Книга для учащихся




НазваниеКнига для учащихся
страница3/15
Дата публикации16.06.2014
Размер1.67 Mb.
ТипКнига
literature-edu.ru > Лекции > Книга
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

НОВЕЛЛА О БАБКЕ АННЕ




Мне было около двенадцати лет, когда я ослеп от голода. Позже я

расскажу тебе об этом. Слепота поразила мои глаза зимой сорок второго года,

когда мы с матерью были эвакуированы в Поволжье. К лету сорок второго года

зрение вернулось, но я был тогда, как костлявый цыпленок. В июне я

отправился в деревню наниматься в колхоз, чтобы подкормиться. В колхоз меня

брали охотно, тогда требовалась любая пара рук. Но оплатить работу

трудоднями и продуктами могли лишь осенью. А мне нужно было есть уже сейчас,

летом. И тогда подсказали мне добрые люди пойти работать к бабке Анне

Смирновой в богатое волжское село Усть-Курдюм. Бабка Анна согласилась взять

меня и обещала кормить каждый день два раза, а в воскресенье и трижды. И за

это определила она мне дело: доставать воду из колодца и поливать грядки с

огурцами.

Усть-Курдюм стоит на горе. Берег к Волге сходит крутой, обрывистый,

метров пятьдесят высотой, и колодец во дворе был глубиной поболее пятидесяти

метров. А огород у бабки (впрочем, может быть, и не стара она была, может

быть, моложе, чем я сейчас, какое у двенадцатилетнего понятие?) был две

тысячи квадратных метров, двадцать соток, и все эти квадратные метры она

засадила огурцами. И в то страшное жаркое испепеляющее лето я должен был все

огурцы до последнего кустика поливать обильно, утром и вечером ежедневно.

Это значит, надо было поднять с глубины, в которой и воды-то не видать было,

до ста ведер, отнести их на гряды и разлить воду по лункам. А в промежутках

между утренним и вечерним поливом надо было очистить, отряхнуть все листья

от пыли и грязи, чтобы она не мешала солнцу освещать листья и наливать

огурцы соком. Бабка Анна отменно знала агротехнику!.. И вот я таскал на

своих цыплячьих косточках эти бесконечные ведра и поливал эти бесконечные

ряды огурцов; по сухой раскаленной земле между тем не торопясь, немножко

боком передвигались огромные, мохнатые, величиной с мышонка, черные

тарантулы, пауки-крестовики. Они чувствовали себя хозяевами положения. Я им,

а не они мне уступали дорогу.

Бабка Анна хорошо знала не только агротехнику. Ей была знакома и

психология. Горожане готовы были платить любые деньги за эту довоенную

забытую невидаль, за эту сказочную роскошь - за огурцы, за воспоминание о

своем счастливом прошлом. И она это знала вперед и сажала у себя на участке

не картошку, не просо, не лук, не жито, которые нужны были голодным людям,

как сама жизнь, потому не сажала, что их снимешь один раз - и конец, а

огурцы все время идут волна за волной, был бы полив, а солнышка в Поволжье

сколько хочешь! Вот и зрели на грядах живые деньги. И она увозила в, город

мешки огурцов и привозила из города мешки денег. Однажды на разовую

огуречную выручку она прикатила блестящий никелированный велосипед. А ведь

бешеные тысячи стоил он тогда!

А я таскал и таскал под нескончаемый скрип ворот эти, будто кирпичами

нагруженные ведра, рвал свои мышчонки изо дня в день, из недели в неделю без

выходных. Правда, однажды дала она мне с какой-то радости своей жареных

шкварок, целое блюдце (чуть я концы не отдал от этой непривычной пищи), и

однажды разрешила в воскресенье на лодке сплавать на остров, отпустила

нарвать и навялить сумку дикого луку нам с матерью на зиму.

А ведь все эти тысячи рублей вырастали и устремлялись в ее бездонные

мешки не только из благодатной земли, но и из моего непосильного, детского

труда.

Я видел, как самоотверженно, не жалея себя, работали от зари до зари

колхозники: женщины, инвалиды, старики и подростки, - я видел, с каким

радушием, с какой русской открытостью делились они всем, чем могли, с

эвакуированными к ним горожанами. А бабка Анна не упускала свой случай, она

делала деньги...

Саратов eжeвeчерне и еженощно бомбили, горел крекинг-завод. Тысячи тонн

нефти встали черным непроглядным дымом выше самого солнца. Без конца летели

самолеты на Сталинград. Страна, истекая кровью, боролась на своем последнем

рубеже. А бабка Анна возила огурцы, огурцы, огурцы на базар, два раза в

неделю. И два раза в неделю привозила мешки денег или мешки тряпья. Вот так,

сынок, я в упор увидел, что такое собственник, и какое ему дело до морали, и

какое ему дело до своего народа, и какое ему дело до благородства.

С тех пор я много книг прочел - умных, насыщенных цифрами, содержащих

исторические доказательства того, что капитализм - бесчеловечен. А перед

моим взором стояла бабка Анна. Я ведь тогда совсем ребенком был, а она ни

моим трудом, ни моей жизнью совсем не гнушалась: деньги не пахнут, деньги

превыше всего! Шли фашисты на Сталинград, а бабка Анна продавала огурцы и

превращала воду, которую я ведрами таскал с безмерной глубины, в золото.

Приходили похоронки в Усть-Курдюм, траурный листок за листком, то тут, то

там дико кричала вдова, а бабка Анна качала деньги. И ведь заметь, сынок:

собственно говоря, ничего противозаконного она не совершала, а что на нее

работал ребенок-недомерок, так ведь она его приютила, от голода спасла...

Сила собственности, сынок, - это колоссальная сила, но это античеловечная

сила. Кстати, тебе не приходилось ли читать статью о том, как ретивый

садовладелец свалил на землю тяжелым колом подростка, забравшегося к нему в

сад, и долго гвоздил оглушенного парнишку, который, не приходя в себя, через

сутки с небольшим умер в сельской больнице? А собственнику было всего лишь

около тридцати лет. Может быть, это был родной сын бабки Анны?..

И вспоминаются хорошие стихи:

Стряхнуть с себя господ еще не значит Стряхнуть с себя господскую

мораль.

Я представляю себе зримо, воочию, не по книгам, сколь безжалостен в

своем ежедневном существовании капитал, способный переступать ради прибылей

через кровь, через смерть и ребенка, и одного человека, и целых народов! Вот

почему Октябрь для меня - это самое человечное дело, ибо впервые в

человеческой истории приоритет был отдан не наживе и богатству отдельных

особей, а благу всего народа. Впервые на шахматной доске мировой истории

произошла реальная смена короля. Произошла смена определяющего принципа.

...А когда осенью я вернулся в город, мать устроила меня помощником

наладчика на пошивочную фабрику, и я стал получать рабочую карточку и

восемьсот граммов хлеба ежедневно. А главное, очень сердечно относились ко

мне швеи в цеху, они помогали сшивать вечно рвущиеся старые ремни на шкивах

и не нервничали, когда я не умел сразу наладить включение заглохнувшего

мотора. Это были люди!.. Прошли с тех пор уже десятилетия, а я все помню их

доброту. А потом, первого октября (тогда начинали учебный год позже, чем

сейчас), я пошел в очередной - пятый класс.

Вот так, к вопросу о самовыявлении как условии счастья и о том, что не

любая самореализация нужна другим людям.
Глава II.

ЧТО МЫ МОЖЕМ?

РАССКАЗ О ТОМ, КАК Я ЗАГЛЯНУЛ В ВОЛШЕБНЫЙ КОЛОДЕЦ
По-моему, ясно, почему человек, который ставит королем на доску своей

жизни принцип первичных потребностей не только ограничен с точки зрения

высших человеческих возможностей, но подчас, в определенных обстоятельствах,

и просто страшен.

Я хотел бы особо остановиться на том, почему подобная ограниченность,

почему уровень, который мы обозначим кодовым названием "тепло и сыро", -

несчастье. Несчастье для всего человечества и для каждого отдельного

человека. Я уже хотел раньше повести об этом речь, да мысль о страшноватой

сути бабки Анны и ей подобных отвлекла меня. Надеюсь, ты поймешь из

следующего рассказа, почему то, о чем я говорю, также является моим коренным

убеждением: я пришел к нему через неопровержимый, личный опыт, не

понаслышке. Дело в том, что мне довелось в условиях, правда ужасающих,

увидеть, убедиться, сколь огромные возможности таятся в каждом, в каждом без

исключения рядовом нормальном человеке. Не стремиться к реализации этих

колоссальных внутренних возможностей, жить, как живется, - это все равно,

что использовать кусок урана для того, чтобы колоть орехи. А ведь этот же

кусок в соответствующих условиях способен осветить и обогреть целые города,

может доставить караван судов через полярные льды туда, где люди ждут

продукты, машины и топливо. Так нет же, колем орехи...

Я расскажу тебе сейчас историю, которую никому и никогда не

рассказывал. Может быть, психологи или врачи способны что-нибудь в ней

растолковать, объяснить. Я не знаю. Знаю лишь одно - богатство скрытых

возможностей любого человека столь удивительно, что пределов для их развития

и раскрытия нет и не предвидится. Смею полагать, что, когда люди научатся

извлекать собственные скрытые резервы, человечество совершит такой рывок

вперед, равного которому оно не знало за всю свою многолетнюю историю...

Теперь слушай. Это было зимой 1942 г. Мне было двенадцать лет. Я ослеп

от голода. Но прежде чем ослепнуть, пережил совершенно поразительный период

колебаний, какую-то странную амплитуду озарений и жестокой расплаты за них.

Это длилось всего лишь несколько суток. Что же это было?

Однажды, например, во сне с необыкновенной легкостью я начал складывать

стихи. Они возникали сами, практически без какого бы то ни было труда, почти

совсем без усилий. Помню, что речь моя лилась и лилась, стихи были

удивительно гармоничны, мысль развивалась ярко и охватывала какие-то

громадные этапы истории. И это были не отдельные стихотворения, не отдельные

стихотворные строчки, а крайне сложная по замыслу и построению поэма.

Причем, когда стихи текли строка за строкой и складывались глава за главой,

я уже знал, как бы ослепленный или, наоборот, озаренный сияющим провидением,

все ее содержание, весь ее смысл.

Великолепные, каким-то необычным ритмом организованные, с богатейшей

внутренней оркестровкой и необычными рифмами, стихи текли и создавались

целую ночь. Когда утром я проснулся, то некоторое время еще помнил и смысл

поэмы, и весь ее строй, я помнил некоторые ее сквозные образы, но очень

быстро, буквально через несколько часов, все это исчезло из памяти. Конечно,

мне и в голову не пришло записать хоть что-то из того, что я тогда еще

представлял себе. Но протекли эти несколько часов, и на смену легкому,

удивительному состоянию пришла ужасающая, разламывающая изнутри череп

головная боль. Это была такая невероятная боль, от которой я просто начал

слепнуть. Сейчас не помню, сутки или двое продолжалась она, но вот

постепенно затихла. Я отошел от этого ужасающего, омертвляющего страдания и

заснул.

И помню, когда я вновь погрузился в сон, то меня поразила

продолжавшаяся во сне всю ночь игра красок, феерия соцветий. Это было ни с

чем не сравнимое богатство света. Мне впоследствии приходилось несколько раз

в жизни видеть северное сияние. Но то, что привиделось во сне, было

неизмеримо красочней. Во сне разгоралась симфония, организованная каким-то

внутренним смыслом, непостижимым сразу замыслом, симфония удивительных

сочетаний цвета, которые сменялись одно другим, которые переходили одно в

другое, которые были необычайно напряженными по своей интенсивности. В

абсолютной тишине, в глубочайшем безмолвии звучала сотрясающая всю мою

психику, все мое сознание фантастическая цветомузыка. Она принесла с собой

такую высшую радость от прикосновения к законам гармонии, недоступным мне

сейчас, что я до сих пор помню пронзительный восторг, который охватил все

мое существо, когда я осознал, постиг тот высший закон, который определял

сочетания, периоды смены и ритм этих цветных чередований, направление их

изменений, переходы оттенков одного в другой. Очевидно, это было постижение

какого-то глубочайшего, наивысшего закона гармонии, общего и для цвета, и

для музыки, и для математики.

Когда утром я открыл глаза, то все эти цветные трансформации, вся эта

музыка цвета стояла перед моим сознанием сначала с тою же степенью яркости,

но потом это фантастическое пиршество красок стало бледнеть, бледнеть и

исчезло. И после этого все пошло так же, как было прежде: пришла головная

боль, она возрастала с неимоверной скоростью. Потом была пытка этой болью

такая, что я не знаю, как я ее перенес, перетерпел.

Она прошла, и в одну из последующих ночей мне опять начал сниться сон,

но это был уже совсем другой сон. Это было удивительно простое и легкое

сочинение музыки. Музыкальные фразы возникали без всяких усилий, они были

чрезвычайно приятными. В отличие от предыдущей ночи, когда, как мне кажется,

цвета менялись по очень сложным, каким-то с трудом постижимым симфоническим

законам, в данном случае особых глубин, как мне помнится, не было. Была

очень хорошо гармонически организованная музыка, с необычными ритмами, с

никогда дотоле и никогда впоследствии не слыханными мною мелодиями. Под утро

они особенно ощутимо звучали в моей памяти, вплоть до того, что когда я

проснулся, то отчетливо помнил очень своеобразный марш. (Я помнил его в

течение нескольких лет.) А затем все повторилось...

Опять ужасающая головная боль, опять раскалывающийся, разрывающийся

череп, невероятные, бесчеловечные страдания. Могу сказать, что тогда голова

превращалась в единый болевой центр, как будто бы весь мозг превратился в

воспаленный нерв больного зуба. Интересно, что в этот момент зрение мое

обострилось до невозможного предела. Это было какое-то удивительное,

фантастическое зрение, и надо сказать, что не в столь сильной степени, но с

достаточно поразительной силой оно неоднократно возвращалось ко мне и

впоследствии. (Так, например, я мог различить номер на трамвае за два или

даже за три квартала.) Однако что же было дальше?

Не буду сейчас рассказывать тебе о сновидениях, в которых я испытывал

настоящее упоение игрой математических законов, изящным решением каких-то

теорем, бесконечно длинным выведением формул, не буду говорить тебе сейчас о

совершенно непостижимой скорости вычислений, которые проносились в моем

мозгу. Мне открывались тогда сферы чистого знания, с которыми я потом

никогда не сталкивался, и все это не составляло для мозга никаких

затруднений. Он работал на предельно возможном высшем уровне, и это не было

усилием, это было наслаждением.

Что же было потом? А потом после самых страшных головных болей изо

всех, которые были до тех пор, я ослеп. Зрение выключилось, и я остался как

бы в абсолютно темной квартире. Но когда спустя полгода зрение вернулось ко

мне, оно было острым и безукоризненно четким, как после капитального

ремонта...

Кем я стал? Неплохим, кажется, специалистом, мои профессиональные

работы замечены прессой; коллеги, случается, ссылаются на них, бывает, и

спорят с ними; я нахожу в своей работе удовлетворение. Но ведь, сознаемся

откровенно, во всем этом ничего экстраординарного нет! Даже среди наших

знакомых мы можем насчитать сколько угодно таких, которые превосходят меня:

кто - специальной эрудицией, кто - быстротой и гибкостью мышления, кто -

находчивостью, кто - остроумием, кто - тактичностью, кто - спортивным

совершенством. В чем-то я, по-видимому, одарен, в чем-то совершенно бездарен

(так, например, дипломата из меня никогда не получится) - в общем, человек

как человек, каких много. Но мне повезло: я получил редчайшую возможность,

правда, получил ее ценой невероятных мучений и лишений, - возможность

заглянуть в тот волшебный колодец, на дне которого сокрыты необыкновенные

способности человека, возможность проникнуть в потайной ход, ведущий к

реально существующим бесценным сокровищам, которыми рано или поздно

человечество овладеет.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   15

Похожие:

Книга для учащихся iconКнига для учащихся к читателю Для вас, молодых людей, очень полезно...
Основная идея книги — воля как и мускулы, развивается в работе. Книга содержит конкретные рекомендации по самосовершенствованию....

Книга для учащихся iconСписок книг по внеклассному чтению для учащихся среднего возраста
В мире русской литературы. Книга для внеклассного чтения. 5 класс /Сост. Т. Ф. Курдюмова, В. Я. Коровина, И. С. Збаровский. – М.:...

Книга для учащихся iconСписок литературы на лето для учащихся 5-11
Чехов А. "Толстый и тонкий", "Хирургия", "Налим", "Беззащитное существо", "Жалобная книга" и др

Книга для учащихся iconТематическое планирование по литературе для 5 класс
Введение. Книга в жизни человека. Выявление уровня литературного развития учащихся

Книга для учащихся iconДанная книга предназначается для учащихся старших классов средней об
Евгений Онегин" "энциклопедия русской жизни и в высшей степени народное произведение"

Книга для учащихся iconЛитературно-музыкальный утренник для учащихся 5-7 классов
Цель: художественно-эстетическое воспитание учащихся, развитие творческих способностей, речевой культуры учащихся

Книга для учащихся iconСовременное диссертационное исследование по педагогике оценка качества Книга для эксперта
Книга предназначена для экспертов диссертационных исследований, членов Диссертационных Советов, научных руководителей и научных консультантов,...

Книга для учащихся iconВнеклассное мероприятие по литературе для 5-6 классов с использованием...
Цель инсценирования ситуации: развитие предметной и социальной компетенции учащихся, создание условий для формирования учебной деятельности...

Книга для учащихся iconМарта Кетро Как правильно ошибаться. Большая книга мануалов
Книга предназначена для людей с извращённым чувством юмора и альтернативной моралью

Книга для учащихся iconПрограмма факультатива по химии для учащихся 10 классов «Решение...
Для успешного решения задач, поставленных перед школой, необходимо, с одной стороны, обеспечить прочное овладение школьниками программным...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции