщовый мешок и зашагал прямо на север, откуда дули холодные ветры и где лежала, как говорили старые люди, сказочная горная страна. Отсутствовал он два года, а на третий вернулся домой, бережно неся в суме кусок горного хрусталя. Посмотрел на него старик, и почудилось ему, что видит он горную страну с богатыми пастбищами, широкими долинами и бурными реками.

— В красивых местах ты побывал, — похвалил его отец и отправил в путь-дорогу среднего сына.

Взял тот посох, вскинул на плечо холщовый мешок и зашагал прямо на юг, откуда дули теплые ветры, пахнущие морем и солнцем. Два года ждал его старик. Только на третий год вернулся он домой, загорелый и обветренный, и положил перед отцом удивительной красоты морскую раковину. Взял ее в руки старик и услышал волшебные звуки — ласковый шум моря, грохот водопадов, шелест пальм и сказочных садов.

Еще больше удивился старик. Похвалил он среднего сына и велел отправляться в путь-дорогу меньшому.

Не успела кукушка прокуковать сто раз и солнце спрятаться за лес, как тот уже стоял перед отцом. Разгневался старик, раскричался: «Как ты смел вернуться назад, не выполнив отцовской воли?»

Поклонился смиренно младший сын и положил на стол маленькое стеклышко. И хоть было оно неказисто, но зато чисто, как воздух после только что прошедшего дождя, и прозрачно, как вода из ближайшего родника.

— Не гневайся, отец, посмотри через это стеклышко, и ты сразу все поймешь.

Посмотрел старик в стеклышко и отпрянул в изумлении. Сколько лет он прожил в этих местах и не подозревал, что они так сказочно красивы: и эта сосновая роща, насквозь пронизанная волшебным светом заходящего солнца, и эта маленькая речушка, переливающаяся всеми цветами радуги, и это изумрудное поле, словно оправленное в золотое кольцо начинающих желтеть кленов, и даже это небо, на которое он раньше не обращал никакого внимания, даже небо, отсвечивающее нежным золотистым блеском, было неповторимо прекрасным. Подозвал он младшего сына и сказал:

— Ты нашел самое красивое место на земле — тебе и владеть всем моим добром.

Тексты произведений для 6-7 классов
Текст №1.
Иван Крылов
ЗЕРКАЛО И ОБЕЗЬЯНА
Мартышка, в Зеркале увидя образ свой,

Тихохонько Медведя толк ногой:

"Смотри-ка",- говорит,- "кум милый мой!

Что это там за рожа?

Какие у нее ужимки и прыжки!

Я удавилась бы с тоски,

Когда бы на нее хоть чуть была похожа.

А ведь, признайся, есть

Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть:

Я даже их могу по пальцам перечесть".-

"Чем кумушек считать трудиться,

Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?"-

Ей Мишка отвечал.

Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.

____________
Таких примеров много в мире:

Не любит узнавать никто себя в сатире.

Я даже видел то вчера:

Что Климыч на руку нечист, все это знают;

Про взятки Климычу читают,

А он украдкою кивает на Петра.

1815


Текст №2




Павел Петрович Бажов
ТАЮТКИНО ЗЕРКАЛЬЦЕ
Был еще на руднике такой случай.

В одном забое пошла руда со шлифом. Отобьют кусок, а у него, глядишь, какой-нибудь уголышек гладехонек. Как зеркало блестит, глядись в него – кому любо.

Ну, рудобоям не до забавы. Всяк от стариков слыхал, что это примета вовсе худая.

– Пойдет такое – берегись! Это Хозяйка горы зеркало расколотила. Сердится. Без обвалу дело не пройдет.

Люди, понятно, и сторожатся, кто как может, а начальство в перву голову. Рудничный смотритель как услышал про эту штуку, сразу в ту сторону и ходить перестал, а своему подручному надзирателю наказывает:

– Распорядись подпереть проход двойным перекладом из лежаков да вели очистить до надежного потолка забой. Тогда сам погляжу.

Надзирателем на ту пору пришелся Ераско Поспешай. Егозливый такой старичонко. На глазах у начальства всегда рысью бегал. Чуть ему скажут, со всех ног кинется и без толку народ полошит, как на пожар.

– Поспешай, робятушки, поспешай! Руднично дело тихого ходу не любит. Одна нога здесь, другая нога – там.

За суматошливость-то его Поспешаем и прозвали.

Только в этом деле и у Поспешая ноги заболели. В глазах свету не стало, норовит чужими поглядеть. Подзывает бергала-плотника, да и говорит:

– Сбегай-ко, Иван, огляди хорошенько да смекни, сколько бревен подтаскивать, и начинайте благословясь. Руднично дело, сам знаешь, мешкоты не любит, а у меня, как на грех, в боку колотье поднялось и поясница отнялась. Еле живой стою. К погоде, видно. Так вы уж без меня постарайтесь! Чтоб завтра к вечеру готово было!

Бергалу податься некуда – пошел, а тоже не торопится. Сколь ведь в руднике ни тошно, а в могилу до своего часу все же никому неохота. Ераско даже пригрозил:

– Поспешай, братец, поспешай! Не оглядывайся! Ленивых-то, сам знаешь, у нас хорошо на пожарной бодрят. Видал, поди?

Он – этот Ераско Поспешай – лисьей повадки человечишко. Говорил сладенько, а на деле самый зловредный был. Никто больше его народу под плети не подводил. Боялись его.

На другой день к вечеру поставили переклады. Крепь надежная, что говорить, только ведь гора! Бревном не удержишь, коли она осадку дает. Жамкнет, так стояки-бревна, как лучинки, хрустнут, и лежакам не вытерпеть: в блин их сдавит. Бывалое дело.

Ераско Поспешай все же осмелел маленько. Хоть пристанывает и на колотье в боку жалуется, а у перекладов ходит и забой оглядел. Видит – дело тут прямо смертное, плетями в тот забой не всякого загонишь. Вот Ераско и перебирает про себя, кого бы на это дело нарядить.

Под рукой у Ераска много народу ходило, только смирнее Гани Зари не было. На диво безответный мужик выдался. То ли его смолоду заколотили, то ли такой уродился, – никогда поперек слова не молвит. А как у него семейная беда приключилась, он и вовсе слова потерял. У Гани, видишь, жена зимним делом на пруду рубахи полоскала, да и соскользнула под лед. Вытащить ее вытащили, и отводилась, да, видно, застудилась и к весне свечкой стаяла. Оставила Гане сына да дочку. Как говорится, красных деток на черное житье.

Сынишко не зажился на свете, вскорости за матерью в землю ушел, а девчоночка ничего, – востроглазенькая да здоровенькая, Таюткой звали. Годов четырех она от матери осталась, а в своей ровне уж на примете была, – на всякие игры первая выдумщица. Не раз и доставалось ей за это.

Поссорятся девчонки на игре, разревутся, да и бегут к матерям жаловаться.

– Это все Тайка Заря придумала!

Матери, известно, своих всегда пожалеют да приголубят, а Таютке грозят:

– Ах она, вострошарая! Поймаем вот ее да вицей! Еще отцу скажем! Узнает тогда, в котором месте заря с зарей сходится. Узнает!

Таютка, понятно, отца не боялась. Чуяла, поди-ко, что она ему, как порошинка в глазу, – только об ней и думал. Придет с рудника домой, одна ему услада – на забавницу свою полюбоваться да послушать, как она лепечет о том, о другом. А у Таютки повадки не было, чтобы на обиды свои жаловаться, о веселом больше помнила.

Ганя с покойной женой дружно жил, жениться второй раз ему неохота, а надо. Без женщины в доме с малым ребенком, конечно, трудно. Иной раз Ганя и надумает – беспременно женюсь, а как послушает Таютку, так и мысли врозь.

– Вот она у меня какая забавуха растет, а мачеха придет – все веселье погасит.

Так без жены и маялся. Хлеб стряпать соседям отдавал и варево, какое случалось, в тех же печах ставили. Пойдет на работу, непременно соседским старухам накажет:

– Доглядите вы, сделайте милость, за моей-то.

Те понятно:

– Ладно, ладно. Не беспокойся!

Уйдет на рудник, а они и не подумают. У всякой ведь дела хоть отбавляй. За своими внучатами доглядеть не успевают, про чужую и подавно не вспомнят.

Хуже всего зимой приходилось. Избушка, видишь, худенькая, теплуху подтапливать надо. Не малой же девчонке это дело доверить. Старухи вовремя не заглянут. Таютка и мерзнет до вечера, пока отец с рудника не придет да печь не натопит. Вот Ганя и придумал:

– Стану брать Таютку с собой. В шахте у нас тепло. И на глазах будет. Хоть сухой кусок, да вовремя съест.

Так и стал делать. А чтобы от начальства привязки не было, что, дескать, женскому полу в шахту спускаться нельзя, он стал обряжать Таютку парнишком. Наденет на нее братнюю одежонку, да и ведет с собой. Рудобои, которые по суседству жили, знали, понятно, что у Гани не парнишко, а девчонка, да им-то что. Видят, – по горькой нужде мужик с собой ребенка в рудник таскает, жалеют его и Таютку позабавить стараются. Известно, ребенок! Всякому охота, чтоб ему повеселее было. Берегут ее в шахте, потешают, кто как умеет. То на порожней тачке подвезут, то камешков узорчатых подкинут. Кто опять ухватит на руки, подымет выше головы, да и наговаривает:

– Ну-ко, снизу погляжу, сколь Натал Гаврилыч руды себе в нос набил. Не пора ли каелкой выворачивать?

Подшучивали, значит. И прозвище ей дали – Натал Гаврилыч.

Как увидят, сейчас разговор:

– А, Натал Гаврилыч!

– Как житьишком, Натал Гаврилыч?

– Отцу пособлять пришел, Натал Гаврилыч? Дело, друг, дело. Давно пора, а то где же ему одному управиться.

Не каждый, конечно, раз таскал Ганя Таютку с собой, а все-таки частенько. Она и сама к тому привыкла, чуть не всех рудобоев, с которыми отцу приходилось близко стоять, знала.

Вот на этого-то Ганю Ераско и нацелился. С вечера говорит ему ласковенько:

– Ты, Ганя, утре ступай-ко к новым перекладам. Очисти там забой до надежного потолка!

Ганя и тут отговариваться не стал, а как пошел домой, заподумывал, что с Таюткой будет, коли гора его не пощадит.

Пришел домой, – у Таютки нос от реву припух, ручонки расцарапаны, под глазом синяк и платьишко все порвано. Кто-то, видно, пообидел. Про обиду свою Таютка все-таки сказывать не стала, а только сразу запросилась:

– Возьми меня, тятя, завтра на рудник с собой.

У Гани руки задрожали, а сам подумал:

«Верно, не лучше ли ее с собой взять. Какое ее житье, коли живым не выйду!»

Прибрал он свою девчушку, сходил к соседям за похлебкой, поужинали, и Таютка сейчас же свернулась на скамеечке, а сама наказывает:

– Тятя, смотри не забудь меня разбудить! С тобой пойду.

Уснула Таютка, а отцу, конечно, не до этого. До свету просидел, всю свою жизнь в голове перевел, в конце концов решил:

– Возьму! Коли погибнуть доведется, так вместе.

Утром разбудил Таютку, обрядил ее по обычаю парнишком, поели маленько и пошли на рудник.

Только видит Таютка, что-то не так: знакомые дяденьки как незнакомые стали. На кого она поглядит, тот и глаза отведет, будто не видит. И Натал Гаврилычем никто ее не зовет. Как осердились все. Один рудобой заворчал на Ганю:

– Ты бы, Гаврило, этого не выдумывал – ребенка с собой таскать. Не ровен час, – какой случай выйдет.

Потом парень-одиночка подошел. Сам сбычился, в землю глядит и говорит тихонько:

– Давай, дядя Гаврило, поменяемся. Ты с Таюткой на мое место ступай, а я на твое.

Тут другие зашумели:

– Чего там! По жеребьевке надо! Давай Поспешая! Пущай жеребьевку делает, коли такое дело!

Только Поспешая нет и нет. Рассылка от него прибежал: велел, дескать, спускаться, его не дожидаючись. Хворь приключилась, с постели подняться не может.

Хотели без Поспешая жеребьевку провести, да один старичок ввязался. Он – этот старичонко – на доброй славе ходил. Бывальцем считали и всегда по отчеству звали, только как он низенького росту был, так маленько с шуткой – Полукарпыч.

Этот Полукарпыч мысли и повернул.

– Постойте-ко, – говорит, – постойте! Что зря горячиться! Может, Ганя умнее нашего придумал. Хозяйка горы наверняка его с дитей-то помилует. Податная на это, – будьте покойны! Гляди, еще девчонку к себе в гости сводит. Помяните мое слово.

Этим разговором Полукарпыч и погасил у людей стыд. Всяк подумал: «На что лучше, коли без меня обойдется», и стали поскорее расходиться по своим местам.

Таютка не поняла, конечно, о чем спор был, а про Хозяйку приметила. И то ей диво, что в шахте все по-другому стало. Раньше, случалось, всегда на людях была, кругом огоньки мелькали, и людей видно. Кто руду бьет, кто нагребает, кто на тачках возит. А на этот раз все куда-то разошлись, а они с отцом по пустому месту вдвоем шагают, да еще Полукарпыч увязался за ними же.

– Мне, – говорит, – в той же стороне работа, провожу до места. – Шли-шли, Таютке тоскливо стало, она и давай спрашивать отца:

– Тятя, мы куда пошли? К Хозяйке в гости?

Гаврило вздохнул и говорит:

– Как придется. Может, и попадем.

Таютка опять:

– Она далеко живет?

Гаврило, конечно, молчит, не знает, что сказать, а Полукарпыч и говорит:

– В горе-то у ней во всяком месте дверки есть, да только нам не видно.

– А она сердитая? – спрашивает опять Таютка, а Полукарпыч и давай тут насказывать про Хозяйку, ровно он ей родня либо свойственник. И такая, и сякая, немазаная-сухая. Платье зеленое, коса черная, в одной руке каелка махонькая, в другой цветок. И горит этот цветок, как хорошая охапка смолья, а дыму нет. Кто Хозяйке поглянется, тому она этот цветок и отдаст, а у самой сейчас же в руке другой появится.

Таютке это любопытно. Она и говорит:

– Вот бы мне такой цветочек!

Старичонко и на это согласен:

– А что ты думаешь? Может, и отдаст, коли пугаться да реветь не будешь. Очень даже просто.

Так и заговорил ребенка. Таютка только о том и думает, как бы поскорее Хозяйку поглядеть да цветочек получить. Говорит старику-то:

– Дедо, я ни за что, ну вот ни за что не испугаюсь и реветь не буду.

Вот пришли к новым перекладам. Верно, крепь надежная поставлена, и смолье тут наготовлено. Ганя со стариком занялись смолье разжигать. Дело, видишь, такое – осветиться хорошенько надо, одних блендочек мало, а огонь развести в таком месте тоже без оглядки нельзя.

Пока они тут место подходящее для огнища устроили да с разжогом возились, Таютка стоит да оглядывает кругом, нет ли тут дверки, чтоб к Хозяйке горы в гости пойти.

Глазенки, известно, молодые, вострые. Таютка и углядела ими – в одном месте, невысоко от земли, вроде ямки кругленькой, а в ямке что-то блестит. Таютка, не того слова, подобралась к тому месту, да и поглядела в ямку, а ничего нет. Тогда она давай пальчишком щупать. Чует гладко, а края отстают, как старая замазка. Таютка и давай то место расколупывать, дескать, пошире ямку сделаю.

Живо очистила место с банное окошечко да тут и заревела во всю голову:

– Тятя, дедо! Большой парень из горы царапается!

Гаврило со стариком подбежали, видят – как зеркало в породу вдавлено, шатром глядит и до того человека большим кажет, что и признать нельзя. Сперва-то они и сами испугались, потом поняли, и старик стал над Таюткой подсмеиваться:

– Наш Натал Гаврилыч себя не признал! Гляди-ко, – я нисколь не боюсь того вон старика, даром что он такой большой. Что хошь заставлю его сделать. Потяну за нос – он себя потянет, дерну за бороду – он тоже. Гляди: я высунул язык, и он свой ротище раззявил и язык выкатил! Как бревно!

Таютка поглядела из-за дедушкина плеча. Точно – это он и есть, только сильно большой. Забавно ей показалось, как дедушка дразнится. Сама вперед высунулась и тоже давай всяки штуки строить.

Скоро ей охота стала на свои ноги посмотреть, пониже, значит, зеркало спустить. Она и начала с нижнего конца руду отколупывать. Отец с Полукарпычем глядят – руда под Таюткиными ручонками так книзу и поползла, мелкими камешками под ноги сыплется. Испугались: думали – обвал. Ганя подхватил Таютку на руки, отбежал подальше, да и говорит:

– Посиди тут. Мы с дедушкой место очистим. Тогда тебя позовем. Без зову, смотри, не ходи – осержусь!

Таютке горько показалось, что не дали перед зеркалом позабавиться. Накуксилась маленько, губенки надула, а не заревела. Знала, поди-ко, что большим на работе мешать нельзя. Сидит, нахохлилась да от скуки перебирает камешки, какие под руку пришлись. Тут и попался ей один занятный. Величиной с ладошку. Исподка у него руда-рудой, а повернешь – там вроде маленькой чашечки либо блюдца. Гладко-гладко выкатано и блестит, а на закрайках как листочки прилипли. А пуще того занятно, что из этой чашечки на Таютку тот же большой парень глядит. Таютка и занялась этой игрушкой.

А тем временем отец со стариком в забое старались. Сперва-то сторожились, а потом на-машок у них работа пошла. Подведут каелки от гладкого места, да и отворачивают породу, а она сыплется мелким куском. Верхушка только потруднее пришлась… Высоко, да и боязно, как бы порода большими кусками не посыпалась. Старик велел Гане у забоя стоять, чтоб Таютка на ту пору не подошла, а сам взмостился на чурбаках и живой рукой верх очистил. И вышло у них в забое, как большая чаша внаклон поставлена, а кругом порода узором легла и до того крепкая, что каелка ее не берет.

Старик для верности и по самой чаше не раз каелкой стукал. Сперва понизу да с оглядкой, а потом начал базгать со всего плеча да еще приговаривает:

– Дай-ка хвачу по носу старика – пусть на меня не замахивается!

Хлестал-хлестал, чаша гудит, как литая медь, а от каелки даже малой чатинки не остается. Тут оба уверились – крепко. Побежал отец за Таюткой. Она пришла, поглядела и говорит:

– У меня такое есть! – и показывает свой камешок.

Большие видят – верно, на камешке чаша и весь ободок из точки к точку. Ну, все как есть – только маленькое. Старик тут и говорит:

– Это, Таютка, тебе Хозяйка горы, может, на забаву, а может, и на счастье дала.

– Нет, дедо, я сама нашла.

Гаврило тоже посомневался:

– Мало ли какой случай бывает.

На спор у них дело пошло. Стали в том месте, где Таютка сидела, все камешки перебирать. Даже сходства не обозначилось. Тогда старик и говорит:

– Вот видите, какой камешок! Другого такого в жизнь не найти! Береги его, Таютка, и никому не показывай, а то узнает начальство – отберут.

Таютка от таких слов голосом закричала:

– Не отдам! Никому не отдам!

А сама поскорее камешок за пазуху и ручонкой прижала, – дескать, так-то надежнее.

К вечеру по руднику слух прошел:

– Обошлось у Гани по-хорошему. Вдвоем с Полукарпычем они гору руды набили да еще зеркало вырыли. Цельное, без единой чатинки, и ободок узорчатый.
Всякому, конечно, любопытно. Как к подъему объявили, народ и кинулся сперва поглядеть. Прибежали, видят – верно, над забоем зеркало наклонилось, и кругом из породы явственно рама обозначилась, как руками высечена. Зеркало не доской, а чашей: в середине поглубже, а по краям на нет сошло. Кто поближе подойдет, тот и шарахнется сперва, а потом засмеется. Зеркало-то, видишь, человека вовсе несообразно кажет. Нос с большой угор, волос на усах, как дрова разбросали. Даже глядеть страшно, и смешно тоже. Народу тут и набилось густо. Старики, понятно, оговаривают: не до смеху, дескать, тут, дело вовсе сурьезное. А молодых разве угомонишь, коли на них смех напал. Шум подняли, друг над дружкой подшучивают. Таютку кто-то подтащил к самому зеркалу, да и кричит:

– Это вот тот большой парень зеркало открыл!

Другие отзываются:

– И впрямь так! Не будь Таютки, не смеяться бы тут. Таюткино зеркало и есть!

А Таютка помалкивает да ручонкой крепче свое маленькое зеркальце прижимает.

Ераско Поспешай, конечно, тоже услышал про этот случай – сразу выздоровел, спустился в шахту и пошел к Ганиному забою. Вперед шел, так еще про хворь помнил, а как оглядел место да увидел, что народ не боится, сразу рысью забегал и закричал своим обычаем:

– Поспешай, ребятушки, к подъему! Не до ночи вас ждать! Руднично дело мешкоты не любит. Эка невидаль – гладкое место в забое пришлось!

А сам, по собачьему положению, другое смекает:

– Рудничному смотрителю не скажу, а побегу к приказчику. Обскажу ему, как моим распорядком в забое такую диковину отрыли. Тогда мне, а не смотрителю награда будет.

Прибежал к приказчику, а смотритель уж там сидит да еще над Ераском насмехается:

– Вон что! Выздоровел, Ерастушко! А я думал, тебе и не поглядеть, какую штуку без тебя на руднике откопали.

Ераско завертелся: дескать, за этим и бежал, чтоб тебе сказать.

А смотритель знай подзуживает:

– Худые, гляжу, у тебя ноги стали. За всяким делом самому глядеть доводится.

Ераску с горя не лук же тереть. Он думал-думал и придумал:

«Напишу-ко я грамотку заграничной барыне. Тогда еще поглядим, куда дело повернется».

Ну, и написал. Так, мол, и так, стараньем надзирателя такого-то отрыли в руднике диковинное зеркало. Не иначе самой Хозяйки горы. Не желаете ли поглядеть?

Ераско это с хитростью подвел. Он так понял. Приказчик непременно барину о таком случае доведет, только это ни к чему будет. Барин на ту пору из таких случился, что ни до чего ему дела не было, одно требовал – давай денег больше! А жена у этого барина из заграничных земель была.

У бар, известно, заведено было по всяким заграницам таскаться. Сысертский барин это же придумал:

«Чем, дескать, я хуже других заводчиков. Поеду – людей посмотрю, себя покажу».

Ну, поездил у теплых морей, поразбросал рублей, и домой его потянуло.

Только дорога-то шла через немецки земли, а там, видишь, на это дело, чтоб к чужим деньгам подобраться, нашлись больно смекалистые.

Видят – барин ума малого, деньгами ворочает большими, они и давай его обхаживать. Вызнали, что он холостой, и пристроились на живца ловить. Подставили, значит, ему немку посытее да повиднее, – из таких все ж таки, коих свои немецкие женихи браковали, и вперебой стали ту немку нахваливать:

– Вот невеста так невеста! По всем землям объезди, такой не сыщешь. Домой привезешь, у соседей в глазах зарябит.

Барин всю эту подлость за правду принял, взял да и женился на той немке. И то ему лестно показалось, что невеста перед свадьбой только о том и говорила, как будет ей хорошо на новом месте жить. Ну, а как обзаконились да подписал барин бумажки, какие ему подсунули, так и поворот этому разговору. Молодая жена сразу объявила:

– Неохота мне что-то, мил любезный друг, на край света забираться. Тут привычнее, да и тебе для здоровья полезно.

Барин, понятно, закипятился:

– Как так? Почему до свадьбы другое говорила? Где твоя совесть?

А немка знай посмеивается.

– По нашим, – говорит, – обычаям невесте совести не полагается. С совестью-то век в девках просидишь, а это невесело.

Барин горячится, корит жену всякими словами, а ей хоть бы что. Свое твердит:

– Надо было перед свадьбой уговор подписать, а теперь и разговаривать не к чему. Коли тебе надобно, поезжай в свои места один. Сколь хочешь там живи, хоть и вовсе сюда не ворочайся, скучать не стану. Мне бы только деньги посылал вовремя. А не будешь посылать – судом взыщу, потому – законом обязан ты жену содержать, да и подпись твоя на это у меня имеется.

Что делать? Одному домой ехать барин поопасался: на смех, дескать, поднимут, – он и остался в немецкой земле. Долгонько там жил, всю заводскую выручку немцам просаживал. Потом, видно, начетисто показалось али другая какая причина вышла, привез-таки свою немку в Сысерть и говорит:

– Сиди тут.

Ну, ей тоскливо, она и вытворяла что только удумает. На Азов-горе вон теперь дом с вышкой стоит, а до него там, сказывают, и не разберешь что было нагорожено: не то монастырь, не то мельница. И называлась эта строянка Раззор. Этот Раззор при той заграничной барыне и поставлен был. Приедет будто туда с целой оравой, да и гарцуют недели две. Народу от этой барской гулянки не сладко приходилось. То овечек да телят затравят, то кострами палы по лесу пустят. Им забава, а народу маята. За счастье считали, коли в какое лето барыня в наши края не приедет.

Ераску, понятно, до этого дела нет, ему бы свою выгоду не упустить, он и послал грамотку с нарочным. И не ошибся, подлая душа. На другой же день на семи ли, восьми тройках приехала барыня со своей оравой и первым делом потребовала к себе Ераска.

– Показывай, какое зеркало нашел!

Приказчик, смотритель и другое начальство прибежали. Узнали дело, отговаривают: никак невозможно женщине в шахту. Только сговорить не могут. Заладила свое:

– Пойду и пойду!

Тут еще баринок из заграничных бодрится. При ней был. За брата или там за какую родню выдавала и завсегда с собой возила. Этот с грехом пополам балакает:

– Мы, дескать, с ней в заграничной шахте бывали, а это что! – Делать нечего, стали их спускать. Начальство все в беспокойстве, один Ераско радуется, рысит перед барыней, в две блендочки ей светит. Довел-таки до места. Оглядела барыня зеркало. Тоже посмеялась с заграничным баринком, какими оно людей показывает, потом барыня и говорит Ераску:

– Ты мне это зеркало целиком вырежь да в Раззор доставь!

Ераско давай ей втолковывать, что сделать это никак нельзя, а барыня свое:

– Хочу, чтоб это зеркало у меня стояло, потому как я хозяйка этой горы!

Только проговорила, вдруг из зеркала рудой плюнуло. Барыня завизжала и без памяти повалилась.

Суматоха поднялась. Начальство подхватило барыню да поскорее к выходу. Один Ераско в забое остался. Его, видишь, тем плевком с ног сбило и до половины мелкой рудой засыпало. Вытащить его вытащили, да только ноги ему по-настоящему отшибло, больше не поспешал и народ зря не полошил.

Заграничная барыня жива осталась, только с той поры все дураков рожала. И не то что недоумков каких, а полных дураков, кои ложку в ухо несут и никак их ничему не научишь.

Заграничному баринку, который хвалился: мы да мы, самый наконешничок носу сшибло. Как ножом срезало, ноздри на волю глядеть стали – не задавайся, не мыкай до времени!

А зеркала в горе не стало: все осыпалось.

Зато у Таютки зеркальце сохранилось. Большого счастья оно не принесло, а все-таки свою жизнь она не хуже других прожила. Зеркальце-то, сказывают, своей внучке передала. И сейчас будто оно хранится, только неизвестно – у кого.

Тексты для 8-9 классов
Текст №1
1   2   3   4   5

Похожие:

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconXxxvi-я Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по английскому языку
Составители заданий: Андрианова Г. А., к п н., Гоголева С. А.,Труфанова М. В., Хуторская А. А., Купрейченко Н. В

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconВсероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе и русскому языку (сленг)
А существует ли школьный сленг? Напиши рассказ из своей школьной жизни, используя как можно больше сленговых слов и выражений, дай...

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconXlviii-я Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по английскому...
Взгляд со стороны. (Регулятивный тип). Расскажи о себе на английском языке с точки зрения другого лица. Вы можете представить себя...

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconВсероссийская олимпиада школьников по литературе

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconКафедра литературы Северного (Арктического) Федерального университета...
К кому из поэтов поэтически обращается автор в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»?

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе icon1 Всероссийская олимпиада школьников (муницип этап) по родным языкам

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе icon2005-2006 учебный год всероссийская олимпиада школьников по литературе региональный этап
А. Н. Семенов профессор, доктор педагогических наук, директор Института языка, культуры и истории народов Югры югу, зав кафедрой...

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconПо какому принципу образованы ряды?
Всероссийская олимпиада школьников по обществознанию (школьный тур) 2010-2011 у г

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconIx международная дистанционная олимпиада «Эрудит» Русский язык
Ответ: Палец в рот не клади, сердце кровью обливается, нос не дорос, уши развесить, кишка тонка, в ус не дует, за обе щеки, как свои...

Всероссийская дистанционная эвристическая олимпиада по литературе iconМесто для шифра всероссийская олимпиада школьников по истории 2010/2011 год
Выберите по 1 верному ответу в каждом задании и занесите выбранные ответы в таблицу

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции