Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage




НазваниеScientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage
страница14/35
Дата публикации23.05.2014
Размер4.73 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Культура > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35
Глава 1. Две модели модернизации

эти процессы выливаются в русский бунт. Так, в Петрограде 1917 года начались массовые волнения, переросшие в февральскую революцию. В 1917-1921 годах большевики смогли использовать волну народного бунта, когда две эсхатологические доктрины нашли точки соприкосновения, определив и победу большевиков в Гражданской войне, и более чем семидесятилетний период советской власти в СССР.

На очередном, большевистском этапе имперской модернизации решались исторические задачи, которые уже давно были решены в Европе, это было критическое опоздание, предопределившее и столь ужасающе большое число человеческих жертв, первый в XX веке цивилизационный срыв России70) Большевистская революция была внесистемным решением системных задач империи, проявлением искомой К.Леонтьевым свежести не только русского ума, но и ума других народов, населяющих империю. Абсолютно неадекватная и, соответственно, неконкурентоспособная в XX веке идеократическая средневековая православная монархия сменилась идеократией марксистской, сумевшей дать иные, соответствующие духу времени обоснования для притязаний на осуществление вселенского божественного проекта. Этих подкрепленных перманентным всеобъемлющим насилием обоснований хватило почти на весь прошлый век, СССР сумел возродить империю на принципиально новых и долгое время весьма действенных идеологических основаниях: «Из трех великих многонациональных империй, существовавших в Европе во времена Первой мировой войны – Австро-Венгерской, Оттоманской и Российской, – только последней предстояло выжить, по крайней мере, до 1991 года... первый марксистско-ленинский режим стал российским имперским режимом, наследником царской империи» 71) Место самодержца российского занял генеральный секретарь

70) Так, в течение только XX века страна пережила две, пусть и разномасштабные, цивилизационные катастрофы с нарушением преемственности в развитии: в 1917 и в 1991 годах.

71) Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология XXI века.: Пер. с англ. M.: Логос, 2003. C.20.

III. История российских модернизаций

109

ЦК КПСС, место народа-богоносца занял пролетариат, в новой табели о рангах класс-гегемон. Идеологема «православие, самодержавие, народность» в подкорректированном виде превратилась в новую/старую триаду, пронизывающую все, партийность пришла на место православия, власть КПСС на место самодержавия72).

Определенная преемственность между российским и советским имперскими проектами наблюдается и в определении главного источника Мирового Зла. Он по-прежнему на Западе, но появились и новые акценты; так, мировой буржуазии была отведена роль его (Мирового зла) наиболее аутентичного воплощения. Старая, как российский имперский мир идеологема, сочетающая в себе изоляционизм и агрессию, возродилась на новых, ленинско-сталинских основаниях. Изоляционизм обосновывался ситуацией осажденной крепости – СССР; так, в одном из неопубликованных выступлений M. И. Калинин в ноябре 1934 года говорил: «Вот, товарищи, зарубите себе на носу, что пролетарии Советского Союза находятся в осажденной крепости, а в соответствии с этим и режим Советского Союза должен соответствовать крепостному режиму»73). А постоянная готовность к внешней экспансии обосновывалась необходимостью расширения на Европу и далее везде власти трудящихся, освобождения силами Красной Армии от практики эксплуатации человека человеком, проложить путь к созданию Всемирной республики советов.

По документам эпохи и мемуарам непосредственных участников революционных событий тех лет74) мы знаем, насколько силен был революционный энтузиазм наиболее

72) В ироническом, ерническом духе эта советская преемственность в отношении триады «православие, самодержавие, народность» замечательно обыграна в романе В. П. Аксенова «Остров Крым».

73) Цит. по: Голубев А. В. «Мировая республика» или «закрытое общество»: СССР в 1920-1930-е годы // Россия и современный мир. 2003. №3. С. 126.

74) См., напр.: Серж В. От революции к тоталитаризму: Воспоминания революционера / Пер. с франц. Ю. В. Гусевой, В. А. Бабинцева. M.: НПЦ Праксис. Оренбург: Оренбургская книга, 2001. С.41-90.

110

Глава 1. Две модели модернизации

политизированной части наших сограждан, от эсхатологии окончательной победы мировой революции захватывало дух даже у некоторой части образованных людей, вспомним хотя бы хрестоматийный пример А. В. Луначарского, ставшего народным комиссаром по делам просвещения в советском правительстве. Большевистская революция 1917 года позволила не просто обновить и регенерировать империю, но и вызвать массовый всплеск пассионарной энергии, расчистившей и одновременно архаизовавшей общественное сознание.

Новая идеократия ленинско-сталинского периода нашей истории явилась народу в гораздо более чистых мифологических формах, конец истории, построение самого справедливого коммунистического общества не откладывались на будущее за пределами человеческой жизни, полемически упрощая, В. И. Ленин говорил о том, что «коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны»; и последний, по-видимому, коммунистический лидер СССР, искренне веривший в будущее торжество коммунизма, H. С. Хрущев, инициировал в 1962 году принятие новой программы КПСС, декларировавшей, что «нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме», дословно повторяя заключительный тезис из резолюции XXII съезда КПСС75). Вот и окончание человеческой истории, достижение заветной мечты человечества, сегодняшнее создание общественного строя, при котором от каждого человека общество получает по его способностям, отдавая ему по его потребностям, эсхатологический вариант построения земного рая, тысячелетнего царствия Божия во главе с КПСС.

Неудивительно, что на протяжении большей части советского периода нашей истории мы видим всплески эсхатологических настроений, последний мощный всплеск был стимулирован принятием новой программы партии: «Новая Программа КПСС обещала построить коммунизм, и эта задача, собственно говоря, уже была выполнена самим произ-

75) Резолюция XXII съезда КПСС // Материалы XXII съезда КПСС. M.: Госполитиздат, 1961.C.319.

III. История российских модернизаций

111

несением сакральных слов: „Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!". Строительство утопии – и есть воплощение утопии, так как все, что для этого нужно, – наличие цели и вера»76). Следует отметить, что эсхатологические настроения, инспирированные идеей победы пролетарской революции во всемирном масштабе с последующим столь же всемирным строительством коммунизма, по своей радикальности не только не уступали, но временами и превосходили традиционные формы средневековой христианской эсхатологии.

Победа большевиков и установление советской власти в России/СССР предполагало победу самого динамичного и современного на тот исторический момент западного политико-экономического учения – марксизма. Но марксизм столкнулся в России с колоссальным пластом архаической народной жизни, тысячелетней культурой русского крестьянства, свойственной, как заметил Г.фон Скерст «...русскому типу крестьянина, сохранившего в своих обычаях и преданиях нечто от незапамятных времен» 77) Он практически сразу столкнулся с Россией традиционной, необузданной в своем понимании свободы. Еще русский эмигрантский историк Н.Н.Алексеев заметил, что в октябре 1917 года в России победила «демократия первобытная, кочевая, политически аморфная, полуанархическая» 78). Адаптация европейской составляющей марксизма к условиям внешней среды была абсолютно неизбежна, марксизм на российской почве сумел сохранить преимущественно свою внешнюю оболочку, потеряв внутреннеее содержание, и уже в этой, выхолощенной форме, стать идеологическим оформлением так называемого «реального социализма». Вскоре после революционного

76) Вайль П., Генис A. 60-e. Мир советского человека. 3-е изд. M.: Новое лит. обозрение, 2001. С. 12.

77) Цит. по: Бондарев Г.А. Ожидающая культура. M.: Философско-антропологическое изд-во, 1996. С. 87.

78) Цит. по: Пивоваров Ю. С. Русская история как «Русская идея». Часть II. Властецентричные и идеологические основания // Россия и современный мир.2003.№З.С12.

112

Глава 1. Две модели модернизации

срыва Российской империи Ф. Степун писал о том, что «большевизм не только грех России перед самой собой, он еще и грех социализма перед самим собой»79).

В результате деятельности в совершенно чужеродной среде горстка сознательных марксистов была очень быстро, по историческим меркам, поглощена, переварена и абсорбирована малообразованной массой крестьянства и мещанства российских городов. РСДРП(б) была приспособлена для нужд восстановления империи и проведения очередного этапа имперской модернизации. Пришедшие на смену этой революционной кагорте новые «марксисты» «диалектику учили не по Гегелю», то есть не были отягощены грузом европейской философской, экономической, политической традиции, да и грузом культуры вообще.

Такая практическая, ситуационная сборка-восстановление государства на практике привела к быстрому перерождению марксизма и восстановлению империи. Культурно-цивилизационный срыв, произошедший в России этого периода, вывел на поверхность жизни из недр памяти идеи справедливости, понимаемые в духе архаического равенства, как уравнительность материального достатка, нивелирование всех и вся под некий усредненный шаблон. Это равенство без сословий, отторжение той порчи народа, о которой после реформ Александра II говорили славянофилы, когда народ испортили «материальные похоти, банки, концессии, акции, дивиденды»80), то есть утверждавшиеся буржуазные приемы хозяйствования вели к материальному разделению, угрожали коллективным формам народной жизни.

Большевики попытались на практике реализовать свои марксистские, радикально западнические идеи, столь же значительно перерождавшиеся в процессе практической реализации. Так, неизменный набор революционных социалистических лозунгов, включающий в себя требование отмены част-

79) Степун Ф. А. Мысли о России. Вступительная статья и составление В. Борисова // Новый мир. 1991. №6. C.230.

80) Геллер M. Я. История Российской империи. В трех томах. M.: МИК, 1997.Toм III.C.93.

III. История российских модернизаций

113

ной собственности, семьи, государства, официальной церкви после короткого периода хаоса и деструкции реализуется в совершенно неузнаваемом в отношении первоначальных планов виде. Официальная церковь вступает в полосу гонений, храмы закрываются, священнослужители подвергаются массовым репрессиям, что приводит к ее постепенному оттеснению в сферу частного, локального, в отдельные периоды советской истории даже чего-то маргинального, отжившего. Но это отнюдь не означает торжество атеизма и классической рациональности, поскольку на смену уходящей религии приходит новый квазирелигиозный культ, в основу которого было положено «единственно верное учение» – марксизм-ленинизм. Марксизм в его ленинско-сталинской редакции заменил советскому человеку философию, науку и религию.

Институт семьи, пошатнувшись в 1920-е годы, когда в СССР были еще сознательные марксисты (как в этой связи не вспомнить A. M. Коллонтай и И. Ф. Арманд), а сам марксизм еще не прошел через полосу перерождений, на волне сталинского термидора уже в 1930-е годы не только полностью восстанавливает, но даже укрепляет свои позиции. В Советском Союзе не только не проявилось сколь-либо значимой тенденции к отмиранию государства, что должно было произойти согласно марксистской теории, но проявилась прямо противоположная тенденция к его укреплению. Уже в 30-е годы прошлого века советское государство сумело подняться в «предгорья» имперской организации и могущества, достигнув этих «вершин»81) после окончания Второй мировой войны.

Почему совершая очередной исторический выбор, страна опять выбрала путь имперского строительства? Ведь в начале революции многие большевики выступали, скорее, за демонтаж империи, в ходу было определение царской империи

81) Через несколько десятилетий после описываемых событий советский философ А. А. Зиновьев обозначил успехи Советского Союза как «зияющие высоты». Но проходит время, в процессе обратной инверсии у вершин меняется знак, минус на плюс, и сегодня «высоты» у А.А.Зиновьева уже не зияющие, но снова сияющие во всем своем сверхчеловеческом величии.

9 Зак. 200

114

Глава 1. Две модели модернизации

как тюрьмы народов, независимость де-юре и/или де-факто получили Финляндия, Польша, Прибалтийские губернии, Украина, Средняя Азия, народы Кавказа. Сравнивая послереволюционную Советскую Россию и послереволюционную Францию времен Наполеона Бонапарта, нельзя не отметить следующее. Квазиимперское государство Наполеона, почти сразу сменившее террористический революционный режим, оказалось недостаточно сильным для того, чтобы повернуть с ключевой национально-либеральной дороги европейской истории в аппендикс имперского строительства. Оказалось, что для такого поворота недостаточно было быть даже очень талантливым полководцем, это был скорее волюнтаристский порыв, не подкрепленный объективными историческими и социокультурными условиями.

В противоположность постреволюционной Франции имперское государство большевиков имело под собой гораздо более благоприятную историческую и социокультурную почву, основываюшуюся на многовековой традиции имперского строительства. В течение краткого периода свободы, наступившей в стране после февральской революции 1917 года, не удалось ни построить демократию, ни изменить траекторию исторического развития России, традиция строить и воспроизводить империю на новом этапе истории оказалась сильнее большевиков. Эти слова были сказаны по поводу итогов Великой французской революции, но они вполне подходят и для обозначения итогов демократической революции в России: «Нельзя изгладить в течение нескольких месяцев следы двадцати столетий монархии и рабства (курсив наш. – С.Г.)»82).

В России/CCCP все возвращалось на круги своя, и к середине 30-х годов XX века новая, советская «великодержавность требовала своего оформления... стала употребляться относительно дореволюционной России формула „наименьшего зла": определение России как „тюрьмы народов" стало

82) Матьез А. Французская революция. Т. III. Террор / Пер. с фр. С. Лосева; Пред. Н.М.Лунина. M.: Московский рабочий, 1930. C.207.

III. История российских модернизаций

115

смягчаться. О присоединении окраин перестали говорить как о захватах. Вместо этого предлагалось следующее объяснение: в состав России была включена Украина, ибо это лучше, чем если бы последнюю захватила Польша. To же с Грузией: лучше, чем резня. Монархический патриотизм стал в какой-то мере отвечать задачам патриотизма социалистического. Почуявшее свою силу, мощь, прочность, государство к 30-м годам задыхалось без истории, но истории покорной»83).

После относительно либерального в экономическом плане периода НЭПа, не распространявшего, впрочем, эти либеральные послабления в сферу идеологии, начался очередной этап имперской модернизации: «На рабском труде крестьянства, на голоде рабочих и горожан да на иностранных кредитах и технической помощи – строится пятилетка» 84) Сталинскую модернизацию можно назвать выраженно имперской и потому, что целью ее было построение мировой империи, исподволь нацеленной на мировое господство. Кроме того, эклектический уклад, созданный в России сталинского периода, вобрал в себя все добуржуазные типы социума, от патриархально-общинного до рабовладельческого и феодального. И такой размах добуржуазности в индустриализирующейся стране трудно связать с догоняющим характером традиционно понимаемой модернизации. Термин «консервативная модернизация» здесь также не совсем уместен, ни большевики вообще, ни И. В. Сталин в частности, не испытывали особых симпатий к ценностям традиционного уклада российской жизни.

За годы советской власти было достигнуто резкое изменение в удельном соотношении городского и сельского населения, страна из преимущественно крестьянской (более 80 % проживало в деревне85)) стала преимущественно городской.
83) Неретина С. С. Тропы и концепты. M.: ИФРАН, 1999. С. 252-253.

84) Федотов Г. П. Правда побежденных // Судьба и грехи России: Избранные статьи по философии русской истории и культуры: В 2 т. T.2. СПб.: София, 1991. С. 18.

85) О процессах изменения в соотношении между городским и сельским населением в России XX века более подробно см., напр.: Лухманов Д.

9)

116

Глава 1. Две модели модернизации

Путем искусственного голода и принудительной коллективизации были уничтожены миллионы крестьян на Украине, в России и Казахстане. Американский историк Роберт Конквест подсчитал, что «коллективизация и связанный с ней голод непосредственно, впрямую, были причиной смерти около 15 миллионов крестьян»86).

Контрапунктами, ключевыми этапами процесса раскрестьянивания, начавшегося еще в годы Гражданской войны, были коллективизация, взрывное развитие тяжелой индустрии, голодовки начала 1930-х годов и Великая Отечественная война, надломившие крестьянство демографически. Заключающими аккордами процесса, занявшего большую часть века, стало предпринятое уже при Л. И. Брежневе сселение неперспективных деревень. В социокультурном плане этот процесс в течение всего периода раскрестьянивания поддерживался радикальным неравенством жизненных шансов молодых поколений горожан и селян, в экономическом – неэквивалентностью обмена между городом и деревней, существующим разрывом в ценах на промышленную и сельскохозяйственную продукцию.

Попытка подъема сельского хозяйства в нечерноземной зоне России, спасения деревни, предпринятая в 70-е годы прошлого века во многом благодаря крестьянскому происхождению первых лиц советского государства, оказалась неэффективной. К этому времени крестьянский уклад жизни был уже безвозвратно разрушен, картина сельской жизни являла собой завершающий этап длительной исторической катастрофы, заколоченных крест-накрест изб, запустения, доживания в родных местах старших возрастных групп крестьян. Разрушился крестьянский мир, генеалогически восхо-

Эволюция сельского расселения в первой половине XX века // Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен: Монографич. сб. M.: ОГИ, 2001. C.225-239.; Трейвиш А. Город, село и региональное развитие // Город и деревня в Европейской России: сто лет перемен: Монографич. сб. M.: ОГИ, 2001. С.337-373.

86) Цит. по: Геллер M. Машина и винтики. История формирования советского человека. M.: МИК, 1994. C.45.

III. История российских модернизаций

117

дящий к архаическому, доисторическому периоду развития человечества. По итогам XX века произошло определенное вытеснение адаптационных социальных, хозяйственных технологий, вырабатывавшихся крестьянством в течение многих тысячелетий, в локальную, неэффективную, маргинальную сферу, не гарантирующую ничего, кроме минимального уровня физического выживания. Трагизм, неизбывная боль этого процесса, корчи «безъязыкой России» хорошо описаны в художественной литературе, начиная от изображения ужасов Гражданской войны, голода А. Веселым, А. Платоновым, В. Ивановым до писателей-«деревенщиков» В. Распутина, В. Белова, Б. Можаева и др.

На индустриальном этапе развития общества модерна предполагалось достижение определенного уровня пунктуальности, собранности, технологической взаимодополняемости, взаимосвязанности личности и индустриальной экономики. Особенности имперской модернизации на ленинско-сталинском этапе нашей истории заключались в использовании феодальных методов. Так, говоря об Октябрьской революции 1917 года, известный российский экономист E. Г. Ясин справедливо отметил, что «она нас в новых формах, с новыми словами погрузила в еще больший феодализм, который взял на себя миссию вырвать Россию из отсталости, построить передовую индустрию... феодальными методами» 87)

Отсюда во многом проистекает и большевистский террор 1917-1953 годов, который имел не только идеологическое обоснование, но и представлял собой попытку, используя крайние формы насилия, привить выпавшему из контекста православной ценностно-нормативной системы советскому человеку некий нравственный императив, пусть и в его простейших, утилитарных формах. Исторически в российской социокультурной системе доминируют внешние формы контроля над личностью, самоконтроль личностности не стал преобладающим в обществе ни в царской России, ни в по-

87)Ясин E. Г. Прелюдия // Знание – сила. 2001. № 2. С. 67.

118

Глава 1. Две модели модернизации

слереволюционный период, его формированию не способствовали годы революционного хаоса и гражданской смуты.

Из воспоминаний А. С. Изгоева, относящихся к периоду Гражданской войны: «Русскому народу... только такое правительство и нужно. Другое с ним не справится. Вы думаете, народ вас (т. е. кадетов) уважает. Нет, он над вами смеется, а большевика уважает. Большевик его каждую минуту застрелить может»88). Весьма образно описывает состояние масс послереволюционной России С. Португейс в работе «Пять лет большевизма»: «...В рыхлую, нестойкую среду ворвалась бешеная индустриальная горячка с ее военно-террористической хваткой... а главное с вовлечением в индустриальное пекло огромных толп мещанства, деревенщины, толкаемой разорением и боязнью мобилизации прямо в пасть индустриального Молоха, который потряс этих людей до самых основ их душевного и умственного строя... Взбаламученное море социальных отбросов, классовая окрошка и мешанина, больное, в сущности, поколение, страдающее припадками психических эпидемий... В этом сказался гений большевизма, что он сумел подчинить себе это военно-социальное месиво, сделав его больную, исковерканную душу, его жадную нищету и нищенскую жадность исходным пунктом „социалистической революции"» 89)

В 30-40-е годы XX века, в полдень сталинской эпохи, в общественное сознание вколачивались простые истины: нельзя опаздывать на работу, брать чужое (закон «о колосках»), вколачивались почти буквально гвоздями, как и в годы Гражданской войны, когда представители этого же народа не в аллегорическом, а в прямом смысле забивали гвозди в офицерские плечи и головы: «„Народ-богоносец" надул. „Народ-богоносец" либо раболепствует, либо бунтует; либо кается, либо хлещет беременную бабу по животу; либо pe-
88) Цит. по: Кантор B.K. «...Есть европейская держава». Россия: трудный путь к цивилизации: Историософские очерки. M.: РОССПЭН, 1997. С. 113. 89) Цит. по: Хевеши M. А. Толпа, массы, политика: Ист.-филос. очерк. M.: ИФРАН, 2001. С. 152.

III. История российских модернизаций

119

шает мировые вопросы, либо разводит кур в ворованных фортепьяно»90).

Варварскими методами решалась задача массовой переделки докапиталистического российского человека, приспособления его для индустриальных нужд советской модели общества модерна. Драконовские меры, принимаемые в сталинскую эпоху, во многом объяснялись не только идеологически, но и утилитарно, жесточайшими репрессивными мерами пытались сконструировать «нового человека» эпохи модерности, приспособить его для нужд индустрии. В нацистской Германии в тот же исторический период были случаи расстрела за безбилетный проезд в общественном транспорте, стрельба штурмовиков по немытым окнам квартир. Эта политика в радикальных формах продолжала политику санкций, значительных штрафов, налагаемых средневековыми городскими управлениями за грязь и мусор перед частным домом, за те же немытые стекла. Как травяной газон приобретает свою законченную, запланированную форму за несколько сот лет правильного ухода, так и рациональное, цивилизованное, срединное поведение человека достигается в не менее длительные сроки.

Сталинская имперская модернизация во многом проводилась по образцу петровской, мы видим тот же крайне высокий уровень абсолютизма, где каждое прямое указание или полускрытое пожелание вождя нормативно и не подлежит обсуждению, но лишь выполнению. На новом этапе исторического развития воспроизводится бесправие подданных, мобилизационный принцип централизованной концентрации ресурсов на выбранных направлениях, заимствование западных технологий, когда сотни заводов покупались в полной комплектации и еще больше оборудования приобреталось отдельными станками и механизмами. Так, все великие стройки довоенных пятилеток работали на зарубежном оборудовании, но импорт передовых западных технологий сопровождался

90) Савинков Б. Конь вороной // Избранное / Предисловие Ю. Давыдова. Л.: Худ.лит., 1990.C.392.

120

Глава 1. Две модели модернизации

жесточайшей фильтрацией сопутствующих технологиям инокультурных элементов.

Сталинская и послесталинская «культурная инквизиция» жесточайшим образом отсеивала «чуждую информацию», особое ограничение налагалось на информацию, поступающую из-за границ социалистического государства, причем крайне ограничивалась информация, относящаяся к научно-технической сфере, что явно противоречило задачам имперского этапа модернизации. Доходило и до совсем уж курьезных случаев, так, «один из районных цензоров г. Boрошиловска (ныне Алчевск) предлагал изъять из местного музея бюст Аристотеля, а в Московской области был отмечен „случай запрещения передачи по радио произведений Шуберта на том основании, что автор райлиту неизвестен, а он может быть троцкист"»91).

Сталинская имперская модернизация примечательна еще и тем, что это была последняя относительно удачно проведенная модернизация в рамках имперской системы. Удачная не в смысле окончательного решения стратегических задач империи – они нереализуемы в принципе, – а в смысле решения тактических задач текущего исторического момента. Задачи эти состояли в том, чтобы успешно противостоять Западу в военно-политическом соперничестве, приобретшем после Второй мировой войны мировой геополитический масштаб.

Во второй половине прошлого века ситуация радикально изменилась. Следующий уровень технологического развития уже не подлежал простому механическому заимствованию и перенесению на российскую почву без принципиальных изменений всей социальной системы. Но имперская система могла меняться до определенного предела, за которым возникала угроза сохранению ее системного качества. Где пролегают границы внутренних трансформаций, система определяла апостериорно, натыкаясь при попытках самореформирования в относительно либеральном духе то на активизацию

91) ГолубевА.В. «Мировая республика» или «закрытое общество»: СССР в 1920-1930-е годы // Россия и современный мир. 2003. № 3. С. 135.

III. История российских модернизаций

121

гражданской, рабочей активности в Новочеркасске в 1962 году92) то на брожение и фронду со стороны части интеллигенции, то на внешние ограничения, выдвигаемые странами социалистического блока: Венгрией в 1956 и Чехословакией в 1968 годах.

Даже относительно либеральные модернизационные преобразования оказались несовместимы с феодально-имперскими свойствами системы. По сути, все советское руководство после смерти И. В. Сталина стояло перед осознаваемым или неосознанным выбором между переходом к либеральной модели модернизации с последующей интеграцией в цивилизацию модерности или продолжением упорствования в осуществлении идеократического проекта, продолжением упорствования в сохранении эсхатологической идеи и других значимых элементов феодализма и имперского строительства. Период правления H. С. Хрущева так же двулик и противоречив, как и его надгробный памятник работы Э. Неизвестного. С одной стороны, разоблачение преступлений И. В. Сталина, с другой – стыдливое обозначение их как «культа личности», освобождение миллионов политических заключенных и подавление венгерской революции 1956 года, хаотические, во многом импровизационные решения в различных областях жизни, прежде всего в экономике. Тем не менее в годы правления H. С. Хрущева в стране использовались отдельные элементы, относящиеся к либеральной модели модернизации, хотя разнородные, разновекторные процессы переплетались, наслаивались друг на друга, во многом формируя достаточно хаотическую картину происходящего.

В целом можно констатировать, что ни при H. С. Хрущеве, ни тем более при Л. И. Брежневе и К. У. Черненко модель либеральной модернизации использована не была, как, впрочем, и модель имперская, выступавшая доминантой российской модернизации. Да, были отдельные ново-

92) Так, в результате новочеркасских событий 26 человек погибли, около 90 ранены, 7 человек приговорили к смертной казни, 120 – к различным срокам заключения. Данные приводятся по: Мардарь В., Мардарь И. Судьбы // Знание - сила. 2001. №9. C.34.

8 Зак. 200

122

Глава 1. Две модели модернизации

введения, предпринимались попытки улучшить то, что уже существует, например, структуру министерств и ведомств. Но в целом, скорее всего, неосознанно, была выбрана политика столетней давности, только тогда «подмораживали» 93) царскую Россию, а теперь СССР. Эта политика показала свою неэффективность еще в XIX веке, тем более она не могла быть хоть сколь-нибудь эффективной во второй половине XX века. Тем не менее за годы советской власти были решены некоторые важные проблемы, стоявшие перед Россией/СССР, проведены индустриализация, урбанизация, совершен демографический переход, достигнут невероятный прогресс в обеспечении всеобщей грамотности, в медицине, социальной сфере вообще. Но цена этих успехов оказалась невероятно высокой, достижения в своей основе амбивалентны и вследствие этого неустойчивы, достигнуты на основе мобилизации, перенапряжения всех жизненных сил общества, что во многом предопределило цивилизационный слом постсоветской эпохи.

Всякое общество находится в одном из трех состояний: развитие, стагнация, деградация. Стагнация в СССР началась примерно на рубеже 1960-1970-х годов XX века. Освоение Самотлорских нефтяных месторождений позволило несколько компенсировать неэффективность советской системы еще в течение двух десятилетий. Кроме политики «подмораживания» и вялотекущих косметических улучшений отдельных элементов системы проявлялась и потенциальная склонность к возобновлению имперской модернизации, при стагнации отставание СССР от наиболее развитых государств Запада только усиливалось. И здесь, в плеяде партийно-государственных деятелей СССР, несколько особняком стоит фигура Ю. В. Андропова, который, по всей вероятности, был склонен к проведению очередного этапа имперской модер-

93) Расширяя определение, предложенное в царствование Александра III Обер-прокурором Святейшего Синода К. П. Победоносцевым, под «подмораживанием» мы понимаем более или менее удачную попытку торможения процессов исторической и социокультурной динамики.

III. История российских модернизаций

123

низации, но у него не оказалось для этого времени, на посту Генерального секретаря ЦК КПСС он пробыл около года.

Отметим, что в период стагнации (застоя) Советский Союз держался на инерции потерявшего содержание, но сохранившего форму Должного. Так, «немощный старик Константин Черненко, избранный на магический пост после смерти Андропова, держит верховную власть в своих руках, ибо облачен мантией Авторитета (мы бы сказали Должного. – С.Г.)» 94). В целом можно охарактеризовать политику, проводимую руководством СССР в последние десятилетия его существования, исключая годы правления M. С. Горбачева, как достаточно консервативную, направленную на сохранение существующего положения вещей. Радикально отличается от этого периода безвременья период правления M. С. Горбачева, предпринявшего последнюю попытку оживить систему, придать ей определенную гибкость и конкурентоспособность в отношении нашего тогдашнего исторического противника – западной цивилизации модерности.

Это была запоздалая и во многом импровизационная попытка использовать либеральную модель модернизации и тем самым продлить историческое существование советской системы. Однако когда элементы, привносимые в социокультурную сферу жизни страны либеральной моделью модернизации стали формироваться в альтернативную систему, ситуация вышла из-под контроля инициаторов перестройки. В силу как объективных, так и субъективных причин прогнивший советский режим рассыпался вместе с его реформаторами; радикальные перемены были неизбежны. Вспомним пророческие слова H. А. Бердяева: «Гибнет Российская империя. И так же погибнут все империи, которые будут созданы»95). Распад Советского Союза был вызван в большей мере причинами объективными, субъективные причины играли скорее вспомогательную роль. Империи не вечны,

94) Геллер M. Я. Машина и винтики. История формирования советского человека. M.: МИК, 1994. C.83.

95) Цит. по: Новикова Л. И., Сиземская И. H. От Третьего Рима – к Третьему Интернационалу (о русском мессианизме) // Рубежи. 1998. №3-4. C.28.

8)

124

Глава 1. Две модели модернизации

распад СССР был во многом предопределен задолго до событий августа-декабря 1991 года, когда происходила все более радикальная девальвация цементирующей государство коммунистической идеологии.

Для анализа нынешней ситуации чрезвычайно важны, по крайней мере, два обстоятельства. Либеральная и имперская модели модернизации, идеи которых стали проступать, переплетаясь со смежными явлениями, еще в спорах западников и славянофилов в 30-40-е годы XIX века, сегодня оказались почти полностью лишены каких-либо идеологических опосредований, что делает более артикулированным выбор различных вариантов стратегического развития России.

В реальных исторических процессах развитие социокультурной системы зависит не только от ее имманентных свойств, поскольку исторический контекст находится в процессе постоянного обновления, предъявляя системе свои новые условия. Поражение СССР в холодной войне ознаменовало конец мирового противостояния различных социальных систем, что в общеисторическом масштабе означало конец глобального соперничества либеральной и имперской цивилизационной моделей. Радикальное ускорение исторической и социокультурной динамики в современном мире вызывает возрастающую неопределенность, увеличивает возможную вариативность развития как мира в целом, так и его отдельных культурно-цивилизационных ареалов. Но и сегодня сила социально-культурных и исторических трансформаций оказывается недостаточной для того, чтобы окончательно выбить Россию из традиционной имперской колеи, предшествующие «„перестройки" оказались обратимы как раз потому, что они и являлись именно перестройками азиатчины, а не ее сломом»96).

Когда-то российский генетик Николай Владимирович Тимофеев-Ресовский утверждал, что если бы крепостное право в России просуществовало бы еще около двадцати лет, то

96) Стариков E. H. Общество-казарма от фараонов до наших дней. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1996. С. 305.

III. История российских модернизаций

125

можно было бы говорить о новом типе людей. Эту «селекционную» работу с куда большей интенсивностью и лучшими конечными результатами Власть продолжала и в советский период нашей истории: «В 1861 году в нашей стране отменили крепостное право. Несколько десятилетий пытались построить цивилизованное общество... В 1917 году опять вернулось крепостное право. И это во многом объясняет все, что происходит сейчас»97). Все это отнюдь не способствовало формированию внутренне свободной, деятельной личности, способной принимать осознанные решения и нести за них полноту ответственности. В обществе сохраняет доминантные позиции традиционный (пассивно-недеятельный) тип личности, поведение и принятие решений которого в основном определяется системой внешнего контроля со стороны Власти.

В течение длительного исторического времени в стране существовала своеобразная негативная селекция, отсекающая все, что не могло изгибаться вместе с генеральной линией эпохи. В качестве иллюстрации этого тезиса достаточно вспомнить массовые хирургические ампутации ленинско-сталинского периода, которые привели к исчезновению целых сословий, в том числе основы империи и архаики во всех ее проявлениях – российского крестьянства. Советский период – период борьбы с пророками, людьми железа и стали («гвозди б делать из этих людей, крепче не было б в мире гвоздей»), поэтапное изъятие из жизни нравственных ригористов из дворянства, духовенства, офицерства, иных сословий. На более позднем этапе происходило изъятие из жизни коммунистических идеалистов, «утомленных солнцем» романтиков революции. В последний, «карантинный» период своего существования, система уже не изымала из жизни, но изолировала, переводила в зазеркалье лагерей и капиталистической заграницы новых претендентов на роль пророков.

Одним из результатов семидесятилетней трансформации стало доминирование в обществе соответствующего эпо-

97) Ясин Е.Г. Мы раздали собственность мирно – и это главное наше достижение // Знание – сила. M., 2000. №4. С. 15.

126

Глава 1. Две модели модернизации

xe циника, социального типа без устоявшейся веры, без царя (вспомним вполне скептическое отношение к последним генсекам), человека, способного не только соответствовать духу времени, но и чуть ли не предугадывать пришествие очередной новой/старой идеологии. В относительно либеральные горбачевские и ельцинские годы не успела сформироваться критическая масса свободных людей.

Социализация и инкультурация большинства ныне живущих россиян проходила в советский период, что вызвало серьезные трудности в адаптации к постсоветскому ускорению исторической и социокультурной динамики. Вспомним замечание французского социолога П. Бурдье о том, что люди часто «придают непропорционально большое значение раннему опыту». Проявляется инерционный эффект, для которого характерна пролонгация стереотипизированного поведения людей, пытающихся использовать адаптационные модели поведения, показавшие свою эффективность в прошлом, но потерявшие эффективность в новых условиях развития общества98).

В то же время за годы рыночных реформ сформировалось первое поколение россиян, первичная социализация которых прошла в условиях относительной свободы. Это поколение преимущественно ориентировано на включение России в формирующееся глобальное мировое сообщество, институциональная среда и в меньшей мере ценностно-нормативная система которого генеалогически восходят к западной цивилизации модерна. По данным ВЦИОМ, поколение 18-23-летних ориентировано на индивидуалистический жизненный проект – общество успеха (64 %), в отличие от традиционной ориентации на общество социальной справедливости и равенства (36%)99).

По свидетельству Р. Инглехарта, занимавшегося исследованиями ценностных структур стран, переживавших в XX

98)Бурдье П. Социология политики. M.: Прогресс-Традиция, 1993. C.27.

99) Семенова В. В. Дифференциация и консолидация поколений // Россия: трансформирующееся общество / Под ред. В. А. Ядова. M.: КАНОН-пресс-Ц.2001.С.269.

III. История российских модернизаций

127

веке бурные модернизационные процессы, система ценностей 18-24-летних становится доминирующей в обществе спустя 15 – 18 лет. Р. Инглехарт анализировал изменения ценностной системы в послевоенной Германии, Испании, Южной Корее, Японии100). Насколько этот опыт может быть приложен к российским социокультурным трансформациям – вопрос открытый. Проект либеральной модернизации не имеет под собой твердой культурно-цивилизационной, а ряд исследователей полагают, что и природно-климатической почвы 101) но и имперская модернизация в постиндустриальную эпоху не имеет значимых исторических перспектив.

В современной России предлагаемые властью обществу идеологемы связаны со «славным прошлым», основаны на ностальгии по тем временам, когда «у нас была великая эпоха». Такое мировосприятие радикально отличается от укоренившегося в рамках цивилизации модерности. Так, Генри Форд говорил о том, что «мы хотим жить в настоящем, и единственная история, которая хоть что-то значит, – это та, которую мы делаем в данный момент» 102) Ощущение того, что все великое в прошлом свидетельствует о исчерпанности традиционной эсхатологии, что внушает нам некоторый, пусть и весьма умеренный, оптимизм в отношении возможных сценариев российской исторической и социокультурной динамики.

100) Ядов В. А. А все же Россию умом понять можно // Россия: трансформирующееся общество / Под ред. В.А.Ядова. M.: КАНОН-пресс-Ц, 2001. C.9-21.

101) Начиная от сделанного в XIII веке наблюдения Марко Поло: «Знайте, по истинной правде, самый сильный холод в свете в России; трудно от него укрыться». См.: Поло M. Книга о разнообразии мира / Предисл. X.Л. Борхеса. Пер. со старофранц. И.Минаева. СПб.: Амфора, 1999. C.361, и продолжая целым рядом современных исследователей, см.: Гольц Г.А. Поля напряженности: взаимодействие культурных и экономических факторов // Глобальное сообщество: картография постсовременного мира / Сост. и отв. ред. А.И.Неклесса и др. M.: Вост. лит., 2002. C.417-431.; Сироткин В.Г. Демократия по-русски. M.: 1999. С. 16.

102) Цит. по: Бауман 3. Индивидуализированное общество / Пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. M.: Логос, 2002. С. 26.

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   35

Похожие:

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconПериодическое издание «Австрийский журнал технических и естественных наук». Выпуск №3-4/2014
Ассоциация перспективных исследований и высшего образования «Восток-Запад», г. Вена, Австрия («East West» Association for Advanced...

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconАкадемия наук Армянской сср, Биологический журнал Армении Academy...
Геккеля, а также связи между филогенезом, мутированием, доминированием и гетерозисом как частные проявления более общей закономерности,...

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconFormerly seat of the city council, one of the most valuable Renaissance...

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconF0UX0a russian Identities: Past and Present Vraagstukken Russische geschiedenis

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconOccultism, witch craft and cultural fashions
Оккультизм, колдовство и моды в культуре / Пер с анг. К.: «София»; М.: Ид «Гелиос», 2002. — 224 с

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconThe scientific methods used to estimat the influence of climate changes...
Методы используемые при оценке влияния изменений климатических факторов на хозяйственную деятельность человека

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconМосковской церкви
Из книги D. Ostrowski. Muscovy and the Mongols. Cross-Cultural Influences on the Steppe Frontier, 1304-1589. Cambridge University...

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconБьюзен Т. 10 способов как стать гением / Т. Бьюзен; Пер с англ. А. Прокопчук
«Head First. 10 ways to tap into natural genius», выпущенного издательством «harper collins»

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconThe Bachelor paper "Semantic analysis of the of the English idioms...
Бакалаврская работа «Семантический анализ английских идиом и их русских эквивалентов» …

Scientific Council of the Russian Academy of Sciences for the Study and Preservation of Cultural and Natural Heritage iconNew books in the collection “ Leading Russian Scholarly Publishers”
Антипов И. В. Новгородская архитектура времени архиепископов Ефимия II и Ионы Отенского. — М. Индрик, 2009. — 368 с ил

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции