К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста




Скачать 118.64 Kb.
НазваниеК проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста
Дата публикации17.05.2014
Размер118.64 Kb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Философия > Документы


Соколова Е.Е. (Москва)
К ПРОБЛЕМЕ ОПОСРЕДСТВОВАННОСТИ

«НЕПОСРЕДСТВЕННОГО» ПОСТИЖЕНИЯ СМЫСЛОВ ТЕКСТА
В последние годы в отечественной психологии приобрел популярность феноменологический подход, суть, основные вариации и практическая применимость которого постоянно обсуждаются в литературе. Как отмечает В.В.Архангельская, внутри феноменологии как методологии качественного исследования выделяются две, в известном смысле противостоящие друг другу, ориентации – дескриптивная феноменология, «целью которой является нюансированное описание переживания, не выходящее за рамки изначально данных смыслов, с одной стороны», и герменевтическая феноменология, «которая предполагает особого рода интерпретацию как способ развития переживания и способ понимания более глубоких его смыслов, - с другой» (Архангельская, 2009, с. 7). И хотя, констатирует А.М.Улановский, герменевтический вариант феноменологии в настоящее время доминирует (См. Улановский, 2009, с. 40), ему кажется крайне привлекательным именно описательный подход, имеющий своим истоком идеи Э.Гуссерля.

Каковы основания такого предпочтения? Ссылаясь на Ю.Джендлина, отмечавшего, что интерпретации обычно ведут к тупиковым дискуссиям, констатируя наличие в настоящее время «неисчислимого многообразия» альтернативных интерпретаций и систем отсчета, что «порождает определенные трудности в поиске точки опоры для принятия решений и интерпретации событий» (Улановский, 2009, с. 43), А.М.Улановский предлагает вообще отказаться от какой-либо интерпретации в пользу анализа переживаний как таковых: «Перефразируя известный девиз Э.Гуссерля, можно сказать, что девиз “Назад к самим переживаниям!” сегодня приобретает особо важное значение» (Там же).

Другой аспект обращения именно к дескриптивной феноменологии подчеркивает Г.М.Кучинский. Поскольку феномен есть, по определению, то, что являет себя таким, каким оно само по себе на самом деле является, сразу исключается «экспериментальный, манипулятивный подход к его исследованию. Самопоказывание феномена возможно лишь при условии отсутствия внешних воздействий. Основным методом исследования феномена становится наблюдение» (Кучинский, 2007, с. 162).

Оставив пока в стороне использование так понимаемого феноменологического метода в тех вариантах психотерапии, которые ориентированы на «майевтику», а не на «манипулирование» (а именно такое подчеркнутое противопоставление имеет место в широко цитируемой феноменологами работе А.А.Пузырея – Пузырей, 2005), сосредоточимся на другом аспекте применения феноменологических методов – при чтении и понимании текстов. По мнению А.А.Пузырея, подлинное чтение и понимание текста заключается не в рациональном, редуцирующем и объясняющем его толковании, как это обычно практикует литературная критика, а в читательском «живом» «восприятии», «видении», «слышании» (см. Пузырей, 2005, с. 314), при этом работа интерпретации является только «”продолженным актом чтения”, то есть работой “приведения к” живому восприятию» (Там же). Подобное чтение, утверждает автор цитируемой статьи, «никоим образом не “производит”, не “порождает” смысл текста. “Интерпретация” тут, в конце концов, дает возможность “заговорить” самому тексту, высказать то, что он говорит» (Там же, с. 312.) По мнению А.А.Пузырея, именно такой («феноменологический») способ чтения и понимания текста был предложен Л.С.Выготским в его «Гамлете».

Приведем пример подобного «феноменологического» чтения из работы современного отечественного феноменолога Н.П.Бусыгиной, которая точно так же предлагает работать «на уровне очевидных смыслов текста и самопонимания исследуемых» (Бусыгина, 2009, с. 53). И хотя любое понимание, как справедливо замечает она вслед за Х.-Г.Гадамером, «никогда не является простым воспроизведением понимаемого, но всегда совершается в процессе толкования» (Там же, с. 54), идеал феноменологов – по возможности редуцировать процедуру толкования, следуя девизу В.И.Молчанова: «Дескрипция, избегай интерпретации» (цит. по: Улановский, 2009, с. 43). В качестве примера анализируемого Н.П.Бусыгиной текста (хотя, на наш взгляд, говорить здесь об «анализе» было бы большой натяжкой) выбраны фрагменты дневниковых записей Ф.Г.Раневской. В соответствии с процедурой «непредвзятого» чтения текста (свободного от любых теоретических допущений), после прочтения текста дневниковых записей «целиком» идет выделение смысловых единиц, соответствующих теме исследования (в данном случае - выяснение отношения актрисы к книге воспоминаний), и затем - процедура «конденсации смысла» выделенных единиц. Вот, к примеру, одна из «естественных смысловых единиц», выделенных Н.П.Бусыгиной в тексте Раневской: «К тому же я опять стала делать ошибки, а это постыдно. Это как клоп на манишке». Результат процедуры «конденсации смысла»: «Плохо писать, делать ошибки – постыдно». Вот вторая смысловая единица: «Если бы уступила просьбам и стала писать о себе – это была бы “жалобная книга”. “Судьба-шлюха”». «Конденсированный смысл»: «Ф.Р. представляет, что она может писать о себе лишь жалобную книгу» (Бусыгина, 2009, с. 57). Я думаю, любой заметит, что «конденсированный смысл» – простое повторение (иногда теми же словами) того, что написано непосредственно в тексте, да и выраженное гораздо менее образным языком, чем у самой Ф.Г.Раневской. Подобным же повторением страдает и сделанный Н.П.Бусыгиной общий вывод об особенностях переживаний актрисы, который представляет собой простое («очевидное») обобщение того, что она и так говорит. И тогда возникает вопрос: если феномен сам себя показывает, если смыслы текста даны нам «непосредственно», если «мы действительно даем возможность самому тексту сказать то, что он говорит» (Бусыгина, 2009, с. 60), в чем же заслуга психолога как феноменолога и – главное – зачем нужны подобные процедуры?

Между тем специалисты из других дисциплин, работающих с текстами, давно заметили, что текст «сам» не сможет заговорить, да еще на уровне «очевидных» смыслов (кому, кстати говоря, «очевидных»?), если исследователь не будет его определенным образом «спрашивать». По мнению одного из создателей «Школы Анналов» историка Марка Блока, «тексты или археологические находки, внешне даже самые ясные и податливые, говорят лишь тогда, когда умеешь их спрашивать <…>. Всегда в начале – пытливый дух. Ни в одной науке пассивное наблюдение никогда не было плодотворным. Если допустить, что оно вообще возможно» (Блок, 1973. с. 38). Впрочем, даже «простое» описание переживания самим субъектом не свободно от интерпретации, поскольку это описание зависит от его мотивов, целей, используемого им языка и пр., и поэтому тоже «опосредствованно». И именно интерпретация, которая должна строится уже с учетом не только текста, но и контекста, поможет добраться до реальных смыслов этого текста, что означает уже не простое его описание, но и объяснение. Крупнейший филолог нашей страны Ю.М.Лотман, не противопоставлявший, в отличие от феноменологов, «понимание» и «объяснение», писал, что «если мы не знаем функции данного текста, того, что это: календарь или магическая формула, стихотворение или молитва, закон или прецедент, если мы не можем объяснить, почему один документ нацарапан на бересте, а другой вырезан на камне, почему один хранится, а другой уничтожается, мы еще далеки от понимания его смысла. Таким образом, лингвистический анализ, жанрово-художественный, социоисторический, психологический и другие, различаясь по методикам, ведут к одной цели: объяснению и функции того или иного текста в общем художественном контексте» (Лотман, 2003, с. 106). Между тем, сетует ученый, «эту сложную работу, требующую знаний и методических поисков», хотят подменить «рецептом “медленного чтения” и субъективных “мечтаний” над текстом» (Там же, с. 107). Подобного рода тенденция, ведущая «к отказу от анализа и субъективному вычитыванию смысла из текста, “вживанию” в текст» (Там же, с. 137), обнаружилась в нашем литературоведении в 60-е годы ХХ века. Теперь аналогичную тенденцию мы наблюдаем и в психологии.

Главным способом понимания в феноменологии объявляется «интуитивирование», которое, по мнению томского феноменолога О.В.Лукьянова, является «способностью человека иметь действительность “в подлиннике”, то есть касаться лучом своего внимания действительности так, как она есть, а не воспринимать ее уже в образах или понятиях, с которыми потом можно иметь дело в процессе логического размышления» (Лукьянов, 2009, с. 177). В дидактических целях О.В.Лукьянов считает возможным тренировать «интуитивирование» в «областях, в которых студент мало понимает». Например, он предлагает студенту «прочитать сложный текст по той дисциплине, которую он не изучал» (Там же).

На наш взгляд, такое понимание «непосредственности» в постижении действительности ставит под сомнение всю научную традицию в психологии, которое всегда есть опосредствованное познание, раскрытие скрывающейся за явлениями сущности, которая с явлениями не совпадает. Касаясь этого вопроса применительно к «непосредственному постижению» текстов в литературоведении, Ю.М.Лотман не отрицал известной положительной стороны данной «непосредственности»: «В этом тоже была положительная сторона: непосредственное эстетическое чувство, свежесть индивидуального прочтения составляют необходимое условие подлинного научного творчества» (Лотман, 2003, с. 137). Однако, по его мнению, интуиция исследователя – «не бесконтрольное наитие: она воспитывается в ходе научного труда» (Там же).

Даже психолог-интроспекционист Э.Б.Титченер утверждал в свое время, что «если бы мы попытались ограничиться чисто описательной психологией, мы убедились бы, что в таком случае нет никакой надежды на действительную науку о душе. Описательная психология относилась бы к научной психологии точно так же <…>, как относится мировоззрение, которое создает себе мальчик в своей детской лаборатории, к мировоззрению опытного естествоиспытателя» (цит по: Выготский, 1982, с. 413). Приведя эти слова в своей работе «Исторический смысл психологического кризиса», Л.С.Выготский затем не один раз подчеркивает, что научное познание существенно отличается от простого «переживания» своей опосредствованностью и что любой научный факт всегда теоретически «нагружен». Поэтому надо «выносить за скобки» не понятийные структуры вообще, как этого требуют феноменологи, а те из них, которые неадекватно презентируют действительность. Невольно вспоминается здесь и М.В.Ломоносов с его «умными очами» (всем и всегда ли могут быть «оче-видны» смыслы текстов?).

Но, может быть, в процессе работы с текстом психолог стремится к чему-то другому – не столько постичь смысл текста как такового, сколько использовать этот текст как посредник в беседе со своей собственной душой? Именно так формулирует задачу психотерапевтической работы с человеком А.А.Пузырей. «Психологическим» чтение текста делает, по его мнению, то, что «это чтение открывает возможность особого рода “работы”, соответственно – “извлечения опыта”, благодаря чему с душой этой что-то происходит, благодаря чему душа претерпевает катастрофический анаморфоз, или, говоря словами М.К.[Мамардашвили]: проходит через точку своего “второго рождения”» (Пузырей, 2005, с. 327). Поэтому при таком чтении не я как читатель понимаю, скажем, «Гамлета» В.Шекспира, а «Гамлет» меня понимает, что позволяет мне достичь реальности и полноты моей жизни, помогает актуализировать смыслы, присущие самой душе (См. Пузырей, 2005, с. 311). Утверждается, таким образом, что смыслы имманентны жизни человека, причем под этой последней понимается душевно-духовная жизнь.

Подобная форма психотерапевтической (психотехнической) работы, называемая А.А.Пузыреем майевтикой, противопоставляется иным формам психотехники «как техники производства изменений психики, целенаправленной и извне ее трансформации» (Пузырей, 2005, с. 319). По мнению автора цитируемой статьи, эти последние формы психотехники манипулятивного типа нереализуемы «по отношению к сознанию, поступку, личности <…> в силу того, что все эти феномены суть, в конце концов, феномены свободы» (Там же, с. 320). Эти феномены «могут быть рождены только самим пациентом» (Там же, с. 322). Подобные феномены подлежат поэтому лишь «пониманию», а не объяснению. Между тем традиционная психология – «объясняющая» дисциплина, пытающаяся дать изучаемой реальности некое объектное, причинное, объясняющее представление. Подобную позицию А.А.Пузырей называет «психологизмом».

Определенная критика психологизма содержится и в работах великого (не побоимся этого слова) австрийского психотерапевта В.Франкла, который в целом позитивно оценивал его преодоление в феноменологии (См. Франкл, 1997, с. 42), подчеркивая, что «психологизм не видит ничего, кроме масок, настаивая, что за этими масками находятся всегда только невротические мотивы» (Там же, с. 44) и что сущность человека - в его свободе, которая неизбежно сопряжена с ответственностью (на чем Франкл всегда делал акцент). Однако, в отличие от феноменологов, он не считал возможным искать смыслы в самой душе: «Декларируя, что человек – существо ответственное и что он должен актуализировать потенциальный смысл его жизни, я хотел бы подчеркнуть, что подлинный смысл жизни должен быть найден в окружающем мире скорее, чем в самом человеке или в его собственной психике, как если бы она была замкнутой системой. Точно так же реальная цель человеческого существования не может быть достигнута посредством так называемой самоактуализации. Человеческое существование в сущности скорее самотрансцендентно, нежели самоактуализируемо <…>. Самоактуализация не будет достигнута, если это становится самоцелью, но может быть лишь сопутствующим эффектом самотрансценденции» (Франкл, 1997, с. 256). Поэтому первым способом реализации смысла жизни В.Франкл называет деятельность (См. Там же, с. 257), подчеркивая при этом, что «созидательные ценности актуализируются в форме общественно значимых свершений» (Франкл, 1990, с. 244).

Таким образом, и в психотерапии – по крайней мере, в той, которая предлагается Франклом, - не приходится говорить о «самопоказывании» феноменов и «непосредственном» постижении смыслов путем «вживания» в собственные переживания. Логотерапия В.Франкла подчеркивает опосредствованный характер обращения человека к самому себе - если он хочет стать или быть самим собой, его путь лежит через мир. Создателю логотерапии принадлежит также замечательная мысль, которую до него мы можем встретить в русской литературе, в частности, у Л.Н.Толстого в «Исповеди»: если человек живет (действует) осмысленно, то есть ради других, а не ради себя, любимого, он не задумывается о смысле своей жизни. Собственно рефлексия смысла жизни имеет место тогда, когда человек обнаруживает экзистенциальный вакуум, поскольку живет не для других, а для себя. В силу этого различные формы «самокопания» и «самообсуждения» В.Франкл оценивает весьма негативно, называя подобного рода работу «гиперрефлексией»: «Это сходно с гиперинтенцией в том отношении, что и то и другое может породить невроз. И фактически и то и другое может быть усилено в "группе". Пациенту предлагается внимательно наблюдать себя и следить за собой - что еще более важно, участники группы поощряют его к бесконечному обсуждению с ними всего, что он может извлечь из себя. Подходящим термином для того, что при этом происходит, может быть "переобсуждение". И это "переобсуждение" все в большей мере заменяет смысл жизни, который в наши дни так часто отсутствует, которого не хватает тем нашим пациентам, кто охвачен "экзистенциальным вакуумом", <…> - чувством пустоты и бессмысленности. В этом вакууме расцветает невроз. Напротив, если экзистенциальный вакуум заполняется, неврозы часто исчезают» (Франкл, 1990, с. 334).

Любопытно, что имя В.Франкла никогда не упоминается в перечне имен психологов-экзистенциалистов, использующих в своей практике феноменологические принципы и идеи. Это происходит потому, что вариант экзистенциальной психологии, разрабатывавшийся В.Франклом, не предполагает «беспредпосылочного» описания переживаний, а имеет, как справедливо замечает А.М.Улановский, определенный «философский посыл» (см. Улановский, 2009, с. 45). Это роднит логотерапию с философски фундированной культурно-деятельностной психологией и заставляет сомневаться в том, что «беспредпосылочное» описание переживаний в психотерапии вообще возможно. Даже само использование «обыденного» языка для такого описания уже предполагает нечто «привнесенное» описывающим. И, кстати говоря, разве сам феноменологический взгляд на человека не предполагает определенных философских «посылов»? Разве не является таковыми, например, убеждения феноменологов в том, что «феномен сам себя показывает», что «свободна безосновна» и прочие «метафизические» утверждения? Так что требование беспредпосылочности рассмотрения феноменов нарушается в феноменологии с самого начала.

В заключение отметим, что призыв «назад к самим переживаниям», особенно ярко представленный именно в отечественной психотерапии, является вполне понятной реакцией на «идеологизированную», по мнению феноменологов, советскую науку. Как подчеркивает А.М.Улановский, феноменологический подход «выступает сегодня как один из самых неидеологизированных подходов к психотерапии, с минимальным количеством исходных теоретических допущений» (Улановский, 2001). Однако понимание причин расцвета феноменологических взглядов в российской психологии и психотерапии не избавляет нас от констатации того печального обстоятельства, что этот подход возвращает в психологию постулат непосредственности, критике и преодолению которого посвятили свою жизнь многие философы и психологи ХХ века, и ставит под вопрос само существование психологии как науки. Общий вывод из проделанного нами анализа заключается в том, что феноменологический подход, по нашему мнению, не может обогатить психологию новыми средствами изучения текстов и переживаний человека, которые могли бы действительно помочь нам вскрыть их смысл и тем самым продолжить традицию их научного исследования в психологии.


Литература

  1. Архангельская В.В. От редактора// Московский психотерапевтический журнал. 2009. № 2. С. 5-7.

  2. Блок М. Апология истории, или Ремесло историка. М.: Наука, 1973.

  3. Бусыгина Н.П. Феноменологическое описание и интерпретация: примеры анализа данных в качественных психологических исследованиях// Московский психотерапевтический журнал. 2009. № 2. С. 52-76.

  4. Выготский Л.С. Исторический смысл психологического кризиса// Л.С.Выготский. Собр. Соч. В 6 т. Т. 1. М.: Педагогика. 1982. С. 291-436.

  5. Кучинский Г.М. М.М.Бахтин и феноменологический метод исследования личности// Методология и история психологии. 2007. Том 2. Выпуск 1. С. 151-163.

  6. Лотман Ю.М. Воспитание души. СПб.: Искусство – СПБ, 2003.

  7. Лукьянов О.В. Феноменологическая психология в университете: Об опыте преподавания одноименного спецкурса студентам-психологам// Московский психотерапевтический журнал. 2009. № 2. С. 168-190.

  8. Пузырей А.А. Манипулирование и майевтика: две парадигмы психотехники// А.А.Пузырей. Психология. Психотехника. Психагогика. М.: Смысл, 2005. С. 299-333.

  9. Улановский А.М. Феноменологическая и экзистенциальная установки в психотерапии// I Всероссийская научно-практическая конференция по экзистенциальной психологии: Материалы сообщений. М.: Смысл, 2001 //http://www.hpsy.ru/public/x043.html

  10. Улановский А.М. Феноменология в психологии и психотерапии: прояснение неотчетливых переживаний// Московский психотерапевтический журнал. 2009. № 2. С. 27-51.

  11. Франкл В. Доктор и душа. СПб.: Ювента, 1997.

  12. Франкл В. Человек в поисках смысла. М.: Прогресс, 1990.


Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconТуркменский ковер: выставка одного предмета. К проблеме интерпретации
К проблеме интерпретации древнего тюркского мировоззрения в условиях малых музеев

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconЛитература: Лингво-стилистический анализ текста
Домашнев А. Н., Шишкина И. П., Гончарова Е. А. Интерпретация художественного текста. – М., 1989

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconНиколай Степанович Мельников в поисках утраченных смыслов Духовные начала цивилизации Оглавление
Б. Механизмы защиты Вселенной от хаоса. Гравитация и любовь. Пространство и время 43

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconИсследование природы конфликтных смыслов
Особое внимание уделяется роли самосознания личности в процессе психотерапии и психологического консультирования. Монография рассчитана...

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconПлан коммуникации в современном обществе Способы восприятия текста
Та же тенденция наблюдается и с текстами авторскими. Чем выше достоинства текста как художественного произведения, тем вероятнее,...

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconФилософские и социокультурные основы педагогики
Важнейшей составляющей жизни человека как сознательного существа яв­ляется постижение им своего бытия, освоение знания об окружающем...

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconПрограмма по дисциплине «стилистика текста»
Стилистика текста как учебная дисциплина курса по выбору предполагает обобщение и углубление полученных в процессе базового среднего...

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconИнна Беленькая «зримая сущность»
Оно не исчерпывает ни всех форм мысли, ни всех форм речи. Нельзя принимать вербальное мышление за эталон. Есть большая часть мышления,...

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconМодель обобщения передового педагогического опыта (оппо) работы Алиева...
Оппо работы Алиева Д. Д. по проблеме «Формирование ценности здорового и безопасного образа жизни на уроках информатики и икт»

К проблеме опосредствованности «непосредственного» постижения смыслов текста iconПрактическая работа по отработке приёмов компрессии текста. Практическая...
Контрольно-измерительные материалы для подготовки к гиа по русскому языку в 9 классе

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции