Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы




Скачать 247.75 Kb.
НазваниеЖизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы
Дата публикации27.05.2014
Размер247.75 Kb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Лекции > Документы
ЖИЗНЬ АЛЕКСАНДРЫ ФЕОДОРОВНЫ РОМАНОВОЙ,
ПОСЛЕДНЕЙ ВСЕРОССИЙСКОЙ ИМПЕРАТРИЦЫ




     25 мая (6 июня) 1872 года в Дармштадте на юго-западе Германии у принцессы Алисы и принца Луи Гессен-Дармштадтского родилась будущая Императрица Александра Феодоровна Романова. Она была шестою из семерых братьев и сестер, а ее бабушка, королева Виктория, была царствующей королевой Англии. Будущую Императрицу в крещении нарекли именем Виктория Алекс Елена Луиза Беатриса; в семье ее звали Аликс, но чаще - "солнышко" за добрый и ласковый нрав.
     Строгие принципы нравственности и чистоты, которыми отличалась взрослая Аликс, она унаследовала от своей матери. Принцесса Алиса очень любила родную Англию и дала своим детям настоящее английское воспитание в духе простоты и милосердия. Одежда детей была скромна, тоже и пища: овсяная каша на завтрак, вареное мясо с картошкой на обед и "бесконечный ряд рисовых пудингов и печеных яблок". Спали на простых солдатских койках. Утром, по викторианскому обычаю, холодные ванны .
     Принцесса Алиса была замечательной матерью, но, помимо очевидной привязанности к своим семерым детям, она славилась как вдохновительница и добрый гений в работе многих социальных служб своей страны: помогала учреждать больницы, женские благотворительные организации, отделения Красного Креста и женские союзы. Зимой она часто брала детей в дармштадтские больницы и приюты, обучая их с раннего детства доставлять радость другим. Маленькая Аликс часто приносила в больницы цветы от своей матери.
     В то время как жизнь детей была полна смысла и полезных дел, им не возбранялись и веселые шумные игры. По мере того как они росли, Алиса лично следила за их воспитанием, изучая их характеры и направляя согласно индивидуальности каждого.
     С самого раннего детства Аликс мать видела в ней "милую, веселую маленькую девочку, всегда смеющуюся, с ямочкой на щеке". Та характерная застенчивость, с которой ей пришлось бороться всю жизнь, рано начала проявляться в ней.
     Дома Аликс была ласковая, нежная, с незнакомыми же застенчива, и очень страдала от этого. А когда осенью 1878 года умерла ее мать, эта робость стала еще сильнее. В тот год дифтерия буквально опустошила дворец - она поразила всю семью за исключением старшей сестры Аликс - Эллы. Алиса сама ухаживала за детьми. Целые ночи просиживала она у их кроваток, переходя от одной постели к другой. Несмотря на такой преданный уход, маленькая принцесса Мэй умерла в ноябре, а вслед за ней, через неделю, заболела и умерла сама Алиса.
     Позже Аликс скажет, что "это было безоблачное, счастливое детство, постоянный солнечный свет, а потом - огромная туча". Осиротевшая семья с трудом привыкала к новому образу жизни без любимой матери, и, вероятно, с этого времени Аликс стала смотреть на жизнь серьезно, рано познав ее драгоценную хрупкость.
     Сначала у Аликс была гувернантка, потом ее воспитанием занялась Анна Текстон, лично знавшая Гете, а затем Маргарет Джексон, высокообразованная и культурная англичанка, которую до конца жизни любили и почитали ученики. Маргарет не устраивало то чопорное формальное образование, которое в те времена считалось нормой, она старалась сформировать моральные качества у своих воспитанников, пробуждала в них интерес к интеллектуальным вопросам, горячо обсуждала с детьми политические и социальные темы текущих событий. Сплетни не разрешались, и Аликс со своими братьями и сестрами учились говорить отвлеченно.
     К пятнадцати годам Аликс уже хорошо знала историю, литературу, географию, искусство, естественные науки и математику. По мнению многих, она была блестящей пианисткой. Она знала немецкий, английский, французский, а круг ее чтения по истории и литературе был настолько классическим и серьезным, что "Потерянный рай" Мильтона, который она читала как внеклассное чтение, был назван одним из ее биографов "легким чтением". Аликс была очень привязана к мисс Джексон, и всю свою жизнь подписывала письма "к своей дорогой Мэгги" - "твоя любящая крошка королева N 3" - прозвище, которое Маргарет дала маленькой Аликс.
     Учеба перемежалась с долгожданными поездками в Англию к бабушке и кузенам. Королева Виктория любила внуков всем сердцем, и они отвечали ей пылкой привязанностью.
     Впервые Аликс увидела своего будущего супруга на свадьбе старшей сестры Эллы в 1884 году,- та выходила замуж за Великого князя Сергея Александровича, дядю Николая II. Навещая Эллу (Великую княгиню Елизавету Федоровну), она иногда встречалась с Наследником. В 1889 году Николай окончательно был влюблен в Александру, но о свадьбе еще не могло быть и речи. Ей 17, ему 21: считалось, что они слишком молоды. Родители Николая поначалу не очень одобрительно отнеслись к его выбору: им казалось, что с политической точки зрения он мог бы найти что-нибудь более подходящее, чем несовершеннолетняя немецкая принцесса. И, хотя Николай и Аликс переписывались и посылали друг другу маленькие подарки, они расстались почти на пять лет. Оба они, однако, считали, что эти пять лет упрочили их отношения. Сердце Аликс было занято только Николаем; что до него, то он твердо заявил своему отцу, что женится только на Александре.
     Сами они, однако, заговорили о свадьбе лишь весной 1894 года. Огромным препятствием для Аликс была необходимость принять другую веру. Для того, чтобы стать женой правящего Монарха России, ей надо было отказаться от лютеранства и принять Православие. Ее сестра, Великая княгиня Елизавета Феодоровна, поддерживала ее, и вот наступило время изучения и духовных поисков, что окончательно развеяло ее сомнения и привело к принятию Православия.
     Она - активная по натуре - очень усердно готовилась к браку. Эти приготовления не были ограничены выбором одежды и мебели. Они заключались прежде всего в изучении русского языка и Восточного Православного Учения. Священник и богослов о. Янишев, наставлявший ее в Православии, отмечал ее необыкновенно острый ум. Он говорил Великой княгине Елизавете Федоровне, что Принцесса задавала ему такие трудные, глубинные вопросы по богословию, которые он и от самих богословов не слышал, и он, по его собственным словам, "часто чувствовал себя загнанным в угол" и "только царапался как кошка", не находя ответа.
     Благословив, наконец, помолвку сына, отец Николая, Царь Александр III, серьезно заболел и не дожил до свадьбы. Аликс срочно вызвали из Дармштадта, она приехала, чтобы на правах будущего члена Семьи присутствовать у смертного одра Императора. Он умер 20 октября (1 ноября) 1894 года; около него при последнем вздохе были жена и его духовник, о. Иоанн Кронштадтский.
     Сразу после смерти Александра III Николай Александрович и Александра Феодоровна оказались втянутыми в водоворот событий: с одной стороны, их личное горе, с другой - давление Семьи по поводу устройства государственных дел. Под напором пяти братьев и министров кабинета Николай Александрович был вынужден принять на себя бремя правления Империей.
     По их обоюдному желанию и при поддержке родственников, Николай Александрович и Александра Феодоровна поженились менее чем через месяц после смерти Императора. Будучи еще в трауре, они не устраивали свадебных приемов и празднеств. Не было и свадебного путешествия; молодожены уехали жить к матери Николая Александровича в Аничков дворец, где им отвели шесть маленьких комнат. Сохранилось описание внешности Аликс в первые годы ее Царствования. Пишет ее подруга Анна Вырубова: "Никакая фотография не смогла бы отдать ей должное в полной мере, как не смогла бы передать цвет ее кожи, грациозность движений. Такая она была статная, хрупкая, прекрасно сложена, с изумительно белой шеей и плечами. Ее густые золотистые волосы были так длинны, что покрывали ее всю, если она распускала их. Цвет лица - как у ребенка, розовый, ровный. У Императрицы были огромные темносерые блестящие глаза. Позднее печали и тревоги придали ее глазам ту постоянную меланхоличность, которая стала привычкой. А в юности ее глаза сияли живым блеском, и потому в семье ее звали "солнышко". Так почти всегда звал ее и сам Император."
     В мае 1896 года в Успенском Соборе в Москве состоялась последняя коронация Императорской четы из непрерывной Династии Романовых. Николай и Аликс (отныне Александра, по имени, данном ей при крещении и воцерковлении в Православной Церкви) официально стали Императором и Императрицей России. Церемония состояла из Божественной литургии и обряда помазания на Царство. Служба длилась пять часов. После того, как Император произнес клятву, даваемую при коронации, он взял венец из рук архиепископа, и, по русскому обычаю, возложил его сначала на голову себе, а потом, снявши, возложил на голову Императрицы, что означало ее со-правление. Затем Александра Феодоровна сняла венец и надела ее на голову мужа, а на нее возложили меньший венец.
     Александра Феодоровна была глубоко тронута коронацией. Она писала позднее, что это была их вторая свадьба, свадьба с Россией. Она оставила позади все прошлое и теперь чувствовала себя перед Богом матерью всей России. Святость коронации и надежды, связанные с этим, были, однако, омрачены трагедией, которая была как бы предвестницей грядущих бед.
     За коронацией по традици следовали празднества для народа: на Ходынском поле у городских московских стен устанавливали огромные столы. Тысячи крестьян были приглашены на пышную праздничную трапезу как гости Императора, после чего обычно весь день танцевали и пели на лугу. Царь с Семьей должны были прибыть в полдень для участия в празднике. Ранним утром, еще до рассвета, на Ходынке собрались полмиллиона человек, и , хотя никто не помнит настоящей причины несчастья, люди начали теснить друг друга, продвигаясь вперед - возможно, кто-то пустил слух, что будут раздавать подарки, и на всех не хватит. Волнения толпы создали дикую панику, тысячи получили увечья, многих задавили насмерть. Полиция была бессильна перед таким скоплением людей.
     Николай Александрович и Александра Феодоровна были подавлены. Первое побуждение - отменить бал и уединиться в молитвах, но дядюшки Императора и министры настояли на своем: отмена бала нанесет обиду Франции, которая вложила в предстоящий бал столько средств и сил. России после десятков лет исторической вражды с Францией возрождающийся альянс был очень важен из политических интересов в Европе. Императору сказали, что отмена празднеств была бы с дипломатической точки зрения оскорблением, и что бал в честь коронации нужен для упрочения отношений государств. Николай Александрович неохотно согласился, но и сам он, и Александра Феодоровна, и вся Царская Семья провели целый день в московских больницах, навещая раненых. Государь распорядился, чтобы жертвы Ходынки были похоронены в отдельных гробах за его счет, а не в общей могиле. Он назначил персональные пенсии семьям погибших и покалеченных. Спустя некоторое время Николай Александрович рассказывал, как трудно было им сдерживаться на банкете, как часто приходилось прикладывать к глазам салфетки, чтобы спрятать набегавшие слезы.
     Александру Феодоровну очень беспокоила ее неопытность. В отличие от своей свекрови, чье вступление на Престол произошло через 14 лет после замужества, ей пришлось сразу стать Императрицей России. Все было новым для нее: традиции Семьи, народ, язык, а тут еще помехой застенчивость выше всякой меры. Но Александра Феодоровна была охвачена искренним желанием быть полезной новой стране и ее людям. Вот что писала ее близкая подруга Анна Вырубова:
     "Императрице, пришедшей к ним из маленького немецкого княжества, где каждый, по крайней мере, старался заняться каким-нибудь полезным делом, не по вкусу пришлась праздная и равнодушная атмосфера русского высшего общества. С энтузиазмом принялась она в первые же дни своей власти предпринимать попытки изменить что-нибудь к лучшему. Один из ее первых проектов - организация общества рукодельниц, состоящего из придворных дам и кружков, каждый из членов которого должен был своими руками сшить три платья в год для бедных. Кружок этот, к сожалению, процветал недолго. Слишком чужой была идея для нашей почвы. Тем не менее, Императрица настаивала на создании по всей России трудовых домов, мастерских, где могли бы найти работу безработные мужчины и женщины, особенно те несчастные женщины, которые из-за своего нравственного падения потеряли положение в обществе."
     Несомненно, такие нововведения не могли приветствоваться при Дворе, где слишком привыкли к праздному образу жизни, и вторжение иностранки с идеями благотворительности для бедных и пользы обществу вызвало недовольство. Сразу же начались сплетни, Александру Феодоровну не взлюбили, и это продолжалось в течение всего ее Царствования. Великая княгиня Ольга Александровна, сестра Николая II, пишет:" Из всех Романовых ей досталось больше всего злословия. Она вошла в историю такой оклеветанной! Я больше не могу читать всей этой лжи и гнусностей, которые о ней написали. Я вспоминаю, что многие вещи я едва выносила, будучи подростком. При Дворе моей матери считали, что она все делала не так. Помню, однажды у нее была жуткая головная боль; она вышла к обеду бледная, и я слышала, как за столом говорили, что она в плохом настроении, потому что наша мать разговаривала с Ники о каких-то назначениях министров. Даже в самый первый год - я помню это очень хорошо - если Аликс улыбалась, считали насмешкой. Если она выглядела грустной - говорили, что злится."
     И хотя среди ее новых родственников и придворных были те, на чью симпатию и понимание Александра отвечала верной дружбой, все же в основном свои чаяния и интересы она делила с людьми не своего класса. Ольга Александровна была, вероятно, одна из немногих, кто знал, какую помощь Императрица оказывала своему мужу в первое время после свадьбы:
     "Она была просто совершенство в своем отношении к Ники, особенно в те первые дни, когда на него свалилось столько государственных дел. Ее мужество, несомненно, спасло его. Неудивительно, что он звал ее "солнышко" - ее детским прозвищем. И она оставалась единственным солнечным светом в его далеко небезоблачной жизни. Мы часто пили чай вместе. Я помню, когда он входил - усталый, иногда раздраженный после переполненного аудиенциями дня. И никогда Аликс не сделала или не сказала чего-то неподходящего. Мне нравились ее спокойные движения. Ни разу я не почувствовала, что она тяготится моим присутсвием".
     В 1895 году родилась первая дочь, Ольга. Александра Феодоровна, очутившись перед натиском все возрастающего непонимания и неприязни Двора, полностью ушла в семейную жизнь и дела милосердия. Здесь она чувствовала себя нужной, это стало ее целью, поскольку общество отвергло ее.
     Она писала своей сестре, принцессе Виктории:
     "Тебе пишет сияющая, счастливая мать. Можешь представить себе наше бесконечное счастье теперь, когда у нас есть наша драгоценная малышка, и мы можем заботиться и ухаживать за нею".
     За Ольгой последовали еще трое дочерей и сын: Татьяна в 1897, Мария в 1899, Анастасия в 1901 и Алексей в 1904. Александра Феодоровна сама кормила их - для Монаршей особы того времени это было отступлением от условностей, тогда было принято нанимать кормилицу. Дети подрастали, и она включалась в их воспитание и образование.
     Режим для детей был обычным, не отягощенным обязанностями, привычными для Царской Семьи. Император и Императрица были верны принципам их собственого воспитания: большие, хорошо проветренные комнаты, где жили девочки, жесткие походные кровати без подушек, холодные купания (теплые разрешались вечером). Подрастая, дети обедали вместе с родителями. Еда была простая: говядина, свинина, борщ или гречневая каша, вареная рыба, фрукты. Не принимая расточительного образа жизни большей части высшего общества России, Николай Александрович и Александра Феодоровна хотели постепенно привить чувство настоящих ценностей и своим детям. Такое благотворное моральное и духовное воздействие ясно обозначилось в их короткой жизни. Как писал один близкий человек: "Поскольку они вели такую простую жизнь, они были просты в обращении и не придавали значения своему положению, у них не было и намека на высокомерие".
     Часто в комнате Императрицы проводились "семейные вечера" детьми и близкми друзьями или родственниками. Музицировали, читали, беседовали, занимались рукоделием. Если Император мог присоединиться к ним - а он обычно был занят до полуночи, работая с государственными бумагами, - он приходил и читал вслух, причем любимым его чтением были рассказы и стихи из русской литературы или Евангелие.
     Как правило, дети редко принимали участие в светских приемах, за исключением тех случаев, когда этого требовал Дворцовый этикет. Им было трудно обзавестись друзьями. Императрицу страшила мысль о влиянии на ее дочерей сильно избалованных молодых женщин высшего класса с их глупыми и подчас жестокими светскими сплетнями. Когда родился сын, Александра Феодоровна выбирала ему друзей из числа детей дворцовых слуг, воспитателей и доктора.
     Александра Феодоровна полностью посвятила себя Семье, России, и вместе с тем росло и углублялось ее православное благочестие. Она особенно почитала Богородицу, любила молиться перед иконой Казанской Божией Матери в московском Соборе.
     Императрицу часто упрекали в фанатичной религиозности, полуистерической мистичности. Но эти обвинения беспочвенны.
     Едва ли можно назвать фанатичной любовь Александры Феодоровны к церковной истории, к святым, к иконам, ее попытки воплотить религиозные ценности в жизни общества путем благотворительности и милосердия. Все это делало ее общение с дамами высшего света напряженным, больше и больше увеличивая разрыв между ними.
     12 августа 1904 года Император Николай Александрович написал в своем дневнике: "Великий, незабываемый день: милость Божия явно посетила нас. Сегодня в час Аликс родила сына. Мальчика назвали Алексеем". Наконец-то появился Наследник на Престол. Самый младший из детей Императрицы Александры Феодоровны был первым Наследником, рожденным Царствующей четой со времен XVII века. Долгожданным рождением Цесаревича Царская Семья была - по вере - обязана молитвам преподобного Серафима Саровского: Александра Феодоровна совершила паломничество к раке с мощами Преподобного, просила о сыне. Ребенок родился крепким, здоровым, "с густыми золотыми волосами и синими глазами". Это был милый веселый мальчик, и только спустя несколько месяцев родители стали замечать с беспокойством первые признаки гемофилии. Носителями этой болезни обычно являются женщины, наследуют же ее их сыновья. Александре Феодоровне этот генетический дефект достался от бабушки, королевы Виктории, и она передала его Алексею. Даже когда удавалось контролировать внешние кровотечения и уберечь мальчика от малейших царапин, которые могли бы оказаться фатальными, ничего нельзя было сделать с внутренними кровоизлияниями - они вызывали мучительные боли в костях и суставах.
     Это был страшный удар для всей Семьи - никто не мог облегчить страдания ребенка. Родители никогда не оставляли надежды на улучшение, но всем было ясно, что Алексей может не дожить до восшествия на Престол.
     Так начались годы напряжения и тревоги для Александры Феодоровны. Ее бдения около кроватки сына будут длиться дни, а то и недели, во время повторяющихся приступов болезни.
     В то же время пошатнулось здоровье и Александры Феодоровны. Она с детства мучительно страдала радикулитом и вынуждена была иногда передвигаться на коляске. Это, в сочетании с трудными частыми беременностями, когда она неделями порою была прикована к постели, усугублялось необходимостью участвовать в официальной жизни Двора и общественных делах, несмотря на болезнь. В 1908 году. Когда Алексею был поставлен диагноз гемофилии, это вызвало у нее хроническую болезнь сердца. Сестра ее мужа Ольга Александровна писала, что порою Александре Феодоровне было очень плохо: "Ее дыхание учащалось, часто я видела, что губы ее синели. Постоянная тревога за Алексея окончательно подорвала ее здоровье".
     Царь, предупрежденный докторами, вывез ее в Германию на лечение. Он был очень обеспокоен ее болезнью и впоследствии говорил: "Я бы все сделал, хоть в тюрьму пошел, лишь бы она выздоровела". Лечение в Германии было не очень успешным, но Александра Феодоровна переносила свою болезнь с присущим ей мужеством.
     Нетрудно проследить непонимание в обществе и растущую непопулярность Царицы. Не желая афишировать свое ухудшающееся здоровье, Александра Феодоровна поневоле становилась добычей дворовых пересудов, которые пережили ее саму.
     Частые роды, слабое здоровье, забота об Алексее - все это значительно уменьшало ее возможности выполнять многочисленные общественные дела. Она очень хорошо знала Россию, но не любила помпезности и всякого рода церемониальные обязанности Двора; кроме того, ее застенчивость часто вызывала слухи о ее высокомерности, а также преувеличенные, доходящие до абсурда, злословия о ее прогерманских симпатиях и нелояльности к России.
     Императрица Александра Феодоровна обладала сильным характером, отличительной чертой которого являлась любовь к мужу и детям. И хотя она получила блестящее образование и обладала острым умом, все же жила она скорее сердцем, чем разумом. Она проявляла верность и большое расположение к тем, кого любила, и, если приходилось выбирать между чисто рациональной логикой и любовью, обычно выигрывало сердце.
     По своей инициативе Александра Феодоровна учреждала работные дома в России, школы для сиделок и ортопедические клиники для больных детей. Личный доход самой Императрицы был невелик, и ей приходилось урезывать свои расходы, чтобы выделить деньги на нужды благотворительности. В октябре 1915 года ей пришлось известить просителей, чтобы они подождали начала года, потому что свой годовой доход она истратила на вдов, раненых и сирот.
     Во время голода 1898 года она пожертвовала 50.000 рублей из своего частного фонда для голодающих в деревне - что составляло восьмую часть годового фамильного дохода - это помимо обычных трат на благотворительные нужды.
     Другой такой заботой Александры Феодоровны была школа народного искусства. Желая возрождать и развивать старые вымирающие крестьянские ремесла, Александра Феодоровна организовала школу, где молодые крестьянки и монахини проходили двухгодичный курс обучения народному рукоделию и изобразительному искусству.
     В свою очередь, эти женщины потом учили возрожденному ремеслу других - в мастерских деревень и монастырей.
     К большому огорчению Александры, ей не удалось осуществить один из самых заветных своих планов - она хотела улучшить академическое образование женщин. Аристократия, опекавшая частные учебные заведения, была обижена ее критикой системы образования как непрактичной и устаревшей и не приняла предлагаемых ею планов реформ.
     Благотворительная деятельность - вот то, чему Императрица отдавала себя с присущей ей самоотверженностью, помимо узкого круга Семьи и друзей.
     Многие авторы повторяли расхожее мнение о том, что Александра Феодоровна жила изолированно и чуждалась людей. Однако, из достоверных источников известно, что многое ей приходилось делать не по своему желанию, а согласно обязательствам. Летом, когда Царская Семья выезжала в Крым, "Императрица часто сидела у реки или у автомобиля - далеко ходить она не могла. Ей нравилось разговаривать с проходящими мимо сельчанами, и кончалось это обычно помощью людям, которые сначала не знали, с кем они говорят"(баронесса Буксгевден).
     Когда началась Первая Мировая война, Александра Феодоровна со всем присущим ей пылом принялась за новые хлопоты. Она оказывает помощь по распределению средств на нужды войны, организовывает медицинские пункты, приспосабливает под госпитали все дворцы, которые только было возможно; Петровский и Потешный в Москве, а также Николаевский и Екатерининский были первыми переоборудованы для этих целей. В дворцовом госпитале она со своими дочерьми организовала курсы сестер милосердия и сиделок. К концу года под ее опекой было уже 85 военных госпиталей и 10 санитарных поездов. В начале войны она приказала сделать ко дворцам пристройки, чтобы разместить там жен и матерей госпитализированных солдат, а также организовала пункты в Санкт-Петербурге для изготовления перевязочного материала и медицинских пакетов, где работали женщины разных классов.
     Современные авторы беспечно продолжают описывать Александру Феодоровну как самовлюбленную и избалованную - будто бы до того, как разразилась война, она вставала с постели только поздно утром, и почти никто не упомянет о том, что это делалось по предписанию врача, поскольку у нее было больное сердце. И напротив, когда она, не взирая на слабое здоровье, во время войны начала ухаживать за ранеными, чьи страдания были неизмеримо более тяжелы, чем ее собственные, Императрицу стали обвинять в импульсивности и истеричности. К концу 1914 года такая изматывающая работа дала себя знать, и она несколько недель не вставала с постели. К 1916 году Александра Феодоровна была окончательно изнурена.
     Будучи на фронте и не имея возможности заниматься внутренними делами государства, Николай Александрович нуждался в человеке, который мог бы осуществлять надзор за текущими делами и заниматься внутренней политикой. И все чаще Николай Александрович обращался за помощью к Александре Феодоровне. В течение многих лет участие Царицы в делах государства сводилось к воспитанию детей - особенно Царевича, делам милосердия и заботе о своем слабом здоровье. Но теперь она откликнулась на призыв мужа и, сделав сначала несколько робких шагов, она в дальнейшем приобретает доверие, работая с министрами, и побуждает их к переменам, которые считает необходимыми. Правление Александры Феодоровны носило неофициальный характер, хотя в России было принято передавать бразды правления Царице в случае временного отсутствия супруга.
     Глубокая неприязнь к Императрице со стороны прогрессивного общества была вызвана ее дружбой с Распутиным и тем влиянием, которое он, предположительно оказывал на нее и Николая II.
     Григорий Распутин не был ни священником, ни монахом; он был почти неграмотным странником, родом из Сибири. С согласия жены он ушел из своей деревни странствовать по святым местам - в то время это было распространенным явлением среди русских крестьян. Как свидетельствует дочь Григория Распутина, Мария, он еще ребенком обнаружил в себе природный дар прозорливости. Когда Григорий стал старше, исцеления по его молитвам сделали его известным в родных местах. В 1903 году Распутин появился в Санкт-Петербурге и был представлен в аристократических кругах благодаря своей известности странника и прозорливца. Затем, в 1905 году, его представили Императору и Императрице в доме одного из родственников Царской семьи, а позднее пригласили в Царское Село - рассказать о своих странствиях.
     Великая княгиня Ольга Александровна, сестра Николая II, рассказывает: "Он не был ни святым, ни дьяволом. Для Ники и Аликс он оставался тем, кем был на самом деле - крестьянином с крепкой верой в Бога и даром исцеления. В его встречах с Императрицей не было ничего мистического - все это плод воображения людей, никогда не встречавших Распутина во Дворце. Некоторые даже превратили его в приближенное лицо. Другие называли его то монахом, то священником. Он же не занимал никакого положения при Дворе или в Церкви, и не было в нем ничего привлекательного или захватывающего, как считали люди, кроме несомненного дара исцеления. Он был простой странник".
     Да, у Распутина было трудное прошлое, он искренне признавал свои грехи и говорил, что ему есть в чем каяться на исповеди. С самого начала его появления в обществе, отец Иоанн Кронштадтский и архимандрит Феофан, духовник Царской Семьи, говорили, что чувствовали его искренность.
     Скорее всего, отношения Распутина и Царской Семьи не шли дальше вечерних его рассказов, если не считать периодических приступов болезни Алексея. Однажды в 1907 году в Царском Селе во время особенно тяжелого приступа Алексей упал в саду. Как и в прежних случаях, нога в месте удара сильно распухла, удар при падении вызвал внутреннее кровотечение, и через несколько часов Наследник корчился от невыносимой боли. К полуночи врачи не оставили родителям никакой надежды: кровотечение остановить не удавалось. Александра, отчаявшись спасти жизнь сына, попросила молитв Распутина.
     Ольга Александровна пишет:
     "Он приехал во Дворец около полуночи или даже позднее. Я к этому времени ушла к себе, а рано утром Аликс позвала меня к Алекею. Я глазам своим не поверила. Мальчик был не только жив - у него был здоровый вид. Он сидел в постели, температура нормальная, глаза ясные, и не следа опухоли на ноге. Вчерашний ужас стал бесконечно далеким кошмаром. Позже я узнала, что Распутин даже не дотронулся до ребенка, а просто стоял у постели в ногах и молился. Конечно, тут нашлись люди, утверждавшие, что молитва Распутина просто совпала случайно с выздоровлением моего племянника. Но прежде всего - любой доктор подтвердит, что такие сильные приступы не проходят за какие-то несколько часов. Во-вторых, такое совпадение могло быть, скажем, раз или два, но я даже не могу сосчитать, сколько раз повторялись такие случаи".
     Не только Алексею помогали молитвы Распутина. И маленький сын Лили Ден, и Анна Вырубова были на краю смерти из-за опасной болезни; он приходил, молился об их исцелении, и они были спасены. Согласно свидетельству баронессы Буксгевден, премьер-министр Столыпин, проницательный, умный государственный деятель, призывал Распутина помолиться у постели своей дочери, когда взрывом бомбы террориста, метившего в самого Столыпина, она была тяжело ранена и искалечена. И это при том, что личная антипатия Столыпина к Распутину была общеизвестна.
     Но не исцеления Распутина волновали общественное мнение: словно осиное гнездо, оно было растревожено слухами о его пьянстве и развратничестве, необоснованно примешивая сюда даже самих Царя и Царицу. О Распутине и Александре Феодоровне, а иногда даже и о самом Царе, ходили нелепейшие слухи. Те, кто близко знал Царицу, полностью игнорировали все это - к несчастью, таких было меньшинство.
     Частые посещения Дворца Распутиным - явное преувеличение. Согласно свидетельствам тех, кто знал это наверняка, Великой княгини Ольги Александровны, баронессы Буксгевден, Лили Ден, Пьера Жильяра и Анны Вырубовой, он на самом деле бывал во Дворце редко; в первые годы после своего представления ко Двору примерно раз в месяц, потом и того реже. Баронесса Буксгевден пишет: "Я жила в Александровском дворце с 1913 по 1917 год, моя комната была рядом по коридору с детской. Ни разу я не видела Распутина в обществе Великих княжон".
     На все нападки у Александры Феодоровны был один ответ: "Они его ненавидят за то, что он любит нас". И это замечание не было лишено основания. Императрица видела, что многие их друзья клеветали на Распутина именно потому, что они были ее друзьями. В.Н.Воейков, последний комендант Царскосельского дворца, добавляет: "Трудно найти ответ на эти доводы, потому что и Император, и Императрица все больше убеждались - и не без оснований, - что любой приближенный к ним человек, пользующийся их доверием, обязательно должен пасть жертвой лжецов и завистников".
     Ни Александра Феодоровна, ни Царь не были слепыми приверженцами "власти" Распутина. Это видно из письма Государя, написанного Александре Феодоровне в сентябре 1916 года, за несколько месяцев до революции. В основных источниках это письмо не цитируется.
     "Мнение нашего Друга о людях весьма странное, как ты и сама знаешь, поэтому надо быть очень осторожным, особенно, при назначении на высокие посты. Здесь надо все тщательно обдумывать. А с кого начинать? Голова идет кругом от этих перемен. По-моему, они слишком часты. В любом случае, для внутренних дел страны это нехорошо, поскольку любой новый человек приносит с собой перемены в управлении делами".
     "В 1916 году политическая обстановка в столице и во всех больших городах становилась все более и более угрожающей. Перемены 1916 года взбудоражили умы людей, и, естественно, начались волнения. Русскому характеру присущи колебания от крайнего оптимизма до глубокого пессимизма, и сейчас в ходу был самый мрачный взгляд на будущее. Ответственность за все несчастья ложилась на Правительство, без скидок на крайне трудную ситуацию. В тылу критиковали все происходящее на линии фронта. Революционные организации, притихнув на время, со своей стороны, подливали масла в огонь. Особое усилие они направляли на обличение Царствующей четы", - пишет баронесса Буксгевден.
     1917 год. Когда в Санкт-Петербурге произошли серьезные волнения, Дума направила Царю на рассмотрение в штаб-квартиру фронта послание, содержащее призыв к срочным конституционным уступкам. Хотя окружающие лица советовали Николаю II рассматривать эти доклады как преувеличение, он немедленно стал готовиться к отъезду в Царское Село. К понедельнику 28 февраля (12 марта) войска подняли мятеж. В Москве и Санкт-Петербурге началась неразбериха. Утром в четверг Николаю II представили петицию об отречении в пользу Царевича; левое крыло давило на него, предлагая установить Временное Правительство, а правое (куда входили и его родственники), надеялось установить единовластное правление через регентство над Царевичем.
     Загнанный в угол, Император подписывает акт об отречении в пользу своего брата Михаила. Слабое здоровье Царевича Алексея и возможность того, что его могут отделить от Семьи, если бы Николай II отрекся в его пользу, повлияли на его решение, и он передал бразды правления брату.
     Великий князь Михаил, мужественный человек и чуткий политик, провел в армии много лет и имел офицерские награды. Перед лицом революционных монархических настроений он согласился принять правление государством, но лишь в том случае, если ему будет предоставлено прошение от конституционного органа. Прошения не последовало.
     Вечером 28 февраля (12 марта) Родзянко, Председатель Государственной Думы, приказал Царице уехать из Царского Села вместе с детьми. Она отказалась, сказав, что дети слишком больны и что она не хочет делать ничего такого, что может быть истолковано как побег. Родзянко согласился оставить Царицу с приближенными во Дворце под домашним арестом до приезда Императора. Как всегда, Александра Феодоровна боялась не за себя. Когда прибыла депутация от Думы осмотреть Дворец и предпринять меры безопасности, ее спросили, нуждаются ли они в чем-либо. Она ответила, что у детей есть все необходимое, но она просит не закрывать военные госпитали.
     В следующую пятницу Лили Ден ждала Александру Феодоровну в ее комнате. Царица вошла только что после свидания с Великим князем Павлом, который сообщил ей известие об отречении.
     "Лицо ее было искажено болью, глаза полны слез. Я бросилась к ней, чтобы поддержать ее, пока она не дойдет до письменного стола у окна. Она тяжело прислонилась к нему, взяла меня за обе руки и сказала прерывистым голосом:
     ''Отрекся! Бедный мой, - один там, и страдает. О Боже, как ему тяжело - и нет никого утешить''"(Лили Ден). Несколько минут спустя она скажет баронессе Буксгевден: "Все к лучшему. Это воля Божия. Бог допустил это для спасения России. Только так и нужно сейчас".
     Даже в тревожной обстановке Александра Феодоровна не оставляла своего милосердия. Лили Ден вспоминает, что однажды Царица помогла ей застелить постель и дала дополнительное одеяло:
     "Ужасно холодно, - сказала она, - хочу, чтобы тебе было уютнее, Лили, вот тебе еще одеяло".
     Телеграф был захвачен, и лишь несколько дней спустя Александра Феодоровна смогла получить весточку от Императора. После отречения ее телеграммы к Николаю Александровичу возвращались обратно с издевательской надписью на конверте: "Адресат неизвестен".
     Ситуация во Дворце быстро ухудшалась. Воду теперь таскали вручную из пруда в парке. Электричество отключили, лифт не работал, и Александре Феодоровне с больным сердцем было все труднее взбираться по ступенькам к своим больным. Она задыхалась и часто была на грани обморока. Лили приходилось поддерживать ее, пока она поднималась по лестнице.
     Александра Феодоровна ожидала приезда Николая Александровича; ее все более тревожила возрастающая враждебность солдат дворцовой охраны и радикально настроенных членов Временного правительства. Несколько дней подряд она и Лили жгли личные бумаги: частные письма от бабушки - королевы Виктории, от отца, многие из писем Николая Александровича, которые он писал в период ухаживания за нею - все пошло в огонь. Она не хотела, чтобы кто-нибудь видел эти дорогие для нее записи, и оставила ту часть переписки между нею и Николаем Александровичем, которая могла бы понадобиться в суде, если таковому суждено быть.
     Вечером 29 февраля (13 марта), за два дня до отречения ее супруга от Престола, Александра Феодоровна услышала, что войска подняли мятеж, и что ко Дворцу движется огромная толпа. Она накинула пальто на свое сестринское одеяние, взяла Царевну Марию Николаевну и спустилась к солдатам, охраняющим Дворец. Был сильный мороз, но она подходила к каждому по очереди, и благодарила за верность. Она не хотела, чтобы из-за нее пролилась кровь и просила не делать ничего, что спровоцировло бы убийц, начать переговоры с толпой, чтобы избежать драки. Драки не было, но через два дня она увидела спущенный флаг полка дворцовой охраны, а от Дворца, по приказанию Временного правительства, уходила охрана - люди, которых она знала столько лет. Софи Буксгевден говорит: "Она смотрела на все это со слезами; никакая личная угроза не могла заставить ее плакать - но сейчас она плакала". Для Александры Феодоровны спуск флага означал потерю ее любимой России.
     К заключению в Царском Селе мало-помалу привыкли, хотя жизнь была полна ограничений. Новые охранники были безжалостны и грубы. Они наслаждались своими грубыми выходками, считая, что таким образом Александра Феодоровна получает свое возмездие.
     Но бывали и светлые эпизоды. Баронесса Буксгевден вспоминает, что часто "после разговоров с Императором или детьми враждебность солдат исчезала. Они видели, что это не свирепые монстры, как их учили верить. Но по отношению к Императрице они были недружелюбны - и по их поведению можно было видеть, какая пропаганда ведется среди них". Но были и исключения. Был случай, когда солдат, недружелюбно настроенный по отношению к Александре Феодоровне, после разговора с ней изменил свое мнение.
     К середине августа Царскую Семью перевезли в Тобольск. Александра Феодоровна учила детей, читала, вышивала. Она и девочки связали теплую шерстяную одежду к Рождеству и подарили каждому из домочадцев. По воскресным вечерам устраивались небольшие театральные представления.
     Когда начался Великий Пост, пьесы прекратились. Гиббс, учитель английского языка, пишет, что "Императрица сделала каждому копию Канона [Андрея Критского] на русском языке". "Сделать копию" - это значит от руки переписать 25 страниц Канона.
     Среди охранников в Тобольске были как добрые, так и враждебно относящиеся к Царской Семье. Из скромной записи в дневнике Александры Феодоровны мы узнаем, что в сочельник она сама лично наряжала елку и приготовила угощение для охранников, и, войдя к ним, дала каждому из двадцати по Евангелию и по закладке, изготовленной собственноручно.
     После Рождества 1917 года всю охрану сменили, сочувствующих не осталось. Настроенные крайне враждебно, новые караулы солдат стали во всем ограничивать узников.
     9 (22) апреля 1918 года прибыл из Москвы новый комиссар, Василий Яковлев. Он привез приказы перевезти Царскую Семью к неизвестному месту назначения. Хотя, вероятно, их путь лежал в Москву, поезд был остановлен в Екатеринбурге местными солдатами. Яковлев передал Царя и Царицу и Великую княжну Марию, доктора и трех слуг (из-за приступа болезни Алексея других заключенных оставили в Тобольске) властям Екатеринбурга.
     Условия были хуже, чем в Тобольске. Хотя Алексей Николаевич был еще недостаточно здоров, комендант решил перевезти детей и всех остальных в Екатеринбург.
     Охрана была подобрана из экстремистов с расчетом на их враждебность и презрительное отношение к Семье Русского Царя. Но и они не всегда оставались бесчувственными.
     2 (15) июля без всяких объяснений привели местного священника, чтобы совершить Литургию. Вся Семья и домочадцы исповедались и причастились. Когда дошли до заупокойных молитв, вся Семья неожиданно встала на колени, а одна из Великих княжон зарыдала. Догадывались ли они о своей судьбе, этого никогда не узнать.
     ...Их разбудили около полуночи и повели в подвал дома, где велели ждать; подступала Белая Армия, и надо было их куда-то перевезти. Внесли три стула. На один села Александра Феодоровна, на другой - Николай Александрович, он взял на колени Алексея Николаевича, и тот положил ноги на третий стул.
     Через некоторое время в комнату вошли комендант и охрана. Комендант Янкель Юровский быстро сказал: "Мы должны вас расстрелять". Николай Александрович, поднявшись, чтобы заслонить Александру Феодоровну и Алексея Николаевича, только и успел сказать: "Что?" - как пуля попала ему в голову - он был убит наповал. Первый выстрел был сигналом для охраны открыть огонь, и через минуту все были мертвы, кроме 16-летней Анастасии, которая упала в обморок, и служанки Анны Демидовой - обе были заколоты штыками и забиты до смерти. Александра Феодоровна умерла, осеняя себя крестным знамением.
     Так закончились жизнь и Царствование последней Императрицы России.
     В 1981 году Зарубежная Церковь канонизировала Царскую Семью как мучеников вместе с многими погибшими в результате гонений от рук коммунистов. Хотя Александра Феодоровна и ее Семья не являются мучениками в том значении, что и те, кто пострадал исключительно за веру во Христа, Царская Семья принадлежит к лику святых, именуемых страстотерпцами. Мы не делаем из Александры Феодоровны идола, но должны воздать ей должное как праведной женщине, и простить ей и ее мужу те ошибки, о которых они скорбели в ссылке и проявить такое же благородство характера, какое они показали своим тюремщикам, веря, как верили и они, что в конце их ошибки и добродетели "все пойдут на пользу тем, кто любит Бога".


Текст напечатан на основе книги монахини Нектарии (Мак Лиз)
Составитель: Павлов М., Dr-Mike@yandex.ru



© http://rulight.fromru.com - "Светильник земли Русской" - каталог ресурсов о преп. Сергии Радонежском






Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconЛебедева Ю. В. и Романовой А. Н. «Программы общеобразовательных учреждений:...
Лебедева Ю. В. и Романовой А. Н. «Программы общеобразовательных учреждений: Программа литературного образования: 5-11 классы». –...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconМилорад Павич Начало и конец романа
Борхес хотел видеть лица первой сотни своих читателей. Мое желание отлично. Не стоим ли мы все перед вызовом увидеть лица последней...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconО проведении муниципального этапа Всероссийской олимпиады школьников
В соответствии с Положением о Всероссийской олимпиаде школьников и в целях повышения качества подготовки учащихся, стимулирования...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconМ. В. Ломоносов "Вечернее размышление о божьем величестве"; "Ода...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconСписок литературы для летнего чтения
...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconИтоговый мониторинг по литературе 7 класс 2009
...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconИтоги школьного тура Всероссийской олимпиады школьников в 2011-2012 учебном году
В соответствии с графиком в октябре-месяце проведены школьные олимпиады в рамках Всероссийской предметной олимпиады школьников по...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconО проведении заключительного этапа всероссийской олимпиады
В соответствии с пунктом 51 Положения о всероссийской олимпиаде школьников, утвержденного приказом Министерства образования и науки...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы iconЛитература для летнего чтения
Ломоносов М. В. «Вечернее размышление о Божием Величестве…», «Ода на день восшествия на Всероссийский престол Ее Величества государыни...

Жизнь александры феодоровны романовой, последней всероссийской императрицы icon1. Общая характеристика журналистики последней четверти XVIII века в именах и цифрах
Общая характеристика журналистики последней четверти XVIII века в именах и цифрах

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции