Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003




НазваниеХуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003
страница5/14
Дата публикации12.05.2014
Размер1.8 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Лекции > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Частная жизнь


 

«Я никогда не боялся смерти, потому что тысячу

раз был от нее на волоске».

«Став знаменитостью, я больше всего боялся

потерять друзей».

 

Многие читатели Коэльо, наверное, хотели бы знать о его частной жизни, знать, как ведет себя за закрытой дверью один из самых читаемых писателей в мире. Чего он боится, в чем состоят его маленькие радости, его печали? Те, кому посчастливилось поближе познакомиться со знаменитостью, понимают, что на самом деле нет никакой знаменитости, потому что Пауло Коэльо, несмотря на всю свою славу, несмотря на миллионы долларов, которые он получает за свою работу, остался открытым, готовым помочь, щедрым, искренним человеком.

Это человек, который не скрывает темных сторон своего прошлого и живет, с энтузиазмом относясь ко всему, что делает, и к тому доброму отклику, который вызывают его книги прежде всего у молодежи. Об отрицательных отзывах он, как правило, сразу же забывает и даже оправдывает их. Зависть кажется ему самым большим и самым глупым из всех грехом. Так он святой? Вовсе нет. Коэльо —человек с большими страстями, с большими недостатками, порой очень вспыльчивый, с некоторой долей тщеславия. Он способен быть очень жестким, когда хочет: Но в то же время невероятно отзывчивый, искренний в своем желании помочь другим обрести свою судьбу. Это помогло ему пережить тяжелые, а порой трагические события прошлого, из-за которых он не раз оказывался на грани безумия и смерти.

 

Какова твоя частная жизнь? Ты оберегаешь ее от вторжений?

— Нет, не оберегаю. Но давай сначала уточним, что ты имеешь в виду под частной жизнью.

То, что не является публичной жизнью, все личное.

— В Бразилии я обычно веду довольно замкнутый образ жизни... Не потому, что оберегаю свою частную жизнь, и не потому, что мне есть что скрывать, — хотя, конечно, есть, как любому другому человеку. Но то, что я скрываю, я стараюсь прятать совершенно открыто. Это лучший способ что-то скрыть. Я это делаю на глазах у всех, так что никто в это не верит, и все говорят: «Не может быть». Но это так.

Ты считаешь себя общительным человеком?

— Нет. Я скорее человек замкнутый, хотя тут тоже следовало бы уточнить. Я очень люблю свою работу, я энтузиаст своего дела. Если надо куда-то ехать, я еду; если надо делать самое трудное для меня, то есть выступать с лекциями, я выступаю. Что касается интервью, они мне даются легче, потому что это похоже на обычный разговор. А вот публичные выступления приводят меня в ужас.

А твои многочисленные поездки? Ты ведь проводишь больше полугода в разъездах по всему миру.

— Я действительно провожу больше времени за пределами Бразилии, чем дома, —ты и сам знаешь, в наше время издательства хотят, чтобы автор рекламировал свои книги. По правде говоря, поездки, гостиницы, аэропорты, — не то чтобы я получал от всего этого удовольствие, но переношу это стоически. На самом деле мне это не мешает, это часть моей жизни. Это дает мне возможность встречаться со столькими читателями, чувствовать биение их сердец, делиться с ними своими мечтами и мыслями. В таких встречах с людьми есть очень волнующие моменты. Мне это нравится, это очень обогащает. Кроме того, когда путешествуешь, знакомишься с интересными людьми, которые могут сыграть важную роль в твоей жизни. К примеру, и мы с тобой, если ты помнишь, познакомились благодаря очередной моей поездке в Мадрид, на презентацию «Пятой горы».

Ты не против путешествий, несмотря на то, что боишься летать на самолете?

— Нет, я уже не боюсь, это было раньше. Это у меня прошло в Авиле, в городе святой Терезы де Хесус, великого испанского мистика. Я пережил очень яркий религиозный опыт и расстался со всеми своими маленькими страхами, в том числе и со страхом перед полетами. Кстати о самолетах, никогда не забуду один случай, когда еще боялся летать. Рядом со мной сидела женщина, которая только и делала, что пила. В какой-то момент, взглянув на меня, она сказала: «Не подумайте, что я алкоголичка, просто я до смерти боюсь». И начала рассказывать, что будет с нами, если с самолетом случится авария и он упадет. Во всех подробностях, как будто все это на самом деле с ней происходит. Часть этого опыта отразилась в «Пятой горе», где тоже говорится о страхе.

Так, значит, ты человек без страхов?

— Нет, я еще многого побаиваюсь, например, выступать на публике.

А страх смерти?

— Нет, смерти я не боюсь, я уже много раз в своей жизни встречался с нею лицом к лицу. Когда я принимал наркотики и занимался черной магией, — я тебе об этом еще расскажу, — бывали моменты, когда я был уверен, что умру.

Но сейчас, когда я думаю об этом, мне кажется, что страх смерти или того, как я буду умирать, не играет решающей роли в моей жизни. Например, страх перед полетами на самолете был не столько страхом смерти, сколько боязнью изменений, потерянностью.

Когда ты перестал бояться смерти?

— По-настоящему я перестал бояться смерти, когда совершил паломничество в Сантьяго. У меня там был очень интересный и важный опыт, когда я пережил свою собственную смерть. С тех пор я никогда больше не испытывал страха перед смертью. А сейчас смерть для меня, наоборот, нечто такое, что внушает желание жить. Кастанеда очень хорошо говорил о смерти и тоже ее не боялся.

Но смерть когда-нибудь придет за тобой, как и за всеми остальными. Как ты ее представляешь себе теперь?

— В «Дневнике мага» я описываю смерть как своего рода ангела. Это спокойная фигура, чье присутствие я все время ощущаю с тех пор, как побывал в Сантьяго. Конечно, я полностью осознаю, что умру. Поэтому стараюсь не копить богатства, вкладываю все силы в саму жизнь. Мне кажется, именно этого не хватает нашей цивилизации. Только когда мы полностью осознаем, что должны умереть, мы чувствуем себя живыми на все сто процентов.

Ты не боишься смерти, а как насчет краха?

— Мне уже трудно представить себе полный крах. Что бы ни произошло в будущем, я вряд ли решу, что прожил неудачную жизнь. Ведь я добился гораздо большего, чем ожидал и мог мечтать. Так что речь идет не о крахе. Может быть, о поражении. А в этом случае я зализал бы раны и начал все сначала.

На самом деле ты боишься, чтобы после твоей смерти не опубликовали то, что ты не хотел публиковать при жизни.

— Да, я это очень четко высказал в своем завещании. По нему я оставляю все свое имущество фонду, о котором я тебе уже говорил. И еще я указал там, что не хочу — ни под каким предлогом, — чтобы кто бы то ни было публиковал что-то, на что я не дал согласия при жизни. Хотя им будет трудно это сделать... Каждый раз, когда я пишу что-то, а потом решаю не публиковать, я сразу все уничтожаю, чтобы избежать опасности, подстерегавшей стольких писателей. Я очень хочу этого избежать. Мне кажется, недостойно после смерти писателя извлекать на свет вещи, которые сам он не хотел публиковать. Разве что сами писатели говорили, что какие-то их записи могут быть опубликованы только после их смерти.

Ты веришь в реинкарнацию?

— Меня по-настоящему успокаивает не вера в возможную реинкарнацию, а сознание того, что я жив. Я всегда помню о смерти, как будто она сидит подле меня, каждую минуту напоминая: «Будь внимателен, хорошо делай то, что делаешь, не оставляй на завтра то, что можешь сделать сегодня, не копи чувство вины, не стань сам себе противен». Смерть — это самое естественное, что с нами может произойти.

А как ты вел себя, когда боялся?

— По правде говоря, Хуан, я много чего боялся, но у меня всегда было одно качество — быть храбрым в опасности. Я никогда ни перед чем не трусил. Страху никогда не удавалось парализовать мою жизнь.

Ты его превозмогаешь или переживаешь?

— Я никогда не превозмогаю страх, я ему противостою. Превозмочь его —значит победить, а я его не побеждаю, он остается со мной, живет со мной, но не парализует. Я продолжаю двигаться вперед. Смелость — это страх, читающий свои молитвы.

Вернемся к твоей частной жизни. Что тебя больше всего смущает в твоих отношениях с другими людьми?

— Самое трудное для меня — приемы, на которых мне часто приходится бывать. Когда я там встречаюсь с издателями, все нормально. Но когда нужно идти на прием, потому что меня пообещали представить каким-нибудь важным персонам, а я не могу отказать человеку, который мне очень помог, — вот это я выношу с трудом. Мне трудно изображать знаменитость. Приходится ходить на такие приемы, иногда я даже получаю от этого удовольствие, но могу тебя уверить, что избегаю их, как только могу. Я предпочитаю спокойно посидеть в гостинице, почитать, заняться чем-нибудь.

А когда ты здесь, в Бразилии, у себя дома?

— Знаешь, когда я путешествую, я весь обращен наружу, все время растворяюсь в других людях, а когда возвращаюсь домой, то как будто вся энергия возвращается обратно. Я только что выпустил свою новую книгу о Веронике, и мне снова придется ездить по всему свету, но, если бы можно было этого избежать, я бы с удовольствием остался дома. Сегодня, например, я был приглашен на свадьбу, и все уже знают, что я пошлю подарки, но не приду. Я люблю быть дома, обожаю свой компьютер, мне нравится гулять по пляжу...

Ты умеешь быть один?

— Да, умею. Правда, я никогда не остаюсь совсем один, со мной всегда рядом Кристина, но она работает в своем ателье, вон там, напротив, а я сижу за компьютером. Мы часами можем не разговаривать друг с другом, но чувствуем присутствие друг друга. Я очень люблю гулять по пляжу Копакабаны, здесь, перед домом. Для меня эти прогулки сразу после моего позднего пробуждения (я ведь работаю по ночам) — это ритуал, от которого я не мигу отказаться. Я люблю гулять, встречаться с людьми, жить как можно проще.

Тебе, наверное, трудно теперь сохранять простоту во всем, когда ты стал знаменитостью, человеком, к которому мало кто решится подойти.

— Да, единственная проблема, которая возникла у меня из-за успеха. Это нечто довольно странное. Люди начали говорить мне то, что в моем случае совсем не правда, и, думаю, это неправда для девяноста знаменитостей из ста. Я вот о чем: тебе говорят «Я знаю, ты очень занят...» Но это неправда, я не так уж занят. «У тебя ни на что и ни на кого не остается времени», но это тоже не так. Видишь, сегодня я проснулся в двенадцать, потому что хотел посмотреть матч, который передают из Франции, потом у меня было длинное интервью, я немного поспал... но у меня нет никаких дел. Какие у меня могут быть дела? Так что я пишу про запас в газету, потому что знаю, что приближается период, когда будет очень много работы. Но с тех пор, как я вернулся в Бразилию в десятых числах, я еще ничего не сделал.

Но это почти неизбежно случается со всеми знаменитостями. Все думают, что это какие-то нереальные существа, что у них нет времени даже вздохнуть.

— Возникает барьер даже между тобой и старыми Друзьями. Даже самые близкие друзья начинают вести себя более официально, думают, что ты изменился, что ты уже не тот, кого они когда-то знали, и начинают вести себя с тобой по-другому. А на самом деле — по крайней мере в моем случае — ничего не изменилось. Часто приходится слышать, как эти друзья говорят: «Я любил того Пауло, каким он был, прежде чем стал знаменитым». Но как они могут так говорить, если я не изменился? Напротив, сейчас я особенно дорожу старыми друзьями, потому что знаю: они дружат со мной не потому, что я знаменит, а потому, что мы были друзьями, когда я еще был никем.

Но ведь когда становишься знаменитостью, трудно, чтобы тебя не воспринимали в этом качестве даже старые друзья.

— Да, но я-то продолжаю существовать и благодаря моим друзьям сохраняю равновесие во внешнем мире. Если я потеряю контакт с ними, это будет огромная потеря, исчезнет стабильность. Такое уже случалось со мной в прошлом, я совершил эту ошибку, когда сочинял тексты песен. Я тогда почувствовал себя властителем мира, стал знаменитым, начал зарабатывать деньги, работал для международной звукозаписывающей фирмы и первым делом сменил друзей. Я думал: «Теперь я важная птица, мне нечего делать с этими хиппи — у них совсем другие взгляды». И что произошло? Как только я потерял эту работу, я остался совершенно один. Те, кого я считал своими новыми друзьями, перестали мне звонить, а старых друзей я уже потерял. Пережив это на собственном опыте, я сказал себе: «Если у меня будет еще шанс, я сохраню своих друзей во что бы то ни стало».

На этот раз тебе это удалось?

— Не совсем, но на сей раз это не моя вина, потому что я искренне хочу сохранить их дружбу — несмотря на славу и успех. Но это непросто, потому что они ведут себя со мной как-то более официально. Сначала, когда в газетах что-то писали обо мне, они все звонили мне, рассказывали, что они прочли мою статью или видели меня по телевизору. А сегодня, даже если я говорю с Папой Римским, никто не звонит, чтобы сказать: «Я видел тебя с Папой».

Они завидуют?

— Нет, не думаю, что дело в зависти. Скорее потому, что меня считают недоступным, как будто человек, которого принимает у себя Папа, не может остаться верен старой дружбе.

Может быть, они думают, что раз ты такой знаменитый, вполне естественно, что тебя принимает Папа.

— Может, они так и думают, но не я. Я стараюсь сохранить все тот же детский взгляд, это помогает мне двигаться вперед. Если я это потеряю, то потеряю энтузиазм. Поэтому я люблю говорить с обычными читателями —всеми, кто встречаются на моем пути, когда я езжу по Бразилии. Бразилия — удивительная страна. Люди здесь, особенно в глубине страны, очень открытые, с чувством собственного достоинства. Их не так-то легко смутить. Они искренни и не любят околичностей, тогда как твой успех порой настораживает даже близких тебе людей. Поэтому в конце концов у тебя остаются те немногие друзья, которые тоже не дают себя смутить, — возможно, потому, что сами пережили подобные трудности. Они меня понимают и не отдаляются.

Для других людей ты уже не один человек, а ', два: ты и твой образ, образ знаменитости. Может быть, с одной стороны, ты действительно неприступная знаменитость, а с другой — остался таким же, каким был раньше, но они-то думают, что тебя прежнего больше нет, что ты окончательно превратится в знаменитость.

— Но я не хотел этого, как в 1979—80 годах, когда что-то в этом роде происходило. Сейчас, как ты знаешь, я открыт, доступен, я закрыт только для того, что меня не интересует, но не для жизни. Хотя каждый раз, когда я теряю старых друзей, я завоевываю новых» Может, это и не те, с кем я когда-то съел пуд соли, но это настоящие друзья, на которых я могу положиться.

Как ты защищаешься от неминуемой зависти, которую должны вызывать твои успехи, осо-бенно у других писателей?

— От зависти я защищаюсь при помощи магических приемов. Я создаю защитный барьер, потому что не борюсь против нее. По-моему, зависть — самый разрушительный из смертных грехов. Ведь завистник не говорит: «Я хочу добиться того же». Нет, он говорит: «Не хочу, чтобы у такого-то это было». Это очень низко, человек хочет уравнять весь мир в низшей точке. Я знаю, что могу погубить себя сам, что Бог может меня уничтожить, но только не зависть. Зависть губит только тех, кто пригревает ее у себя на груди, как ядовитую змею.

 

Глава IV

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   14

Похожие:

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconПауло Коэльо заир
...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconПауло Коэльо Вероника решает умереть
Одиннадцатого ноября 1997 года Вероника окончательно решила свести счеты с жизнью. Она тщательно убрала свою комнату, которую снимала...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 icon1999. 432с. Abraham Harold Maslow the farther reaches of human nature
Перев с англ. А. М. Татлы- баевой. Научи, ред., вступ статья и коммент. Н. Н. Акулиной. Спб.: Евразия

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconI. общие положения
Федерации, 1999, №26, ст. 3172; 2001, №1 (ч. 1), ст. 2; №53 (ч. 1), ст. 5030; 2002, №52 (ч. 1), ст. 5132; 2003, №52 (ч. 1), ст. 5038;...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconГосударственный общеобязательный стандарт образования республики казахстан
Зрк) и Постановления Правительства Республики Казахстан «О порядке разработки, утверждения и сроков действия государственных общеобязательных...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconКнига I / Перев с англ. М.: Ооо издательство «София», 2010. 416 с
Перевод с английского А. Дорутиной Рамта. Происхождение и эволюция человеческой цивилизации: Размышления Учителя об истории человечества,...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconБашкирский государственный университет
Уфа, ноябрь, 1999 г., посвященной развитию образования на основе приоритетных направлений науки и техники, утвер­жден­ных Правительственной...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconGalicza György Звук и тишина в поэзии Юргиса Балтрушайтиса. // Jurgis...
Теории обновления театра в России начала XX века. // Русская литература между Востоком и Западом. Ruszisztikai könyvek szerk. Szilárd...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconДиагностическая работа по русскому языку
Зам директора по увр цветова А. В., учитель русского языка и литературы Морозова Е. Л

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconУроку. Вступительное слово учителя
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» (1836) – «исповедь, самооценка, манифест и завещание великого поэта» (В. Виноградов)

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции