Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003




НазваниеХуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003
страница13/14
Дата публикации12.05.2014
Размер1.8 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Лекции > Документы
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Паула, Ана и Мария


 

«Если прибегнуть к метафоре пути, жизнь для меня

подобна каравану, который вышел неизвестно

откуда и движется неизвестно куда».

 

Многие читатели Коэльо мечтают посидеть с ним за одним столом в его доме в Рио-де-Жанейро и задать ему тысячу вопросов о его книгах, обменяться мнениями.

Эта мечта сбылась для трех испанских студенток — Паулы и Аны Гомес, двух сестер, одна из которых учится на архитектурном факультете, а другая на психологическом, и Марии Чаморро, их подруги, которая изучает педагогику.

Я познакомился со всеми тремя в самолете, когда летел из Мадрида в Рио-де-Жанейро, собираясь написать вместе с Коэльо эту книгу. Интересно, что все они читали в самолете одну из книг бразильского писателя. Это были «Брида», «Пятая гора» и «На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала». Они сказали, что очень хотели бы познакомиться и поговорить с писателем, которого так любят. Так родилась эта последняя глава книги, рассказывающая о встрече трех студенток с Коэльо в его доме в Рио. Эта встреча продолжалась до глубокой ночи, и в ней, кроме трех девушек-студенток, участвовали жена писателя Кристина и продюсер Мауро Сальес, лучший друг Коэльо, поэт и пользующийся уважением во всей стране деятель культуры.

После этой встречи писатель признался, что ему никогда еще не приходилось общаться со студентами, которые так свободно задавали бы ему такие глубокие вопросы.

На Паулу, будущего архитектора, произвело приятное впечатление то, как писатель перестроил свой дом. Он расположил самые важные для частной жизни вещи — спальню и рабочий стол — в самой красивой части дома, окнами на пляж, а заднюю часть дома, где нет красивых видов, отвел для более официальных помещений.

Ану и Марию, которые изучают психологию и педагогику, очень обрадовала возможность вступить с Коэльо в диалог на «ты», не обращая внимания на разницу в возрасте, хотя они и понимали, насколько его опыт и культура превосходят их собственные. Потом девушки признались, что эта встреча помогла им вырасти духовно.

Всем им удалось найти с писателем общий язык. Как они говорили, «это был не только интеллектуальный, но и очень жизненный разговор».

 

П.Г. —Мы думали, о чем тебя спросить, и у нас возникли два вида вопросов. Некоторые о молодежи вообще, другие личные, от каждой из нас.

— Прежде чем вы начнете, я хочу внести ясность: не думайте, что у меня на все найдется ответ. У нас будет дружеский разговор, ведь во время беседы мы все учимся друг у друга, правда?

П.Г. — Знаешь, нам иногда кажется, что испанская молодежь — не знаю, относится ли это к бразильской, — потеряла надежду. И это не те клише, которые можно прочесть в газетах или услышать по телевизору, а нечто более глубокое, как будто уже не знаешь, куда идти. Конечно, это касается не всех юношей и девушек, потому что я сама этого не испытываю. В чем ты видишь причину — как человек, который хорошо знает молодежь?

—А ты, Паула, если не испытываешь отчаяния, то что ты чувствуешь?

П.Г. — Чувствую нечто очень близкое к тому, о чем ты пишешь в своих книгах и что я для себя постепенно открываю. Думаю, наступает момент, когда узнаешь самого себя, чувствуешь, что в тебе заложены большие возможности. А встречи с внешним миром помогают мне о них узнать. И эта смесь свободы и знания о моем истинном предназначении делает меня счастливой, придает смысл моей жизни. Вопрос в том, действительно ли то, что я думаю и что сближает меня с твоими книгами, правда? Иногда, когда я беру в руки твою книгу, у меня возникает ощущение, что это письмо, которое ты написал мне.

— Все это, как мне кажется, имеет отношение к духовному поиску. Мы много говорили об этом с Хуаном и Розеаной —о том, как я стал писателем. Ключ к моей работе, если все предельно упростить, — это то, что я называю личным предназначением, как это показано в «Алхимике». И, хотя это кажется нам тайной, в нем и есть смысл нашего существования. Иногда это может быть непонятно, и мы начинаем насиловать судьбу. Именно тогда мы чувствуем себя слабыми и трусливыми. Но в конечном счете личное предназначение никуда не исчезает, оно остается в нас, и мы знаем, зачем мы здесь. Так что для меня духовный поиск — это поиск полного осознания.

П.Г. — Осознания самого себя.

— Вот именно. Когда выпиваешь бокал вина, тебя озаряет свет, потому что, когда пьешь, слышишь звуки полей, где рос виноградник, голоса семьи человека, который собирал виноград, всего, что было тогда вокруг... это полное осознание всего. Именно это дает мне жизнь. И я всегда думаю об этом, но не как о жертве, а как о радости, с энтузиазмом.

П.Г. — Так ты лучше ощущаешь себя самого.

—Именно. Дело в том, что за много лет и поколений была создана книга, которая никогда не воплощалась физически и которую я называю «Учебником». Это книга, содержащая все правила, которым мы должны следовать, поколение за поколением. В какой-то момент мы перестаем понимать, зачем нам следовать этим правилам, но правила никуда не исчезают, а мы продолжаем им подчиняться. Если на двадцатой странице этой книги написано: «Сейчас надо учиться в университете, у тебя должен быть диплом, надо жениться в промежутке от двадцати пяти до тридцати лет», то, если не следовать этим правилам, столкнешься с новым конфликтом.

Х.А. — Ты имеешь в виду социальную систему, которая нам все это навязывает.

— Социум, такой, каким мы его сейчас знаем, он навязывает себя целым поколениям, но, поскольку это не очень ясная, невидимая книга, с ней невозможно сражаться совершенно открыто. Всем молодым людям приходится через это пройти. Одни интуитивно сражаются с тем, что там запечатлено, но не удовлетворяет их, другие принимают всё как есть. Соглашаясь, человек проживает уже не свою жизнь, а жизнь своих родителей, своей семьи, общества, общественного слоя. Хотя я оптимист и считаю, что, дойдя до полного разочарования, мы приходим к точке, в которой все меняется. Дойдя до крайности, поднимаешься с обновленными силами.

Х.А. — В философии ты явно гегельянец.

—Несомненно. Думаю, стало видно, что молодежь узнала о существовании Учебника и собирается его изменить. Мы как раз переживаем этот момент, и порой учебник все еще одерживает верх. Предыдущее поколение попыталось преодолеть Учебник с помощью спорта, гимнастики и всего того, что связано с миром яппи. Новое поколение, по-моему, другое, я вижу некоторые знаки — не знаю точно какие, — но думаю, что духовный поиск — это один из симптомов и что скоро разразится очень здоровый бунт. Я очень верю в силу оздоровления религии, думаю, что пришло время, когда даст о себе знать сила здорового бунта.

П.Г. —Что касается того, что ты говоришь об Учебнике... Мне лично помогло совершить рывок, вырваться из этих пут то, что я стала путешествовать.

— И мне тоже. Несомненно, именно путешествия помогли мне совершить рывок, когда мне было столько же лет, сколько тебе.

М.Ч. —Интересно, веришь ли ты в человечество. Например, «Пятая гора» основана на библейском тексте, исходя из которого ты выстраиваешь свой сюжет и вводишь в него свои мысли. Так ты как будто добиваешься равновесия между человеческим и духовным. Не знаю, то ли дело в твоем стиле, то ли в том, что ты хочешь быть понятным для всех, не хочешь впадать в крайности. Хочешь ли ты сказать, что только вместе с Богом можно пережить такое, или сочиняешь историю, чтобы всем было понятно, и намекаешь, что Бог — это само человечество?

— В «Пятой горе» говорится в основном не о Боге, а о молчании Бога, о моменте, когда Бог не направляет человека, а только говорит: «Я тебе помогу, но только после того, как ты сам примешь решение, которое должен принять».

М.Ч. — Конечно, ты об этом только что говорил, это имеет больше отношения к доверию, чем к судьбе. Когда начинаешь доверять, обретаешь зрение. Без доверия глаза у тебя закрыты, а как только делаешь шаг вперед и решаешься на что-то, чего раньше не делал, тогда-то и появляются знаки, а ты начинаешь видеть в своей жизни смысл.

П.Г. —Но это значит надеяться на что-то, не зная, что это.

— Этого ты никогда и не узнаешь.

П.Г. — Это что-то, что просто действует. Наступило время, — дело тут не только в путешествии, оно стало скорее детонатором для всего остального, — когда я смогла найти нечто, что помогло мне почувствовать себя свободной и счастливой.

—Ты знаешь, что во многих моих книгах я говорю о путешествиях. Почему? Во-первых, потому что принадлежу к поколению, привыкшему путешествовать, к поколению хиппи, которое жило в дороге, общаясь с другими культурами. А дорога играет очень символическую роль в жизни человека. Во-первых, когда путешествуешь, это уже не ты, нужно быть открытым. Например, если встретишь в кафе Хуана Ариаса и он завязывает с тобой разговор, ты можешь подумать: «Что это он ко мне пристает?» и тому подобное. Но во время путешествия человек полностью открывается, знает, что все, что случится в дороге, — это не памятник, не музей и не церковь. Я редко бываю в таких местах. Только если очень хочется. Генри Миллер был прав, когда говорил: одно дело, когда тебе говорят, что собор Парижской Богоматери прекрасен, надо его увидеть, и ты идешь туда, и действительно, это прекрасно, но все равно чувствуешь, что пришел потому, что тебе подсказали другие. Но, если, завернув за угол, вдруг натыкаешься на собор Парижской Богоматери, он весь принадлежит тебе, потому что это твое открытие. А гиды иногда внушают мне ужас.

Х.А. —То же самое случилось с нами в Венеции, мы нашли удивительные уголки, а я до этого тысячу раз бывал там, но всегда с гидами. На этот раз мы сказали: давайте потеряемся, и набрели на чудесные, невероятные уголки, на великолепные сцены вроде старика лет девяноста, который, сгорбившись, шел по пустынной улочке. Были слышны его шаги, символ усталого человечества, предоставленного самому себе.

— Совершенно верно, это значит доверяться и доверять, ведь ты в пути и знаешь, что в дороге тебе помогут понять тот или иной город разные вещи. Во-первых, поможет твой собственный опыт и, во-вторых, люди. Тебе будет хорошо в какой-то стране, потому что люди там милые, вежливые, готовы помочь или потому, что увидишь там что-то очень красивое. Но ты знаешь, что всегда должен быть открытым по отношению к людям, и открываешься, ведь тебя уже не защищает твоя среда, ты человек с изначально присущим человеку одиночеством. Но ты одинок, как и все.

Здесь у меня есть друзья, я с ними вижусь, я хожу на пляж, брожу там, но все время тяготею к тому, чтобы видеть одних и тех же людей, говорить на одни и те же темы. А вот если я оказываюсь на Тайване... Могу вас уверить, это ужасное место, — но в конце концов мы вышли посмотреть город, я заговорил с первым встречным, поспорил с таксистом, еще с кем-то нашел взаимопонимание...

Х.А.. — Это правда, говорят, путешествия — лучший в жизни университет. Можно прочесть горы книг о каком-то городе, но, приехав туда, понимаешь, что от всего прочитанного мало проку.

— Вот именно. Кроме того, так ты вырываешься из привычной среды, лишаешься привычной безопасности, становишься независимым, тебе нужна помощь других людей... Это ведь тоже часть человеческого существования — необходимость позволить вести себя за руку, как в «Алхимике». Можно находиться в пути, но этот путь зависит от людей, которые помогают тебе найти свою дорогу, хотя эта дорога и так тебе предназначена...

Физическое и метафизическое соотносятся не совсем понятным образом, становится непонятен и смысл денег, такой укоренившейся и важной ценности. Это тоже метафора, потому что, когда путешествуешь, перестаешь понимать, что дорого, а что дешево. То, что может показаться очень дорогим, на самом деле дешево, или наоборот, приходится все время вести подсчеты.

И еще приходится предельно упрощать свою жизнь, потому что нельзя брать с собой груз своего тщеславия, приходится предельно облегчать свои чемоданы. Я все время езжу из аэропорта в аэропорт и вожу с собой маленький чемоданчик. Я знаю, что багаж много весит, и понимаю, что могу прожить остаток жизни всего лишь с этим вот крошечным чемоданчиком.

Х.А. — Розеана приехала в Мадрид на три месяца, и я страшно удивился — у нее с собой был маленький чемоданчик, из тех, какие не надо сдавать в багаж.

— И еще начинаешь понимать, что на три месяца тебе нужно то же самое, что и на три дня, и путешествуешь с одним и тем же маленьким чемоданчиком. Вся эта символика путешествия касается самых глубинных слоев психики, поэтому во всех религиях так или иначе придается особое значение паломничеству, которое помогает избавиться от всего поверхностного и лишнего.

Х.А. — Еще одна проблема, связанная с путешествиями, — это необходимость делать усилие, чтобы понимать языки, которых не знаешь.

—Тут происходит то же, что и с багажом. В дороге приходится во всем упрощать свою жизнь, ибо через несколько дней у тебя уже не будет слов, чтобы говорить с людьми. А будучи вынужденным упрощать язык, ты вынужден упрощать и все остальное, даже внутри себя. В двадцать лет я объехал все Соединенные Штаты. Тогда я знал всего пару слов на элементарном английском, и в конце путешествия почувствовал, что стал проще. У меня не было слов для обсуждения великих экзистенциальных проблем, и мне пришлось свести свой язык к самым простым вещам. А это очень дисциплинирует.

М.Ч. —Путешествие —это только встряска, ведь знаки могут быть — и они почти всегда есть —там, где ты живешь. Но при этом бывает, что путешествие или другое яркое событие заставляет увидеть то, чего раньше не видел, даже если оно было под самым носом.

А.Г. — Когда человек чувствует, что растет в своем личном предназначении, этот рост часто причиняет боль. В детстве у меня болели ноги, потому что я росла слишком быстро, а сейчас происходит то же самое: когда я читаю твои книги, мне больно.

— Как это я причиняю тебе боль?

А.Г. —Твои книги вызывают во мне постоянные внутренние конфликты. Я вижу, что расту, но изменения причиняют боль, поскольку нужно не просто впустить что-то внутрь себя, но и очистить душу от всего лишнего.

—Это прекрасное определение. Конан Дойл, автор Шерлока Холмса, в первой книге приводит крайний пример: когда доктор Ватсон знакомится с Холмсом и они говорят о том, что всем известно,— что земля круглая, Шерлок Холмс очень удивляется и говорит: «Земля круглая?» «Конечно, —говорит Ватсон, —а вы что, не знали?» «Нет. Я никогда об этом не думал и постараюсь забыть об этом как можно скорее, ибо мой разум не в состоянии это воспринять, он не может вместить всего!» Таким образом, я знаю, что земля круглая, но мне от этого мало проку в жизни и в работе, так что я об этом очень скоро забуду и буду обращать внимание на вещи, более важные для моей работы. Действительно, речь идет не только о том, чтобы что-то добавить, но и о том, чтобы что-то убрать. А убирать приходится то, что было запечатлено на уровне подсознания при помощи того самого Учебника, о котором мы уже говорили.

П.Г. — Говоря о молодежи, мы упомянули, что есть люди, которым очень трудно читать книги, где ставятся вопросы о жизни, о том, что мы собой представляем. Этот страх присущ человеку. То есть мне может быть трудно двигаться вперед и больно спрашивать себя, кто я. Многие мои подруги говорят так, мы недавно обсуждали это за ужином. Лично я предпочитаю понимать, что я ничтожество, но продолжать поиск. То есть меня не смущает, если я увижу в себе что-то, что мне не понравится. У меня есть подруги, которые боятся читать книги, заставляющие заглянуть вглубь себя. Поэтому я хотела спросить тебя, все ли могут вырваться из сетей Учебника?

—Давай я тебе расскажу о том, что пережил, когда совершал Римский путь, который еще называют женским. Прошла неделя, может быть десять дней, с тех пор, как я начал эту дорогу, не знаю, и я начал видеть в себе все самое плохое, я видел себя жалким, мстительным, видел самые худшие чувства. Тогда я пошел к своему наставнику и сказал: «Я хочу совершить священный путь, открыть в себе лучшие качества, а вместо того чтобы измениться к лучшему, становлюсь мелочным, жалким». Он ответил: «Нет, нет, это пройдет, потом придет свет, ты сейчас видишь, каков ты на самом деле, ты не изменился, чтобы почувствовать себя таким, ты начал гораздо четче видеть мелочность твоего мира, и это всегда помогает внести ясность».

Ведь, включив свет, мы видим пауков, видим зло, и спешим выключить свет, чтобы не увидеть тараканов. Мы с болью проходим через процесс роста, поскольку первое, что мы видим, — не самое лучшее, а самое темное в нас. Но потом придет свет.

1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14

Похожие:

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconПауло Коэльо заир
...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconПауло Коэльо Вероника решает умереть
Одиннадцатого ноября 1997 года Вероника окончательно решила свести счеты с жизнью. Она тщательно убрала свою комнату, которую снимала...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 icon1999. 432с. Abraham Harold Maslow the farther reaches of human nature
Перев с англ. А. М. Татлы- баевой. Научи, ред., вступ статья и коммент. Н. Н. Акулиной. Спб.: Евразия

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconI. общие положения
Федерации, 1999, №26, ст. 3172; 2001, №1 (ч. 1), ст. 2; №53 (ч. 1), ст. 5030; 2002, №52 (ч. 1), ст. 5132; 2003, №52 (ч. 1), ст. 5038;...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconГосударственный общеобязательный стандарт образования республики казахстан
Зрк) и Постановления Правительства Республики Казахстан «О порядке разработки, утверждения и сроков действия государственных общеобязательных...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconКнига I / Перев с англ. М.: Ооо издательство «София», 2010. 416 с
Перевод с английского А. Дорутиной Рамта. Происхождение и эволюция человеческой цивилизации: Размышления Учителя об истории человечества,...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconБашкирский государственный университет
Уфа, ноябрь, 1999 г., посвященной развитию образования на основе приоритетных направлений науки и техники, утвер­жден­ных Правительственной...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconGalicza György Звук и тишина в поэзии Юргиса Балтрушайтиса. // Jurgis...
Теории обновления театра в России начала XX века. // Русская литература между Востоком и Западом. Ruszisztikai könyvek szerk. Szilárd...

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconДиагностическая работа по русскому языку
Зам директора по увр цветова А. В., учитель русского языка и литературы Морозова Е. Л

Хуан Ариас Пауло Коэльо: Исповедь Паломника Juan Arias, 1999 Перев с исп. Н. Морозова. 2003 iconУроку. Вступительное слово учителя
«Я памятник себе воздвиг нерукотворный…» (1836) – «исповедь, самооценка, манифест и завещание великого поэта» (В. Виноградов)

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции