В. П. Кохановский Кохановский В. П., Лешкевнч Т. Г., Матяш Т. П., Фатхи Т. Б




НазваниеВ. П. Кохановский Кохановский В. П., Лешкевнч Т. Г., Матяш Т. П., Фатхи Т. Б
страница16/63
Дата публикации19.06.2014
Размер8.23 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Философия > Документы
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   63
Глава III ;

Структура научного познания

§1. Эмпиризм и схоластическое теоретизирование

В истории познания сложились две крайние позиции по воп­росу о соотношении эмпирического и теоретического уровней на­учного познания: эмпиризм и схоластическое теоретизирование. Сторонники эмпиризма сводят научное знание как целое к эмпи­рическому его уровню, принижая или вовсе отвергая теоретичес­кое познание. Эмпиризм абсолютизирует роль фактов и недооце­нивает роль мышления, абстракций, принципов в их обобщении, что делает невозможным выявление объективных законов. К тому же результату приходят и тогда, когда признают недостаточность «голых фактов» и необходимость их теоретического осмысления, но не умеют «оперировать понятиями» и принципами или делают это некритически и неосознанно.

Эмпиризм (от греч. impeiria — опыт) отрицает активную роль и относительную самостоятельность мышления. Единственным источником познания считается опыт, чувственное познание (жи­вое созерцание), вследствие чего эмпиризм всегда был связан с сенсуализмом (от лат. sensus — чувство), но это не тождествен­ные понятия. При этом содержание знания сводится к описанию этого опыта, а рациональная, мыслительная деятельность сво­дится к разного рода комбинациям того материала, который да­ется в опыте, и толкуется как ничего не прибавляющая к содер­жанию знания.

Однако для объяснения реального процесса познания эмпи­ризм вынужден выходить за пределы чувственного опыта и описа-

Глава III. Структура научного познания 169

ния «чистых фактов» и обратиться к аппарату логики и математи­ки (прежде всего к индуктивному обобщению) для описания опыт­ных данных в качестве средств построения теоретического зна­ния. Ограниченность эмпиризма состоит в преувеличении роли чувственного познания, опыта и в недооценке роли научных абст­ракций и теорий в познании, в отрицании активной роли и отно­сительной самостоятельности мышления.

Говоря о схоластическом теоретизировании, необходимо от­метить, что понятие «схоластика» чаще всего употребляется в двух смыслах: прямом — как определенный тип (форма) религиозной философии, в особенности характерный для Средних веков, и в переносном — как бесплодное умствование, формальное знание, оторванное от реальной жизни и практики.

В свое время Гегель справедливо называл схоластику «вар­варской философией рассудка», лишенной всякого объективного содержания, которая «вертится лишь в бесконечных сочетаниях категорий» (а точнее— слов, терминов). При этом «презренная действительность» остается рядом и ею совсем не интересуются, что не позволяет понять ее существенные характеристики и фор­мообразования. Однако, как верно заметил великий математик Г. Вейль, ученый обязан пробиваться сквозь туман абстрактных слов и «достигать незыблемого скального основания реальности».

Схоластика — отвлеченно-догматический способ мышления, опирающийся не на реалии жизни, а на авторитет канонизирован­ных текстов и на формально-логическую правильность односто­ронних, чисто словесных рассуждений. Она не совместима с твор­чеством, с критическим духом подлинно научного исследования, поскольку навязывает мышлению уже готовый результат, подго­няя доводы под желаемые выводы.

Таким образом, схоластика представляет собой такой способ мышления, для которого характерны несвобода и авторитарность мысли, ее отрыв от реальной действительности, обоснование офи­циальной ортодоксальной доктрины и подчинение ей, абсолюти­зация формально-логических способов аргументации, субъекти­визм и произвольность в оперировании понятиями и терминами (зачастую переходящие в «словесную эквилибристику»), работа в рамках компилятивного, комментаторского исследования текстов, многосложность и полисемантичность дефиниций и вместе с

170 Основы философии науки

тем — стремление к четкой рационализации знания, формально­
логической стройности понятий. ;

Отрыв от опыта, от экспериментально установленных фак- \ тов, замкнутость мышления только на самого себя — недопусти- j мое явление для научного познания. Как подчеркивал А. Эйнш- ; тейн, «чисто логическое мышление само по себе не может дать никаких знаний о мире фактов; все познание реального мира ис­ходит из опыта и завершается им. Полученные чисто логическим путем положения ничего не говорят о действительности»1. Вели­кий физик считал, что даже самая блестящая логическая матема­тическая теория не дает сама по себе никакой гарантии истины и может не иметь никакого смысла, если она не проверена наибо­лее точными наблюдениями, возможными в науках о природе.

Проявления схоластического мышления чаще встречаются в \
социально-гуманитарном познании, чем в естественнонаучном,
особенно в условиях тоталитарных политических режимов. Это —
цитатничество, начетничество и компилятивность, которые ста­
новятся основными «методами» исследования; несвобода и авто­
ритарность мысли, ее подчинение официальной идеологической
доктрине и ее обоснование, субъективизм и произвольность в опе­
рировании понятиями и терминами («словесная эквилибристика»),
комментаторство и экзегетичность (произвольное толкование текс- ,
тов). «Это — пресловутая «игра в дефиниции», манипулирование |
«голыми» (зачастую «заумными») терминами, тяга к классифика- I
торству и системосозиданию, доказыванию давно доказанного, 1
псевдоноваторство с забвением азбучных истин, движение мысли |
от умозрительно сконструированных схем и формул к реальным |
процессам (но не наоборот), бесплодные перетасовки понятий и |
бесконечное «плетение словес» и т. д. |

I

§2. Особенности эмпирического j

исследования \

Научное познание есть процесс, т. е. развивающаяся система 1 знания, которая включает в себя два основных уровня — эмпири­ческий и теоретический. Они хотя и связаны, но отличаются друг

1 Эйнштейн А. Физика и реальность. М., 1965, С. 62.

Глава III. Структура научного познания 171

от друга, каждый из них имеет свою специфику. В чем она заклю­чается?

На эмпирическом уровне преобладает живое созерцание (чув­ственное познание), рациональный момент и его формы (сужде­ния, понятия и др.) здесь присутствуют, но имеют подчиненное значение. Поэтому исследуемый объект отражается преимуще­ственно со стороны своих внешних связей и проявлений1, доступ­ных живому созерцанию и выражающих внутренние отношения. Сбор фактов, их первичное обобщение, описание наблюдаемых и экспериментальных данных, их систематизация, классификация и иная фактофиксирующая деятельность — характерные призна­ки эмпирического познания.

Эмпирическое, опытное исследование направлено непосред­ственно (без промежуточных звеньев) на свой объект. Оно осваи­вает его с помощью таких приемов и средств, как описание, срав­нение, измерение, наблюдение, эксперимент, анализ, индукция, а его важнейшим элементом является факт (от лат. factum — сде­ланное, свершившееся).

Любое научное исследование начинается со сбора, системати­зации и обобщения фактов. Понятие «факт» имеет следующие ос­новные значения: 1. Некоторый фрагмент действительности, объективные события, результаты, относящиеся либо к объектив­ной реальности («факты действительности»), либо к сфере созна­ния и познания («факты сознания»). 2. Знание о каком-либо собы­тии, явлении, достоверность которого доказана, т. е. синоним истины. 3. Предложение, фиксирующее эмпирическое знание, т. е. полученное в ходе наблюдений и экспериментов.

Второе и третье из названных значений резюмируются в по­нятии «научный факт». Последний становится таковым тогда, когда он является элементом логической структуры конкретной систе­мы научного знания, включен в эту систему. Данное обстоятель­ство всегда подчеркивали выдающиеся ученые. «Мы должны при­знать, — отмечал Н. Бор, — что ни один опытный факт не может быть сформулирован помимо некоторой системы понятий»2.

1 Иногда утверждают, что эмпирическое познание отражает лишь вне­
шние свойства и отношения предметов и процессов. Но это неверно,
ибо тогда мы никогда не выявим их внутренние связи, существенные,
закономерные отношения.

2 Бор Н. Атомная физика и человеческое познание. М., 1961. С. 114.

172 Основы философии науки

Луи де Бройль писал о том, что «результат эксперимента никогда не имеет характера простого факта, который нужно только кон­статировать. В изложении этого результата всегда содержится не­которая доля истолкования, следовательно, к факту всегда при­мешаны теоретические представления»1.

А. Эйнштейн считал предрассудком убеждение в том, что буд­
то факты сами по себе, без свободного теоретического построе­
ния, могут и должны привести к научному познанию. Собрание
эмпирических фактов, как бы обширно оно ни было, без «дея­
тельности ума» не может привести к установлению каких-либо
законов и уравнений. ■

В понимании природы факта в современной методологии на-1
уки выделяются две крайние тенденции: фактуализм и теореМ
тизм. Если первый подчеркивает независимость и автономность!
фактов по отношению к различным теориям, то второй, напро-1
тив, утверждает, что факты полностью зависят от теории и при
смене теорий происходит изменение всего фактуального базиса
науки. Верное решение проблемы состоит в том, что научный факт,.
обладая теоретической нагрузкой, относительно независим от те­
ории, поскольку в своей основе он детерминирован материальной
действительностью. \

Парадокс теоретической нагруженности фактов разрешается 1 следующим образом. В формировании факта участвуют знания, \ которые проверены независимо от теории, а факты дают стимул для образования новых теоретических знаний. Последние, в свою очередь, — если они достоверны — могут снова участвовать в фор­мулировании новейших фактов и т. д.

В научном познании факты играют двоякую роль: во-первых, совокупность фактов образует эмпирическую основу для выдви­жения гипотез и построения теорий; во-вторых, факты имеют ре­шающее значение в подтверждении теорий (если они соответству­ют совокупности фактов) или их опровержении (если тут нет со­ответствия). Расхождение отдельных или нескольких фактов с те­орией не означает, что последнюю надо сразу отвергнуть. Только в том случае, когда все попытки устранить противоречие между теорией и фактами оказываются безуспешными, приходят к вы­воду о ложности теории и отказываются от нее. В любой науке

Бройль Луи де. По тропам науки. М., 1962. С. 164—165.

Глава III. Структура научного познания 173

следует исходить из данных нам фактов, которые необходимо при­знавать, независимо от того, нравятся они нам или нет.

Говоря о важнейшей роли фактов в развитии науки, В. И. Вер­надский писал: «Научныефакты составляют главное содержание научного знания и научной работы. Они, если правильно установ­лены, бесспорны и общеобязательны. Наряду с ними могут быть выделены системы определенных научных фактов, основной фор­мой которых являются эмпирические обобщения.

Это тот основной фонд науки, научных фактов, их классифи­каций и эмпирических обобщений, который по своей достоверно­сти не может вызвать сомнений и резко отличает науку от фи­лософии и религии. Ни философия, ни религия таких фактов и обобщений не создают»1. При этом недопустимо «выхватывать» отдельные факты, а необходимо стремиться охватить по возмож­ности все факты (без единого исключения). Только в том случае, если они будут взяты в целостной системе, в их взаимосвязи, они и станут «упрямой вещью», «воздухом ученого», «хлебом науки».

Хотя любой факт, будучи детерминирован реальной действи­тельностью, практикой, так или иначе концептуализирован, «про­питан» определенными теоретическими представлениями, одна­ко всегда необходимо различать факты действительности как ее отдельные, специфические проявления, и факты знания как отра­жение этих проявлений в сознании человека. Не следует «гнать­ся» за бесконечным числом фактов, а, собрав определенное их количество, необходимо в любом случае включить собранную си­стему фактов в какую-то концептуальную систему, чтобы при­дать им смысл и значение. Ученый не вслепую ищет факты, а всегда руководствуется при этом определенными целями, задача­ми, идеями и т. п.

Таким образом, эмпирический опыт никогда — тем более в современной науке — не бывает слепым: он планируется, конст­руируется теорией, а факты всегда так или иначе теоретически нагружены. Поэтому исходный пункт, начало науки — это, стро­го говоря, не сами по себе предметы, не голые факты (даже в их совокупности), а теоретические схемы, «концептуальные каркасы действительности». Они состоят из абстрактных объектов («иде-

У Вернадский В. И. О науке. Т. 1. Научное знание. Научное творчество. Научная мысль. Дубна, 1997. С. 414—415.

174 Основы философии науки

альных конструктов») разного рода — постулаты, принципы, оп­ределения, концептуальные модели и т. п.

Как в этой связи отмечал А. Уайтхед, научное познание пред­ставляет собой соединение двух слоев. Один слой складывается из непосредственных данных, полученных конкретными наблю­дениями. Другой — представлен нашим общим способом пости­жения мира. Их можно, считает Уайтхед, назвать Слоем наблю­дения и Концептуальным Слоем, причем первый из них всегда интерпретирован с помощью понятий, доставляемых концепту­альным слоем.

Согласно К. Попперу, является абсурдом вера в то, что мы можем начать научное исследование с «чистых наблюдений», не имея «чего-то похожего на теорию». Поэтому некоторая концеп­туальная точка зрения совершенно необходима. Наивные же по­пытки обойтись без нее могут, по его мнению, только привести к самообману и к некритическому использованию какой-то неосоз­нанной точки зрения. Даже тщательная проверка наших идей опы­том сама в свою очередь, считает Поппер, вдохновляется идеями: эксперимент представляет собой планируемое действие, каждый шаг которого направляется теорией.

Поппер считает, что если в факты не «встроено нечто теоре­тическое», то такие «факты» не являются ни основой, ни их гаран­тией. Однако между теорией и фактами, описываемыми данной теорией, всегда надо проводить «реалистическое различие».

Причисляя себя к «реалистам», Поппер отмечает, что ответ на вопрос о том, истинны или нет созданные человеком теории, за­висит от реальных фактов, которые, за очень немногими исклю­чениями, явным образом не созданы человеком. Созданные че­ловеком теории могут приходить в столкновение с этими реаль­ными фактами, и тогда в наших поисках истины нам приходится приспосабливать теории к фактам или же отказываться от этих теорий1.

Таким образом, мы «делаем» наш опыт. Именно теоретик ука­зывает путь экспериментатору, причем теория господствует над экспериментальной работой от ее первоначального плана и до ее последних штрихов в лаборатории. Соответственно, не может быть и «чистого языка наблюдений», так как все языки «пронизаны тео-

1 См.: Поппер К. Р. Объективное знание. Эволюционный подход. М., 2002. С. 309.

Глава III. Структура научного познания 175

риями», ъ голые факты, взятые вне и помимо «концептуальных очков», не являются основой теории.

§3. Специфика теоретического познания и его формы

Теоретический уровень научного познания характеризуется пре­обладанием рационального момента — понятий, теорий, законов и других форм мышления и «мыслительных операций». Живое созерцание, чувственное познание здесь не устраняется, а стано­вится подчиненным (но очень важным) аспектом познавательного процесса. Теоретическое познание отражает явления и процессы со стороны их универсальных внутренних связей и закономерно­стей, постигаемых с помощью рациональной обработки данных эмпирического знания. Эта обработка осуществляется с помощью систем абстракций «высшего порядка» — таких как понятия, умо­заключения, законы, категории, принципы и др.

На основе эмпирических данных здесь происходит мыслен­ное объединение исследуемых объектов, постижение их сущнос­ти, «внутреннего движения», законов их существования, состав­ляющих основное содержание теорий, — и «квинтэссенции» зна­ния на данном уровне. Важнейшая задача теоретического знания — достижение объективной истины во всей ее конкретности и пол­ноте содержания. При этом особенно широко используются такие познавательные приемы и средства, как абстрагирование — от­влечение от ряда свойств и отношений предметов, идеализация — процесс создания чисто мысленных предметов («точка», «идеаль­ный газ» и т. п.), синтез — объединение полученных в результате анализа элементов в систему, дедукция — движение познания от общего к частному, восхождение от абстрактного к конкретному и др. Присутствие в познании идеализации служит показателем развитости теоретического знания как набора определенных иде­альных моделей.

Характерной чертой теоретического познания является его на­правленность на себя, внутринаучнаярефлексия, т. е. исследова­ние самого процесса познания, его форм, приемов, методов, по­нятийного аппарата и т. д. На основе теоретического объяснения

176 Основы философии науки

и познанных законов осуществляется предсказание, научное пред­видение будущего.

На теоретической стадии науки преобладающим (по сравне­нию с живым созерцанием) является рациональное познание, ко­торое наиболее полно и адекватно выражено в мышлении. Мыш­ление — осуществляющийся в ходе практики активный процесс обобщенного и опосредованного отражения действительности, обеспечивающий раскрытие на основе чувственных данных ее за­кономерных связей и их выражение в системе абстракций (поня­тий, категорий и др.). Человеческое мышление осуществляется в теснейшей связи с речью, а его результаты фиксируются в языке как определенной знаковой системе, которая может быть есте­ственной или искусственной (язык математики, формальной ло­гики, химические формулы и т. п.).

Говоря о важнейшем значении мышления для научного по­знания, М. Борн подчеркивал, что «человеческий ум может про­никать в тайны природы с помощью мышления вследствие гар­монии между законами мышления и законами природы»1. От­сутствие такой гармонии, расхождение законов мышления с за: конами бытия закрывает путь к истине, ведет к заблуждению.

Мышление человека — не чисто природное его свойство, а выработанная в ходе истории функция социального субъекта, об­щества в процессе своей предметной деятельности и общения, идеальная их форма. Поэтому мышление, его формы, принци­пы, категории, законы и их последовательность внутренне связа­ны с историей социальной жизни, обусловлены развитием труда, практики. Именно уровень и структура последней обусловливают в конечном итоге способ мышления той или иной эпохи, своеоб­разие логических «фигур» и связей на каждом из ее этапов. Вмес­те с развитием практики, ее усложнением и внутренней диффе­ренциацией изменяется и мышление, проходя определенные уров­ни (этапы, состояния и т. п.).

Исходя из древней философской традиции, восходящей к ан­тичности, следует выделить два основных уровня мышления рассудок и разум. Рассудок — исходный уровень мышления, на котором оперирование абстракциями происходит в пределах не­изменной схемы, заданного шаблона, жесткого стандарта. Это

1 Борн М. Размышления и воспоминания физика. М., 1977. С. 53.

Глава III. Структура научного познания 177

способность последовательно и ясно рассуждать, правильно стро­ить свои мысли, четко классифицировать, строго систематизиро­вать факты. Здесь сознательно отвлекаются от развития, взаимо­связи вещей и выражающих их понятий, рассматривая их как нечто устойчивое, неизменное. Главная функция рассудка — расчлене­ние и исчисление. Мышление в целом невозможно без рассудка, он необходим всегда, но его абсолютизация неизбежно ведет к метафизике. Рассудок — это обыденное повседневное житейское мышление или то, что часто называют здравым смыслом. Логи­ка рассудка — формальная логика, которая изучает структуру вы­сказываний и доказательств, обращая основное внимание на фор­му «готового» знания, а не на его содержание и развитие.

Разум — (диалектическое мышление) — высший уровень ра­ционального познания, для которого прежде всего характерны твор­ческое оперирование абстракциями и сознательное исследование их собственной природы (саморефлексия). Только на этом своем уровне мышление может постигнуть сущность вещей, их законы и противоречия, адекватно выразить логику вещей в логике поня­тий. Последние, как и сами вещи, берутся в их взаимосвязи, раз­витии, всесторонне и конкретно. Главная задача разума — объе­динение многообразного вплоть до синтеза противоположностей и выявления коренных причин и движущих сил изучаемых явле­ний. Логика разума — диалектика, представленная как учение о формировании и развитии знаний в единстве их содержания и формы.

Процесс развития мышления включает в себя взаимосвязь и взаимопереход рассудка и разума. Наиболее характерной формой перехода первого во второй является выход за пределы сложив­шейся готовой системы знания на основе выдвижения новых — диалектических по своей сути — фундаментальных идей. Пере­ход разума в рассудок связан прежде всего с процедурой форма­лизации и перевода в относительно устойчивое состояние тех си­стем знания, которые были получены на основе разума (диалек­тического мышления).

Формы мышления (логические формы) — способы отраже­ния действительности посредством взаимосвязанных абстракций, среди которых исходными являются понятия, суждения и умо­заключения. На их основе строятся более сложные формы ради-

178 Основы философии науки

онального познания, такие как гипотеза, теория и другие, кото­рые будут рассмотрены ниже.

Понятие — форма мышления, отражающая общие закономер­ные связи, существенные стороны, признаки явлений, которые закрепляются в их определениях (дефинициях). Например, в оп­ределении «человек есть животное, делающее орудия труда» вы­ражен такой существенный признак человека, который отличает его от всех других представителей животного мира, выступает фундаментальным законом существования и развития человека как родового существа. Понятия должны быть гибки и подвиж­ны, взаимосвязаны, едины в противоположностях, чтобы верно отразить реальную диалектику (развитие) объективного мира. Наиболее общие понятия — это философские категории (качество, количество, материя, противоречие и др.). Понятия выражаются в языковой форме — в виде отдельных слов («атом», «водород» и др.) или в виде словосочетаний, обозначающих классы объектов («экономические отношения», «элементарные частицы» и др.). ;

Суждение — форма мышления, отражающая отдельные вещи, явления, процессы действительности, их свойства, связи и отно­шения. Это мысленное отражение, обычно выражаемое повество­вательным предложением, может быть либо истинным («Париж стоит на Сене»), либо ложным («Ростов — столица России»). В форме суждения выражаются любые свойства и признаки пред­мета, а не только существенные и общие (как в понятии). Напри­мер, в суждении «золото имеет желтый цвет» отражается не су­щественный, а второстепенный признак золота.

В современной логике по сравнению с традиционной, т. е. с начала XX в., когда сформировалась математическая (символи­ческая) логика, вместо термина «суждение» обычно пользуются термином «высказывание». Последнее представляет собой грам­матически правильное повествовательное предложение, взятое вместе с выражаемым им смыслом. Основными типами выска­зываний являются дескриптивные (описательные) и оценочные.

Однако истинность и ложность не являются единственными характеристиками высказываний, что было присуще традицион­ной логике. Для гуманитарных наук особое значение приобрета­ют, например, нормативные суждения, в которых выражены нор­мы и-законы права, этики — нормы поведения людей в различ­ных условиях.

1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   63

Похожие:

В. П. Кохановский Кохановский В. П., Лешкевнч Т. Г., Матяш Т. П., Фатхи Т. Б iconФилософия для аспирантов. Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б
Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б. Философия для аспирантов: Учебное пособие. Изд. 2-е Ростов н/Д:...

В. П. Кохановский Кохановский В. П., Лешкевнч Т. Г., Матяш Т. П., Фатхи Т. Б iconКохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б....
Кохановский В. П., Золотухина Е. В., Лешкевич Т. Г., Фатхи Т. Б. Философия для аспирантов: Учебное пособие. Изд. 2-е Ростов н/Д:...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции