Всок вмф РФ




Скачать 7.15 Mb.
Название Всок вмф РФ
страница 9/53
Дата публикации 28.09.2014
Размер 7.15 Mb.
Тип Документы
literature-edu.ru > История > Документы
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   53

II. Православные традиции Российского флота




§ 2.1 Православных традиции и их значение в деле воспитания воинов



Известно, что в русском флоте издавна особое внимание уделялось традициям. «Традиция, - говорил адмирал Бубнов, - показывает нам, как мы должны исполнять свой долг перед Родиной, вызывает к жизни в нашей психологии боязнь покрыть себя позором в случае, если мы не сумеем быть достойными этих традиций – свидетелей былой доблести наших славных предков»288.

Главные традиции зародились еще в петровском флоте.
По сохранившимся традициям судили о достоинстве воинских частей или кораблей. Они передавались из поколения в поколение и чтились, как священные заветы доблестных предков. С развитием флота возникали новые традиции. Ведущие российские флотоводцы уделяли большое внимание развитию и укреплению традиций. Они призывали беречь собственные национальные традиции и не переносить бездумно чужих правил
и представлений.

Всем известны суворовские призывы: «Вперед, с нами Бог», «Всякое дело начинай с благословения Божьего», «Без молитвы оружия не обнажай», «Бог нас водит. Он наш генерал». В нашей морской (также как и вообще военной) истории всегда все сверхъестественное приписывалось воле Божьей. И это не просто традиция, это - беззаветная вера в Бога. Примеров здесь можно привести немало.

Так, оповещая о взятии Азова, Петр I писал: «Ныне со святым Павлом радуйтесь всегда, о Господе, и паки реку, радуйтесь»289.

Запись в шканечном (вахтенном) журнале корабля «Три иерарха» перед Архипелажской экспедицией начинается словами: «1769 г. июля 17 дня,
при помощи Божией начат сей журнал корабля «Трех иерархов» под командою бригадира флота капитана Самойлы Карловича Грейга ...»290. После Чесменской победы 26 июня 1770 года Г. А. Спиридов сообщал исполняющему обязанности президента Адмиралтейств-коллегии И.Г.Чернышеву: «Слава Господу Богу и честь Российскому флоту! В ночь
с 25-го на 26-е флот турецкий атаковали, разбили, разгромили, подожгли,
в небо пустили и в пепел превратили. Ныне в Архипелаге всем пребываем Силою Господствующей…»291.

Князь Потемкин, напутствуя контр-адмирала Федора Федоровича Ушакова, в 1790 году перед Керченским сражением писал: «Молитесь Богу! Он нам поможет, положитесь на Него. Ободрите команду и произведите в ней желание к сражению. Милость Божия с вами292 Каждое важное дело адмирал Федор Федорович Ушаков начинал с молитвы и причастившись
в храме Святых Таинств. Перед боем он напутствовал своих моряков: «Идя
в бой, читайте 26, 50 и 90 псалмы и вас не возьмет ни пуля, ни сабля!»293.
В своих приказах и распоряжениях по наиболее важным вопросам боевой деятельности флота Ф.Ф. Ушаков непременно обращался к упованию на Господа и его милость. Донося о своей победе над турецким флотом под командованием капитан-паши Саит-Али возле мыса Калиакрия 31 июля 1791г., Ушаков писал: «При такой, дарованной от Всевышнего, совершенной победе, несомненно, надеялись мы несколько кораблей взять
в плен …»294. Во время нахождения эскадры русских кораблей
в Константинополе в 1798 г. Федор Федорович Ушаков вместе
с чрезвычайным и полномочным послом России в Турции Василием Степановичем Тамарой нанес визит константинопольскому патриарху Георгию V. Только после благословения патриарха великий флотоводец начал освобождение греческих островов от французских оккупантов295.
Для православных людей нет сомнений в том, что именно в уповании на волю Божию и состоит феномен всех побед Ушакова.

Победу в войне 1812 г. как простой русский народ, так и высшие эшелоны власти приписывали исключительно силе Божией. «Не нам,
не нам, а Имени Твоему»
, - было выбито на медали, посвященной победе над Наполеоном.

В воззвании Корнилова к морякам 11 сентября 1852 года звучали такие слова: «Москва горела, а Русь от этого не погибла! Напротив, встала еще сильнее. Бог милостив! Конечно, Он и теперь готовит ему народу русскому такую же участь. Итак, помолимся Господу и не допустим врага сильного покорить себя!».296 Свой последний приказ, отданный 3 октября 1852 г., он заканчивал словами: «Да благословит нас русский Бог! Ура! Помни каждый, что для успеха надо думать не о себе, а о товарище»297. Перед смертью Корнилов молился Богу, но не о своей жизни, а о судьбе Отечества: «Благослови, Господи, Россию и государя, спаси Севастополь и флот»298.

П.П. Яковлев в своей работе сравнивает в этом отношении двух вождей - Наполеона и Петра I: «Просматривая некоторые приказы Наполеона, объявленные им в различные войны, мы видим, что ему приходилось влиять, главным образом, на славолюбие французов, на лавры побед… в приказах его встречаются указания на необходимость «отмстить за обиды»; читаем также в его воззваниях «час мщения пробил»»299. «В приказах и воззваниях Наполеона, особенно в первой половине его деятельности, указаний на религию почти не встречается … В этом отношении русские войска, более глубоко чтящие христианские заветы, стоят особняком. Не нося в своей душе мести врагу, угнетения и эксплуатации других народов и руководясь
в глубине души высокими заветами Христа, часто бессознательно, - русский православный человек и солдат доступны воздействию именно на почве христианских идеалов. Блестящим образчиком только что сказанного может служить незабвенный приказ Петра Великого перед Полтавским боем: «Воины, пришел час, который решит судьбу отечества. Вы не должны помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за отечество, за православную нашу Веру и Церковь …»»300.

Упование на Бога являлась основой всех флотских традиций. На нем зиждилась традиция стойкой борьбы с иноземными захватчиками, традиция веры в предназначение служить народу православному, традиция мужества, стойкости, практической сметки, умелости, веры в командира.

С древних времен существует традиция самым почетным местом на корабле считать часть верхней палубы от грот-мачты до бизань-мачты, которая называется шканцы. Связано это с тем, что именно здесь располагались божницы икон Богоматери и других святых. Следует сразу заметить, что иконы являлись самой важной, самой почитаемой святыней корабля. Если корабль терпел крушение, то иконы спасались в первую очередь.

При входе на шканцы все моряки от матроса до адмирала обязаны были снимать головной убор. Позднее снятие головного убора заменило отдание чести путем кратковременного прикосновения к козырьку фуражки, обозначавшее готовность снять головной убор.

На русских военных кораблях шканцы были местом, где совершалось богослужение, где собиралась команда для чтения Морского устава.

На шканцах читались приказы, выносились приговоры суда. Получить выговор с вызовом на шканцы считалось более серьезным наказанием, чем быть посаженным под арест. На шканцах было определено место для вахтенного начальника. «Вахтенный журнал» в те годы назывался «Шканечным журналом». На кораблях, которые имели две или одну мачту шканцы определялись приказом.

С началом кампании русского военного корабля первым приказом командира был приказ, строго определяющий шканцы. Причем, если шканцы признавались святым местом, то правые шканцы считались святая святых.
На них без служебной необходимости никто не имел права появляться кроме командира корабля301. В наше время эта традиция частично сохранилась
в ограничении передвижения личного состава корабля по правому шкафуту.

Существует на флоте традиция «бить склянки». История ее следующая: в старину время в море отсчитывалось по песочным часам. Эти часы назывались – «склянка». На вахте у таких часов стоял юнга. Всякий раз, когда проходило полчаса, он переворачивал склянку, ударял в корабельную рынду, бежал по палубе и громко кричал: «Один час прошел, в два поворота больше пройдет, если будет Господня воля. Помолимся Богу дать нам хороший поход и Ей, Матери Божией, Защитнице нашей, уберечь нас от откачивания воды помпами и других несчастий. Вперед – Агой». Вахта на носу повторяла то, что он сказал, и приказывала ему прочесть «Отче наш»302.

Еще в Петровское время зародился добрый обычай собирать в церквах пожертвования на создание флота, он просуществовал до самой революции. Здесь нельзя не упомянуть Воронежского святителя Митрофана, который известен своим благочестием и святою жизнью, за что причтен Русской Православной Церковью к лику святых. Св. Митрофан поддерживал Петра I в трудном деле создания флота и убеждал народ помогать царю всеми силами. Однажды он принес государю 6000 руб. на войну против неверных. И позже святитель Митрофан не раз присылал царю деньги, приписывая:
«На ратных». За это государь любил его. Когда святитель Митрофан преставился, Петр вместе с другими сам нес его гроб и опустил в могилу303. Во времена Петра I жертвовал деньги на создание флота и митрополит Новгородский Иов.304

Во время Средиземноморской экспедиции эскадры русских кораблей греческие священники с острова Хиос, - братья Дмитрий, Афанасий и Степан Гунаропуло пожертвовали четыре небольших судна. Эти суда использовались в Чесменском сражении в качестве брандеров. Следует заметить, что многие из потомков братьев Гунаропуло были офицерами Русского флота305.

С самых первых дней русско-японской войны первенствующий член Св. Синода митрополит С.-Петербургский Антоний (Вадковский) отдал распоряжение о проведении во всех церквях столичной епархии дни, после литургии, специального коленопреклоненного молебствия «о даровании российскому воинству победы, и одоления над врагом на все время военных действий на Дальнем Востоке, и с возглашением после молебна многолетия императору и всему царствующему Дому, вечной памяти всем православным воинам, погибшим на поле брани»306.

«Идеологическая» составляющая войны прекрасно понималась
и командованием, которое было серьезно озабочено поддержанием религиозного духа в войсках. Решением Святейшего Правительствующего Синода за № 418 от 28-го января 1904 г., с личного одобрения императора, было принято постановление, о выделении всеми священнослужителями по одному проценту (ежемесячно) из жалования с целью «жертвовать на военные потребности, впредь до окончания настоящей войны России
с Японией»307.

Кроме того, Определением Святейшего Синода за №18 от 8 февраля 1904 г. членам Российского общества Красного Креста или уполномоченным от него лицам было дано разрешение «производить за воскресными богослужениями каждую неделю, на время войны, особый сбор пожертвований по всем церквям Российской Империи в пользу раненых
и больных воинов»308. Данному примеру последовали все государственные
и церковные учреждения309.

Сбор денежных средств был организован духовенством по всей России. В приходах было собрано 591 873 руб. 16 коп.310 К слову сказать, с целью помочь флоту, в 1904 г. активизировало свою деятельность и Морское благотворительное общество. Одной из важнейших целей этого общества было оказание помощи «недостаточным людям, служившим во флоте или по Морскому ведомству, а равно их вдовам и детям».

По инициативе духовенства и с разрешения командующего армией, был открыт денежный сбор в пользу семейств убитых воинов. Епархиальные архиереи центральной России организовывали материальную помощь
и присылку на Дальний Восток (для солдат и матросов) религиозной литературы и культовых предметов.

Свою лепту в дело укрепления духа воевавших вносили и обители Православных монастырей. От имени Русской Вознесенской мужской общежительной лавры, находящейся на Святой Земле, было послано благословение «христолюбивому русскому воинству» «на одоление врагов» и призыв одолеть их с Божией помощью)311. Весной 1904 г. Русский Андреевский общежительный скит на Афоне обратился к обер-прокурору
Св. Синода К. П. Победоносцеву с просьбой о представлении в распоряжение императора (как «Верховного Вождя» армии) 3000 руб. на санитарные нужды312. Сверх того насельники скита представили в Одессе 5000 руб. на нужды Красного Креста и в Константинополе 3000 рублей – «на усиление Российского флота»313.

Подобные меры предпринимались и в период Первой мировой войны. Уже 20 июля 1914 года Св. Синод своим Определением № 6502 призвал монастыри, церкви и паству делать пожертвования на раненых и на помощь лицам, призванным на войну. Монастыри и другие подведомственные Православной Церкви учреждения призывались подготовить места под госпитали, а также подобрать способных людей для ухода за ранеными. Во всех храмах были установлены кружки для сбора средств в пользу Красного Креста. В 1914 г. все военные и морские священники стали отчислять ежемесячно по 3 рубля на благотворительно-просветительские нужды своего ведомства. На эти же цели император сразу же внес 1000руб., великий князь Сергей Михайлович – 500 руб., генерал-адъютант Нимин – 200 руб.

Следует отметить, что с самого начала Русско-японской войны помощь действующей армии стали оказывать различные благотворительные учреждения империи, представители Дома Романовых и частные лица.

Под патронажем Императрица Александры Федоровны и ее сестры Великой княгини Елизаветы Федоровны 1 февраля 1904 г. был открыт склад помощи военным и морским госпиталям314. Такую помощь Склад оказывал
и морскому госпиталю русских военнопленных в Нагасаки315. Были прекрасно оборудованы несколько госпитальных поездов, которым присвоено имя императрицы. Но бытовало мнение, что ««поезда императрицы» были созданы для популярности царской семьи и только вызывали чувство зависти к тем счастливцам, которые могли пользоваться этой роскошью»316.

В 1910 г. великой княгиней Елизаветой Федоровной в г. Москве была основана Марфо-Мариинская община. Сестры не принимали пострига,
и поэтому община была «белой». Более 40 сестер обслуживали лазарет для воинов на 50 кроватей, амбулаторию, две странноприимницы, трудовой приют на 18 девочек, бесплатную библиотеку. Сама Елизавета Федоровна занимала скромное помещение, по заповеди Спасителя не имела двух одежд (Мф. 10, 10), скудно питалась, много молилась, много служила больным
и раненым, занималась иконописью.

Мать Николая II – императрица Мария Федоровна также откликнулась на войну, приняв под свое покровительство «семейства воинов, посылаемых на Дальний Восток, и особенно, пострадавших на войне». Председатель образованного под патронажем императрицы-матери попечительства, член Государственного Совета П.П. Семенов (Тян-Шанский) направил информацию о «высочайшем» решении адмиралу Е. И. Алексееву. Он также просил «доставлять во все время войны» на свое имя «именные списки убитых, утонувших, пропавших без вести, раненых, больных в госпиталях, указывая место приписки пострадавших, волости, уезды, города с целью розыска семей для оказания им необходимой помощи»317.

В официальном органе Св. Синода – «Церковных ведомостях» – тогда же было помещено объявление, гласившее, что «Центральный склад Российского общества Красного Креста имени Государыни императрицы Марии Федоровны (Инженерная, 11) в настоящее время имеет надобность приготовить отправку на Дальний Восток большого транспорта белья, летних халатов, теплых набрюшников, обуви, сахара, мясных консервов …. Пожертвования принимаются ежедневно. От 11 до 4 часов дня»318.

В том же 1904 г. состоявшее под покровительством брата Николая II Великого князя Михаила Александровича воинское благотворительное Общество Белого Креста провозгласило своей основной целью оказание посильной помощи вдовам и сиротам русских воинов, убитых на Дальнем Востоке.319 Летом 1905 г. именным высочайшим Указом был утвержден Главный комитет по призрению детей лиц, погибших в войну с Японией, получивший в честь дальневосточного наместника наименование «Алексеевского».

Видные церковные деятели принимали активное участие в развитии Российской науки. Так митрополит Макарий Московский учредил премию, которой раз в два года удостаивались «лишь самостоятельные труды и при том такие, которые существенно обогащали науку, внося в нее новые факты наблюдения и воззрения». Этой премией (1000 руб.) 16 сентября 1887 г. был удостоен за свой труд «Об обмене вод Черного и Средиземного морей» будущий адмирал Степан Осипович Макаров320. А в сентябре 1893 г. Макаров, уже контр-адмирал, получил полную премию митрополита Макария (1500 руб.) за труд ««Витязь» и Тихий океан321.

Перед строительством корабля традиционно совершался церковный чин его закладки. Когда корабль был построен, его по обычаю освещал архиерей или священник. Во времена Петра I новые корабли освещались
в присутствии царя или вельмож. Так в 1721 г. в присутствии императора архиепископ новгородский Феодосий совершил обряд освещения корабля «Пантелеймон»322.

Позже церемония спуска на воду нового корабля была узаконена
и проводилась следующим образом: служился торжественный молебен, корабль и поднятые на нем флаги – Императорский штандарт, кормовой Андреевский флаг и гюйс – окроплялись святой водой, и под звуки государственного гимна и салюта с кораблей обрубались последние державы323. Корабль благословлялся иконой святого, который становился его небесным покровителем. Священник, как правило, говорил напутственное слово324. Торжество заканчивалось праздничным завтраком.

Освящались не только корабли, но и закладка новых портов и гаваней. Так было положено начало основания новой гавани Рогервик (ныне Палдиск, Эстония). Для освящения места назначен был обер-иеромонах флота, который почему-то отсутствовал, и Петром I было дано указание совершить освящения другому иерею. «По совершении молитв, всякий, от императора до последнего из присутствовавших, носили к концу берега камни и бросали их в воду. Когда же брошен был самый первый камень в воду, то его величество возвел взор к небу, и из сердца его вышел глубокий вздох, что замечено было некоторыми из присутствующих»325.

Часто кораблям давали названия в память святых, чтимых русским народом, например: 28 сентября 1758 г. был спущен на воду самый большой для того времени, боевой (100-пушечный) корабль «Святой Дмитрий Ростовский», которым командовал С. К. Грейг. В последствии он же командовал фрегатом, названным именем другого святого, - «Св. Сергий»326.

Корабли, находившиеся под командованием Ф.Ф. Ушакова, также
в основном носили библейские имена и имена святых: 84-пушечный "Рождество Христово"; 66-пушечные - "Мария Магдалина", "Святой Владимир", "Святой Павел" и "Преображение Господне"; 50-пушечные -
"Св. Георгий Победоносец", "Св. Александр Невский", "Св. Андрей Первозванный"; 46-пушечные - "Иоанн Богослов", "Св. Петр Апостол";
44-пушечные - "Св. Иероним", "Покров Св. Богородицы", "Кирилл Белозерский", "Амвросий Медиоланский", "Св. Нестор Преподобный", "Иоанн Воинственник", «Иоанн Предтече» (захваченный у неприятеля
в результате боя 28 – 29 августа 1790 года между Гаджибеем и Тендрою, переименованный корабль «Малеки-Бахри» - «Владыка морей»). Корабли меньших рангов носили также духовные имена.

Была на флоте и другая добрая традиция, которая жива и по сей день – называть корабли именами православных флотоводцев. Не раз на борту боевых кораблей появлялось имя адмирала Федора Федоровича Ушакова. Броненосец береговой обороны «Адмирал Ушаков» участвовал в Цусимском сражении и геройски погиб в бою против превосходящих сил противника. Серию эскадренных миноносцев Черноморского флота, названных в честь побед адмирала, именовали «Ушаковской». В советское время флагманским кораблем Средиземноморской эскадры служил крейсер «Адмирал Ушаков». В 1992 г. имя прославленного флотоводца адмирала Федора Федоровича Ушакова принял тяжелый атомный ракетный крейсер Северного флота «Киров» проекта 1144.1, построенный на Адмиралтейском заводе
в Ленинграде в 1980 г. Имена флотоводцев получили и другие корабли этого проекта. Построенный в 1983 г. однотипный крейсер получил имя адмирала Лазарева, построенный в 1988 г. получил имя адмирала Нахимова, в 1998 г. построен модернизированный корабль проекта 1144.2, которому дано имя основателя Российского флота Петра Великого. С 1954 по 1991 гг. в составе ВМФ находился крейсер проекта 68 БИС «Адмирал Сенявин». С 1971 по 1991 гг. в боевом строю находился большой противолодочный корабль проекта 1134А «Адмирал Макаров».

По сей день жива традиция - давать кораблям героические имена.
И ныне бороздят моря ракетный крейсер «Варяг», малый противолодочный корабль «Кореец», океанографическое судно «Витязь», ледокол «Ермак» - внук макаровского «Ермака».

Когда на флот приходили новобранцы, их по традиции встречал судовой священник, укрепляя Словом Божьим в предстоящих трудах. В период прохождения курса молодого бойца новобранец должен был выучить несколько молитв. В программе курса унтер-офицеров по закону Божиему были включены: Начинательная молитва, Иисусова молитва, молитва Святому Духу, Трисвятая, молитва Святой Троице, молитва За царя
и Отечество, молитва Перед сражением. Новобранцам, кроме того, необходимо было усвоить Символ Веры, знать церковные Таинства и Десять Заповедей327.

По окончании срока службы моряков провожал тот же священник, напутствуя их в предстоящую жизнь теплым словом328. В знак благодарности за понесенные труды и на молитвенную память каждый уволенный в запас матрос благословлялся священником иконой или крестом, и ему дарилась Библия.

Особой традицией являлось принятие присяги. Присяга на флоте была утверждена с выходом в свет в апреле 1710 г. «Инструкций и артикулов военных, надлежащих к Российскому флоту». Текст ее гласил: «Божию милостию Петру Первому, царю России и пр., пр. Обещаем и присягаем мы верными быть и Его царского целичества указы, и под властью
Его величества, генералов, адмиралов, адмиралтейских советников, вице-адмиралов, контр-адмиралов, комендантов, капитанов и иных глав (то есть начальников), высокопомянутого Его величества над нами поставляемых, указы и приказы почитать и послушно и верно исполнять, как честным
и добрым людям надлежит, и в прочем поступать по артикулам
и учреждениям, для нашей службы сочиненным или впредь сочиняемым.
В чем да поможет нам Господь Бог Всемогущий»329.

Русские матросы всегда считали воинскую присягу святыней. Присяга - это клятва. Многие сектанты, ссылаясь на слова апостола Иакова: «Прежде же всего, братия мои, не клянитесь ни небом, ни землею, и никакою другою клятвою; но да будет у вас: да, да и нет, нет, дабы вам не подпасть осуждению» (Иак. 5, 12) утверждают о недопустимости присяги. Здесь обычная ошибка сектантов, которые не воспринимают Святое Писание
в целом, а вырывают цитаты из контекста. Если мы возьмем Ветхий Завет, то там клятвы давались и довольно часто, например, в книге Бытия клялся Авраам:

«И было в то время, Авимелех с Филохом, военачальником своим, сказал Аврааму: с тобою Бог во всем, что ты ни делаешь; и теперь поклянись мне здесь Богом, что ты не обидишь ни меня, ни сына моего, ни внука моего; и как я хорошо поступал с тобою, так и ты будешь поступать со мною
и землею, в которой ты гостишь. И сказал Авраам: я клянусь».
(Быт.21,22-24).

Или в другом месте говорится:

«И сказал Авраам рабу своему, старшему в доме его, управлявшему всем, что у него было: положи руку твою под стегно мое и клянись мне Господом Богом неба и Богом земли, что ты не возьмешь сыну моему жены из дочерей Хананеев, среди которых я живу» (Быт. 24, 2 - 3).

В Новом Завете, во 2-м послании Коринфянам апостол Павел клянется:

«Бога призываю во свидетеля на душу мою, что, щадя вас, я доселе не приходил в Коринф...» (2 Кор. 1, 23).

В Откровении Иоанна Богослова также говорится о клятве:

«И Ангел, которого я видел стоящим на море и на земле, поднял руку свою к небу и клялся Живущим во веки веков, Который сотворил небо и все, что на нем, землю и все, что на ней, и море и все, что в нем, что времени уже не будет» (Откр. 10, 5-6).

Святое Писание не только не отрицает клятву перед законом, но
и утверждает ее.

Присяга в Русском Флоте и Армии - это религиозный обряд - обещание перед Богом. Матрос или солдат давал присягу, прежде всего, ни людям, ни государству, а объекту своей веры, то есть, своему Богу - тому, Кому он поклонялся, тому, от Кого он ждал помощи для себя, надеялся, верил
в покровительство для себя. Поэтому клятвопреступление в Вооруженных Силах было связано не только с государственными законами, но еще
и с вероисповедными моментами. Если ты преступил клятву, то значит, ты покинут своим Богом и ты уже не настоящий верующий, ты уже уподобился Иуде. Такая присяга имела большее значение и большую силу, чем нынешняя присяга, которая имеет исключительно светский государственный смысл.

Вот как звучал текст присяги, которую принимал в 1766 г. выпускник Морского шляхетного кадетского корпуса Федор Федорович Ушаков: «Аз, Федор Ушаков, обещаюся и клянуся Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что хочу и должен Ея Императорскому Величеству моей всемилостивейшей Государыне императрице Екатерине Алексеевне Самодержице и Ея Императорскаго Величества любезнейшему Сыну Государю Цесаревичу и Великому Князю Павлу Петровичу, законному всероссийского престола Наследнику, верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови…
В чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий!»330.

Присяга была религиозной. Принимал ее не командир, а духовенство. Если человек был православного исповедания, то значит, он давал присягу
в присутствии православного священника. Если он был мусульманином, то вызывали имама из штаба флота, который приезжал и принимал присягу
у мусульман. Раввин принимал присягу в иудеев. Католический пастор -
у католиков. И только если не было соответствующего священнослужителя, то принимал присягу командир корабля при участии корабельного священника и единоверцев.

Поскольку присяга была религиозная, то для православного человека она принималась перед Крестом и Евангелием. Принятие присяги сопровождалось крестным целованием, которое, по сути, и означает клятву. Текст присяги заканчивался словами: «Во ознаменование сих слов, целую Крест и Евангелие Спасителя моего Иисуса Христа». Принятие присяги заканчивалось торжественным богослужением331 и напутственным словом священника332. Следует заметить, что в наши дни эта традиция возрождается. На Тихоокеанском флоте перед принятием присяги совершается молебен. Верующие матросы так же как и их прадеды принимают присягу перед Андреевским флагом, Святым Евангелием и Крестом, и целуют их.

Также перед крестом и Евангелием принимали присягу католики
и протестанты.

Текст присяги у мусульман был на их родном языке. Присягавший держал два пальца правой руки на коране и повторял всед за имамом слова клятвы. В конце ретуала он целовал коран333.

Евреи приносили присягу на расском языке или на идише. Причем даже на русском языке текст писался как правило еврейским шрифтом. Прием присяги осуществлялся в любой день кроме субботы или религиозного праздника. Ретуал старались проводить в синагогах или в молитвенных школаг перед открытым кивотом (Орон га кодеш) в присутствии двух свидетелей из иудеев334.

Были случаи, когда на флот попадали представители языческих народов Сибири и Севера. При принятии ими присяги нашивался амулет, который имел значение для этих язычников, и на нем эти новобранцы приносили присягу.

Нарушение присяги считалось большим грехом перед Богом и людьми. Согласно официальной статистики атеистов в Российских Вооруженных Силах практически не было. Отказ же сектантов от принятия воинской присяги означает отказ от заповеди Божией, призывающей «положить душу за други своя».

По традиции весь уклад жизни морской команды освящался молитвой. День начинался и завершался молитвой. Перед принятием пищи
и по окончании трапезы обязательно читалась молитва. В Петровском «Морском уставе» было записано: «Когда адмирал пожелает, дабы весь флот молебное пение чинил Господу Богу, тогда поднят будет флаг иерусалимский (белый с синим крестом) на кормовом флагштоке»335.

На кораблях богослужения проводились на самом почетном месте, которым, как мы уже говорили, являлись шканцы. В парусном флоте со времен Петра I правило совершения ежедневных молитв были определены в особой «Книжице корабельной молитвенной», которая издавалась для флота с 1714 г. в больших количествах336. В соответствии с этой «книжицей» было заведено утром, сразу после подъема, совершать краткую молитву. Затем
в девятом часу утра совершалась дневная молитва, которая была уже более продолжительной и напоминала по своему составу богослужение.
На богослужебном столе стояла дароносица и несколько икон. Свечей во избежание пожара, зажигать не разрешалось. Корабли были деревянные, кроме того, все швы и щели заделывались легковоспламеняющейся просмоленной паклей. Свечи стали использоваться во время богослужений на флоте лишь только с появлением стальных кораблей. В случае отсутствия священника или его болезни молитву мог читать корабельный секретарь,
а в некоторых случаях и командир корабля. Не реже одного раза в год каждый воин обязан был причащаться и изучить определенное количество молитв.

Последний протопресвитер армии и флота Г.И. Шавельский отмечал: «Слишком великое дело – богослужение на войне»337. Постоянные опасности, близость смерти, огромная напряженность ратного труда требовали духовной поддержки для воинов со стороны пастыря Церкви. Молебны, а то и Божественная Литургия служились перед тем, как корабль шел в бой. При этом весь экипаж, как правило, исповедовался. Причем исповедовались не только перед священником, но и просили прощения друг у друга, прощаясь друг с другом, причащались, надевали чистое белье. Люди понимали, что идут на смерть и сами себя готовили к погребению. Так, перед убытием Средиземноморской эскадры под командованием адмирала Сенявина 10 июня 1827 г. на кораблях было совершено напутственное молебствие. При этом на флагманском корабле «Азов» присутствовал сам император Николай Павлович.

После получения известий о начале войны с Турцией адмирал Нахимов тотчас передал на корабли своей эскадры: «Война объявлена; турецкий флот вышел в море; отслужить молебствие и поздравить команду»338. Священники по заведенному со времен Петра I обычаю, обошли все палубы, окропили моряков святой водой. Моряки перед боем попросили друг у друга прощения, надели чистое белье.

Молились русские воины и во время боя. Так участник обороны Севастополя во время Крымской войны капитан-лейтенант П.И. Лесли писал в своем дневнике: «Всего умилительнее смотреть, это как наши солдаты и матросы, несмотря на изрядно летящие бомбы и пули, с полным усердием молятся пред изображением ликов Святых, и, конечно, хоть у них нет глубокого смысла в молитвах, потому что все молитвы они соединяют
в одну, но, тем не менее, они молятся искренне и их молитва всегда доступнее, как устремление сердца к Богу»339. Во время сражения священник находился при раненых, исповедовал и причащал их.

Совершались торжественные богослужения по случаю побед, праздников, закладки храмов, кораблей, госпиталей, памятников и т.д.
Так 22-го февраля 1799 г. после взятия крепости Корфу адмирал Федор Федорович Ушаков со всеми высшими чинами своего флота отправился на берег, для торжественного молебствия340. После одержанной Синопской победы вице-адмирал Нахимов распорядился: "Предлагаю завтрашнего числа на всех судах вверенной мне эскадры в 10 часов отслужить благодарственный молебен Господу Богу и потом ожидать моего прибытия на суда. Я хочу лично поздравить командиров, офицеров и команды
с победой и благодарить их за благородное содействие моим предположениям и объявить, что с такими подчиненными я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским флотом"341.
По возвращению эскадры из Синопского сражения первым делом черноморцев было отслужить торжественную панихиду над прахом Михаила Петровича Лазарева342.

Павел Степанович Нахимов большое значение придавал соборной молитве. Во время обороны Севастополя по праздничным дням Нахимов приказывал совершать обедню, на которой присутствовали все, не занятые
в деле чины, в том числе и воины, находившиеся в укреплениях.
По окончании Литургии духовенство служило молебны на оборонительной линии перед батарейными образами, которые находились на всех бастионах, и перед которыми всегда горело множество свечей. Ни одно сражение не начиналось Нахимовым без молебна, по окончании которого священник благословлял войска, обходя их с крестом в руке. Новые батареи также освящались и на них также служились молебны. Даже в боевой обстановке устраивались крестные ходы, в них принимал участие и сам Нахимов, воодушевлявший воинов кратким отеческим словом, что благотворно действовало на всех воинов. Защитник Севастополя капитан-лейтенант
В.Г. Реймерс (впоследствии контр-адмирал) пишет в своих воспоминаниях: «Никогда не забуду тот момент, когда в первый день бомбардирования Корнилов, Нахимов, Тотлебен и почтенный священник с крестом, благословляя всех, обходили бастионы. С каким чувством каждый из нас подходил к кресту, и как одушевляли нас своим спокойным духом все эти достойные люди»343.

Искренней верой в святость русского дела пронизаны буквально все приказы и распоряжения, отдаваемые Нахимовым перед сражением. После каждой одержанной победы, в которой Павел Степанович усматривал промысел Божий, служились благодарственный молебен и заупокойная литургия по убитым воинам.

Набожность русских солдат и матросов определяла их милосердие даже по отношению к врагу. Это являлось не просто традицией, а одной из черт русского национального характера. Как отмечал в своей работе П.П.Яковлев, «наши войны показывают нам замечательно незлобивое отношение русского солдата (матроса) к его врагу, даже нехристианину, против которого он шел
с бесповоротною решимостью погибнуть, если Богу угодно, и с которым он готов разделить последний сухарь, если акт боя приостановлен, или враг попал к нему в плен. Очевидно, здесь мы имеем дело, с одной стороны,
с полной покорностью Богу, в вопросах о личной жизни, а с другой – наиболее характерные черты именно «христолюбивого» воина»344.

Во время боя в 1799 г. за крепость Корфу русские офицеры и матросы спасали своих врагов-французов от изуверства турецких солдат: «Наши офицеры и матросы кинулись за турками, и так как мусульманам за каждую голову выдавалось по червонцу, то наши, видя все свои убеждения
не действительными, начали собственными деньгами выкупать пленных. Заметив, что несколько турок окружили молодого француза, один из наших офицеров поспешил к нему в то самое время, когда несчастный развязывал уже галстук, имея перед глазами открытый мешок с отрезанными головами соотечественников. Узнав, что за выкуп требовалось несколько червонцев, но, не имея столько при себе, наш офицер отдал туркам свои часы – и голова француза осталась на плечах…»345. Увещания и угрозы не могли привести турок к послушанию; тогда командир русских десантов составил каре из людей своего отряда, чтобы в середине его укрывать пленных, и тем спасена была жизнь многих346. Участник событий капитан-лейтенант Егор Метакса писал: «Французские генералы ... были более поражены великодушием
и человеколюбием русских воинов, что им одним обязаны сотни французов сохранением своей жизни, исторгнувшие силою от рук мусульман».347 «Русские и здесь доказали, что истинная храбрость сопряжена всегда
с человеколюбием, а не жестокостью, и что звание воина и христианина должны быть неразлучны»348.

Во время Наваринского сражения 8 октября 1827 г. один из офицеров, находившийся при командире русской эскадры контр-адмирале Логине Петровиче Гейдене с рупором в руках, обратил внимание его на то, что русские матросы бросали концы утопавшим туркам. Растроганный человеколюбием Гейден бросился обнимать офицера и воскликнул: «Да! Да! Это славно! Прекрасно! Молодцы наши матросы: они столь же добры, сколько и храбры!»349. Другой участник Наваринского сражения, - служивший на корабле «Гангут», лейтенант Александр Петрович Рыкачев, описывая события после боя, подмечает: «Отпуская их (плененных турок – А.Б.), мы дали им на три дня сухарей и бочку масла. Как кажется, они живо чувствуют наше доброе с ними обхождение, и многие изъявили даже желание остаться у нас»350.

Инструкции всех «заморских» экспедиций предписывали самое ласковое обращение с встречающимися племенами и народами. Так инструкция Морского министерства начальнику экспедиции к Антарктиде Фаддею Фаддеевичу Беллинсгаузену строго предписывала, чтобы «во всех землях, к коим будут приставать и в которых будут находиться жители, поступать с ними с величайшей приязнью и человеколюбием, избегая, сколько возможно, всех случаев к нанесению обид или неудовольствий,
а, напротив того, стараясь всемерно привлечь их лаской и не доходить никогда до строгих мер»351. В одном из документов XVIII в. отмечалось: «Матросы наши в 1788 г., по стараниям Грейга же, вступали в весьма дружеские отношения с низшими классами финляндского населения около Гангуда»352. Дружелюбное отношение русских моряков к туземному населению резко отличалось от пренебрежительного и высокомерного,
а зачастую и просто грабительского поведения экипажей других иностранных кораблей. Не в пример мореплавателям других стран, нередко грабившим и истреблявшим отсталые народы, русские моряки во время экспедиций ни разу не применили огнестрельного оружия и не обидели ни одного туземца.

Эти примеры не являются каким-то исключением. Наши офицеры
и матросы повсеместно проявляли милосердие. Один из участников Синопского сражения описывает показания раненого пленного турецкого вице-адмирала Осман-паши: «У него же свои люди вынули ключ и обокрали его, сняли с него шубу – ужасно! Когда посадили его на русский корабль, все изменилось: за ним стали ухаживать, покоить его. Он удивляется
и благодарит Бога. Матросы наши отдавали пленным даже куртки свои»353.

Участник Крымской войны 1853-1856 гг. Г. Чаплинский пишет в своем дневнике: «Вечером за валом услышали стоны раненых французов, которых убирать еще не условились, – некоторые солдаты и матросы, сжалившись над несчастными ранеными, взяв манерку, тихонько пробирались за бруствер, чтобы напоить их …»354. Профессор О.В. Золотарев приводит в своей книге вспоминает другого очевидца боев: « … Какой-то флотский кондуктор и два егеря нашего полка ходили с водой и угощали бедных раненых, хотя врагов, и тут русский показал свое благодарное чувство к ближнему, сверх этого сопряженное с опасностью, но все-таки одного принесли живого раненого
в свой стан, которого велено было отправить на перевязочный пункт»355.

Племянница святителя Игнатия (Брянчанинова) А. Куприянова, бывшая во время первой мировой война медсестрой, отмечая великодушие наших воинов, писала: «Никогда не случалось, чтобы солдаты в лазарете бранили врагов»356.

Одной из флотских традиций было почитание памятных дней. Помимо уставных двунадесятых праздников особо чтили моряки день Покровителя Российского морского флота Андрея Первозванного и день памяти заступника их Николая Чудотворца.

Отмечались также дни великих побед при Чесме, Гангуте и Синопе. Так, накануне 18 ноября 1903 г., когда исполнялось 50 лет знаменитого Синопского сражения, адмирал С.О. Макаров, будучи главным командиром Кронштадтского порта и военным губернатором города Кронштадта, издал особый приказ. В этом приказе говорилось: «18 ноября, в день 50-летия Синопской победы, в учебных заведениях морского ведомства в Кронштадте, а также во всех экипажах, отрядах, командах и школах занятий не производить и на работы низших чинов не высылать. Утром во всех командах объяснить значение и подробности Синопского боя»357. Юбилейный в истории русского флота день объявлялся в Кронштадте праздничным. Накануне вечером отслужили торжественную панихиду «по православным воинам, павшим в сражении», а на другое утро офицеры
и унтер-офицеры рассказали матросам о славе и подвигах российского флота.

Давней традицией на флоте являлось ежегодное празднование Дня рождения корабля. Экипаж всей семьей особо праздновал это событие. Священник линкора «Андрей Первозванный» Дмитрий Андреев так описывал это торжество: «Наш судовой праздник прошел торжественно
и благолепно. С вечера было отслужено Всенощное бдение, а утром – Божественная Литургия и молебен св. Апостолу у его св. иконы, дара св. горы Афон. Присутствующий на богослужении Начальник Бригады кораблей по окончании службы поблагодарил священника за проповедь, а команду за прекрасное церковное пение. После официального завтрака у команды
и гостей были развлечения, которые продолжались до 8 часов вечера. На эти несколько часов наш корабль потерял свой угрюмый вид и оживился, превратившись в целый город веселья. На палубе, убранной флагами, везде расставлены столы с прохладительными напитками и сладостями,
а в казематах идет спектакль под руководством офицера, причем играют сами же матросы, трещит кинематограф, поют песни и играет хор балалаечников. Все офицеры во главе с командиром везде принимают участие, что особенно оживляет праздник и делает его семейным. Музыка, танцы и множество детей, гуляющих по кораблю, на миг заставляют даже забыть, что мы отделены стальной броней от береговой жизни. В 8 часов гости уехали, и корабль заснул. Все принимали в празднике участие, и он был всецело общий»358.

Для русских людей любая новая вещь, здание359, а тем более оружие, освящалась молитвой. Каждый род войск и каждый корабль имел своего Небесного Покровителя и свой почитаемый образ святого. Так покровителем крейсера «Паллада» был преподобный Феодосий Чарниговский360.

В начале ХХ в. Российский флот модернизировался и пополнялся новыми кораблями и новыми видами вооружения. Благодаря русским конструкторам И.Г. Бубнову и М.Н. Беклемишеву на вооружение стали поступать боевые подводные лодки. Небесным покровителем подводников был пророк Иона. В журнале «Вестник военного и морского духовенства» №22 за 1908 г. рассказывается, как праздновался день подводника на Черноморском флоте: «22 сентября (1908 года – А.Б.), в день памяти
св. прока Ионы, отряд подводных лодок Черноморского флота в первый раз отмечал день своего Небесного покровителя. … К 10 часам утра подводные лодки, украшенные флагами, расположились на поверхности воды, окружив со всех сторон линейный корабль «Двенадцать апостолов». В 11 часов на палубе линкора собрались все командиры подводных лодок вместе со своим командованием.

В присутствии начальника морских сил Черноморского флота
И.Ф. Бострема священник Евлампий Якиманский отслужил молебствие, после чего обратился к собравшимся со словами приветствия. По окончании проповеди и «Многолетия» на паровом катере, при пении «Спаси Господи люди Твоя …» священник и клир обошли все «субмарины», окропив их святой водой. На каждом судне священник окроплял и внутренние помещения. После окропления молебствие было окончено»361.

Любовь к православным традициям русского флота прививалась офицерам со школьной скамьи. Во флотских храмах регулярно совершались торжества, связанные с важными событиями истории флота, с празднованием годовщин великих побед русского флота, поминовением погибших моряков. Братья Епанчины, из рода знаменитых флотоводцев, вспоминают, как проходил 200-летний юбилей Морского кадетского корпуса, в котором они воспитывались: «13-го января 1901 г. начались торжества по случаю двухсотлетия Навигаторской школы, впоследствии преобразованной
в Морской кадетский корпус.

Накануне юбилея в церкви корпуса была совершена обедня протоиреем отцом Иоанном Кронштадтским, столь любимым во флоте, а также настоятелем местной церкви протоиереем Белявиным, при пении хора воспитанников.

После обедни была совершена панихида по основателю школы Императору Петру I, по окончании панихиды в актовом зале перед молебством отец Иоанн Кронштадтский произнес слово на тему бесконечности миров и бесконечности абсолютной, о Боге промыслителе.
Во время молебна духовенство в сопровождении адмиралов и директора корпуса окропило св. водой новый памятник, созданный к юбилею училища»362.

Особое внимание уделялось на флоте памяти павших защитников Отечества. Эта традиция передавалась от старших к младшим и всеми блюлась как святая обязанность. В дни памяти морских сражений или на вселенских панихидах всегда поминались имена погибших в боях офицеров и матросов.

Часто, по традиции, корабли приходили на место гибели наших кораблей. Здесь, после панихиды, при пении «Вечная память» на воду опускался венок живых цветов. Так командир корвета «Витязь» капитан 1-го ранга Степан Осипович Макаров во время кругосветного плавания при заходе в 1888 г. в Императорскую гавань (ныне Советская гавань) счел своим долгом почтить память погибшего в 1853 г. русского фрегата «Паллада», открывшего эту гавань. Со свойственной Макарову пытливостью он не только организовал поминовение погибших моряков, но и, опросив местных жителей орочей, установил точное место гибели корабля. Затем он приказал произвести водолазный осмотр корпуса затонувшего фрегата, начертил план с обозначением его местоположения, составил описание места гибели и выставил на берегу створные знаки, точно указывающие на это место. С тех пор Русские корабли, посещавшие гавань, считали своим долгом почтить память тех, кто погиб, первым придя сюда363.

Одно из поминовений своих погибших товарищей описывает священник А. Щеглов: «Сибирский флотский экипаж 30 августа текущего 1908 г. справил свой экипажный и храмовый праздник. Накануне на Литургии
и панихиде было совершено поминовение воинов, на поле брани живот свой положивших и в морях погибших; последних – офицеров и нижних чинов, убитых в китайскую и Японскую войну, в списках Церкви значится не мало, около 900 человек»364.

И в наши дни ежегодно моряки-тихоокеанцы чтят память своих предков погибших в Корейском проливе, совершаются панихиды по морякам крейсера «Варяг», подводных лодок «Комсомолец» и «Курск» и других кораблей.

Святыней являлись воинские и морские кладбища.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   53

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции