Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера




Скачать 1.38 Mb.
Название Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера
страница 7/7
Дата публикации 08.06.2014
Размер 1.38 Mb.
Тип Документы
literature-edu.ru > Экономика > Документы
1   2   3   4   5   6   7

Вместе – дружная семья



И снова мне придется воспользоваться собственной памятью. Часто повторялась одна и та же сцена, свидетелем которой я неоднократно становился. По малолетству – несознательно, а с каждым годом все более вдумчиво подслушивал я под дверью гостиной, пытаясь понять, что ждет меня впереди. Собственно говоря, только этот вопрос и волновал меня по-настоящему, все остальное до самого ареста отца я воспринимал как «взрослые проблемы», вникнуть в которые мне не то чтобы не удавалось, но и не хотелось. Один раз, услышав разговор родителей о том, что мы, вполне возможно, в самое ближайшее время станем гражданами другой страны, я стал «хроническим шпионом». Сама мысль, что мы можем покинуть СССР, казалась мне чем-то вроде бреда. Так получилось, что с утра до вечера я каждый день слушал дифирамбы, посвященные стране, в которой я жил. В детском саду, в школе, во дворе, по телевизору, по радио я постоянно слышал восхваления моей родины. По малолетству не мог оценить качество пропаганды, а улавливал то, что мне говорили «авторитетные» дяди и тети: в СССР жить хорошо. Домашняя же атмосфера с точностью «до наоборот» напоминала идеологический вакуум. Ни отец, ни мать никогда не пытались при мне обсуждать те или иные политические аспекты. Теперь-то я понимаю, что они боялись ненароком сболтнуть при мне что-то предосудительное. А тогда просто казалось, что моя семья и политика – нечто вроде соотношения популяции пингвинов и количества осадков в Австралии. То есть понятия совершенно несовместные.

И вот только по причине страха, что моя семья собирается покинуть такую замечательную страну, я старался уловить чутким ухом все «нетипичные» домашние разговоры. Никакого утешения подслушивание мне не принесло, зато я оказался свидетелем многих непонятных взрослых разговоров. Но фишка в том, что я так напрягал свой детский мозг в попытках расшифровать подтекст этой прослушки, что невольно запомнил многие (казавшиеся мне тогда бессмысленными) диалоги. И вот один из них. Не могу точно сказать, почему именно этот разговор так прочно врезался мне в память, могу только предположить, что мое незрелое сознание выловило в нем альтернативу. Сладостную возможность остаться в замечательной стране СССР. И эта детская надежда была в корне изничтожена реакцией отца на завлекательное предложение его гостя.


«Уважаемый» человек

Гость был редкой птицей. Я уже привык видеть в доме одних и тех же людей, и присутствие постороннего человека казалось мне феерическим событием. К тому же пришелец поразил меня своим внешним видом. Чего стоил один белый, почти по самую щиколотку, плащ!!! А несколько золотых зубов во рту посетителя буквально заворожили меня. Я немедленно уверился в том, что мне удалось познакомиться с очень важным и влиятельным человеком. Отчасти такую догадку подтверждала реакция родителей. К приходу гостя они накрыли роскошный стол, и мама приготовила все самые сложносочиненные (и поэтому любимые мной) блюда, которые только изредка подавались в нашем доме. Правда, за то недолгое время, что я провел за общим столом, этот удивительный человек несколько потерял в моих глазах, потому что заметно коверкал слова и постоянно ошибался с ударением, а меня с детства приучали, что именно грамотная речь свидетельствует о социальном статусе человека.

Гость был папиным коллегой, приехавшим из Грузии. Спустя годы я поинтересовался у отца и выяснил, что этот человек был именно коллегой – тоже цеховиком. Они познакомились, когда отец приезжал в Грузию по делам сбыта. Но непосредственного отношения к бизнесу друг друга не имели. В противном случае этот человек никогда не оказался бы в нашем доме. Конспирация. Нет, они были просто знакомыми. Но, как это бывает у людей, искренне увлеченных своим делом, разговор все равно вертелся вокруг производственных тем, а потом плавно перетек к сопряженным проблемам. Отец поделился своей идеей – эмигрировать в Штаты. Реакция гостя была бурной – неподдельное возмущение. Он со свойственным своей нации темпераментом тут же кинулся доказывать отцу, что тот категорически не прав. Он утверждал, что понимает чувства отца и понимает, как тяжело, когда глава семьи, хорошо заботящийся о благосостоянии, вынужден скрывать свои способности и свое «положение», как он выразился. Но при этом он утверждал, что, переехав в чужую страну, отец, может быть, и не потеряет в уровне жизни, зато лишится самого главного – «уважения» других людей. Он так и формулировал: «Здесь ты уважаемый человек, а там никто, один из многих».

Я точно знал, что отец так не думает, но при этом он почему-то не спешил опровергнуть сентенцию. Вместо того он объяснял, как устал жить на осадном положении и постоянно скрывать свои способности и возможности. Например, проносить домой купленный холодильник глубокой ночью. Гость соглашался, что такое положение вещей тоже унизительно, но объяснял это тем, что мы живем в неподходящем для делового человека месте. Очевидно, стараясь быть вежливым по отношению к хозяевам, он тщательно подбирал слова, но смысл все равно был ясен – Ленинград совсем, совсем неподходящий город для уважаемого Гриши. Он, Анзор, прекрасно понимает, что изменить что-либо сейчас трудно. В этом городе у отца бизнес, но со своей стороны он заверяет, что если Гриша приедет к нему в Грузию с некоторым стартовым капиталом, то лично он отвечает за то, что через некоторое время у Гриши будет другой бизнес, не хуже прежнего. А в крайнем случае уважаемый хозяин дома может переехать в этот благословенный край после того, как решит отойти от дел и провести остаток жизни так, как ему заблагорассудится.

И Анзор принялся расписывать, как хорошо живется в Грузии деловым людям. Можно не скрываясь поддерживать тот уровень жизни, который ты можешь себе позволить. Можно иметь в гараже хоть пять машин, и никто, никто не ткнет в тебя пальцем, а, наоборот, будут почтительно кланяться при встрече, инспектор же ГАИ запомнит наизусть номера всех пяти машин и будет отдавать честь при встрече. Если в Грузии человек занимается интересным ему делом, то никто не будет лезть в его жизнь с назойливыми вопросами. Деловой человек в этом краю будет всегда окружен почетом и уважением. Если не лезть в политику или власть, то такому человеку совершенно ничто не будет угрожать. А он, Анзор, уверен, что Гриша именно разумный человек и ему никакой власти не надо. Дальше пошли дифирамбы климату, красоте природы, качеству пищи и прочим преимуществам Грузии перед любым другим местом на Земле. Он так вкусно рассказывал, что мне (притаившемуся под дверью) немедленно захотелось переехать на родину нашего гостя. В сравнении с далекой и непонятной Америкой Грузия показалась мне сказочной страной.

Однако, к моему великому огорчению, отец вовсе не пришел в восторг от идеи переезда в Грузию. Так же тщательно подбирая слова, чтобы, в свою очередь, не обидеть гостя, отец принялся объяснять, почему такой замечательный план ему совершенно не подходит. Аргументы он приводил моему детскому разуму непонятные. Например, он упирал на различие в менталитете, которые очень быстро испортят все впечатление. Для того чтобы успешно вести бизнес в Грузии, надо не просто родиться в этом прекрасном месте, но еще и родиться грузином. В противном случае и половины жизни не хватит на то, чтобы досконально изучить все тонкости обычаев, принятых методов ведения дел и взаимоотношений компаньонов и других «уважаемых» людей. Кроме того, говорил отец, он-то как раз совершенно спокойно относится к проявлениям этого самого «уважения» и совсем не нуждается в том, чтобы ему это самое «уважение» демонстрировали по двадцать раз на дню. Чтобы получать от постоянного проявления почтения удовольствие, опять-таки, нужно родиться грузином. После этого утверждения отец быстренько свернул разговор, завершив его уверениями в том, что он глубоко и искренне сожалеет, что ему не довелось родиться в этом необыкновенном месте. Затем разговор опять перешел на производственные темы, а я покинул свой пост и ушел к себе в комнату, глотая слезы разочарования.
Много лет спустя, когда я спросил у отца, кем был запомнившийся мне гость, и получил разъяснения, я поинтересовался: а правда ли то, о чем рассказывал тогда «уважаемый Анзор»? И отец подтвердил, что каждое слово, сказанное патриотически настроенным грузином, истинно. Грузия действительно была раем для деловых людей. И так повелось почти с самого начала установления там советской власти и превращения ее в союзную республику. Тут действительно не последнюю роль сыграл менталитет народа, построенный на понятиях иерархии и социального неравноправия. И дело даже не в том, что в Грузии презирали бедных и преклонялись перед богатыми. Как раз в этом краю очень уважали «благородную бедность», ведь на относительно небольшой территории проживало много обедневших представителей княжеских родов. Но после воцарения в Грузии социалистической идеологии «прицел» оказался несколько сбит. Для понятия «уважаемый» было необходимо найти новые значения. И они нашлись, ведь свято место пусто не бывает. Поэтому «уважаемыми» в Грузии стали люди, которые добились видного положения или путем преодоления карьерной лестницы, или путем грамотного ведения дел и (как следствие) материального достатка.

Грузинская ССР



Грузия в советские времена действительно была «страной в стране». Это союзная республика уже в те годы практически жила самостоятельной жизнью. И хотя жила внешне по тем самым законом, что действовали в других республиках, на деле внутри нее существовали собственные законы, более сообразные истории края. В Грузии существовали все условия для процветания именно подпольного производства. Цеховики чувствовали себя в республики прекрасно. За все годы существования Грузинской ССР на ее территории правоохранительные органы не раскрыли ни одного крупного дела. И если человек в Грузии рождался с врожденной коммерческой жилкой, то он мог практически беспрепятственно реализовать свои способности и получать от этого удовольствие. Все было действительно так, как рассказывал Анзор. На доходы, которые официально назывались нетрудовыми, можно было жить не скрываясь, как того позволяли желания и вкусы. Не бояться доноса от соседа по дому или сослуживца на работе. Наслаждаться уважением и почетом, которые вполне искренне выказывали окружающие люди. То есть, если называть вещи своими именами, пока на европейской части СССР торопливо пытались построить коммунизм, на территории Грузинской ССР почти построили капитализм. Точнее, так: жители республики могли пользоваться лучшим из обоих режимов: бесплатное образование и медицинское обслуживание, с одной стороны, и возможность успешно заниматься коммерцией – с другой.

Но отец подтвердил и то, что я услышал тогда в детстве. Стать частью этой идиллической картины можно было полноценно только в том случае, если ты родился грузином. Нет, безусловно, «уважаемый Анзор» был совершенно искренен, когда говорил, что отца с распростертыми объятиями примут у него на родине, изъяви он желание приехать. Но и отец был прав, когда утверждал, что различия в менталитете непреодолимы. Для того чтобы органично стать частью деловой жизни республики, нужно было в первую очередь досконально разбираться в обычаях и иерархических тонкостях взаимоотношений людей. Ведь именно на них строилась вся система подпольного бизнеса. Чужака по широте души могли принять, но и совершенных им по незнанию ошибок тоже не прощали.

Трудно привести конкретные примеры. Практически нет «громких дел» по вполне понятным причинам. Жили люди, работали, зарабатывали деньги и получали от этого удовольствие. Вот и весь сказ. Недаром как среди сотрудников правоохранительных органов, так и в криминальных кругах Грузия считалась вотчиной цеховиков. Ведь даже знаменитые грузинские воры в законе имели прозвище «лаврушники». Сейчас почему-то мало кто помнит, откуда оно взялось. А история весьма показательная.
Сразу после войны из Грузии в Ленинград и Москву потянулись люди, имевшие в своем багаже обычные наволочки от подушек, доверху набитые лавровым листом, достать который в магазинах было невозможно. При этом лавровый лист был на тот момент самой популярной приправой у русских хозяек. По приезде в столицу или Ленинград содержимое наволочек расфасовывалось по несколько листиков. Для этого из газеты свертывался треугольник, и туда раскладывалось штук десять листочков. Прибывал продавец приправы с наволочкой лаврового листа, который обошелся ему совершенно бесплатно, потому как лавровый лист растет в Грузии повсеместно, а уезжал с точно такой же туго набитой наволочкой, только вместо благородного лавра в ней уже были не столь благородные денежные купюры. При всей кажущейся незначительности торговой операции, именно на ней были сделаны первые огромные состояния в Грузинской ССР после воцарения на ее территории советской власти. В криминальных кругах, естественно, знали об этом и поэтому часто упрекали (не вслух, понятное дело) грузинских воровских авторитетов, что они просто «прикупили» себе короны на «лавровые» деньги и что стремление стать «уважаемыми» в криминальном мире было осуществлено именно за счет продажи приправ.
О том, насколько благоприятные условия сложились в Грузинской ССР для подпольных производителей, можно судить и по соотношению всего оборота производимого товара. По некоторым данным, почти 30 % «левого» товара, а не только товаров народного потребления производилось именно грузинскими цеховиками. Если вам кажется, что это не такая уж и большая цифра, то возьмите карту и сравните размеры нынешней России и размеры независимой Грузии. В благословенные для теневого бизнеса семидесятые годы именно грузинские цеховики были признанными лидерами в подпольном производстве. На территории Грузии производились даже такие сложные для нелегального производства товары, как запчасти для автомобилей. Более сложного в производстве бизнеса на тот момент в СССР не существовало.

Тогда отец довольно подробно ответил на все вопросы, связанные со своими грузинскими коллегами. Но ответы на вопросы рождают новые вопросы. Я немедленно заинтересовался: а как обстояли дела в других союзных республиках. Их как-никак было пятнадцать штук. Нельзя сказать, что отец смог многое рассказать. Конечно, он кое-что знал, но то были только самые яркие случаи или самые заметные в его бизнесе люди. А таких нашлось немного. Например, отец почти ничего не смог рассказать об Украине. Кроме того, что в этом регионе очень много людей, которых пыталась искоренить советская власть в двадцатых – тридцатых годах, называя «кулаками». Он утверждал, что в типичном украинском селе люди живут на несколько порядков лучше, чем в таком же селе на территории РСФСР. И дело не только в натуральном хозяйстве – очень многие сельские жители заработали большие деньги на продаже своего урожая или выращенной скотины. Разумеется, в Украинской ССР была еще и Одесса.

Украинская ССР. Одесса



Этот город, как, впрочем, и всегда, заслуживает отдельного разговора. Что же касается темы книги и Одессы, то подпольное производство в городе процветало. Не в такой степени, как в Грузии, правда. Основное различие заключалось в том, что, хотя одесские цеховики были очень богатыми людьми, они не могли позволить себе демонстрировать свое материальное положение. И не только потому, что отношение властей к подпольным бизнесменам было менее лояльным, чем в Грузинской ССР. У одесских бизнесменов было и помимо государства множество врагов. Портовый город на протяжении всей своей истории просто кишел бандитами, мошенниками, аферистами и ворами. Здесь еще до прихода советской власти была очень сильна власть криминала. Достаточно вспомнить истории, которые рассказал об этом уникальном городе Исаак Бабель. Образ одесского биндюжника и громилы Бени Крика с годами не потускнел. У него оказалось достаточно преемников. Именно в Одессе зародились те отношения производителей и торговцев с бандитами, которые впоследствии получили название «рэкет». Слово иностранное, а его смысл был понятен любому одесскому торговцу еще в начале ХХ века. После прихода советской власти на эту щедрую землю история отношений громил и бизнесменов, на два десятилетия замерев в нерешительности, с утроенной силой возобновилась в послевоенные годы. Но сначала методы «выбивания» денег сводились к патриархальному вымогательству с помощью силы. Причем занимались ими не очень искушенные в тонкостях подхода к «деловым людям» вышибалы.

Но в 1969 году в связи с введением нового уголовного законодательства в СССР ситуация резко изменилась. До этого в Одессе в основном почете находились криминальные специальности, связанные с «обуванием лохов», в том числе иностранных моряков и туристов. Но новые законы подразумевали столь жесткие санкции против этих «специалистов», что уголовный мир портового города сильно призадумался. А самое главное, призадумались воровские авторитеты. До этого они испокон века практиковали систему «ломок», обязательных для воров в законе, и отсидки раз в три года. Однако после изменения законодательства они могли за свои криминальные подвиги запросто получить «вышку». Устроить подобное положение вещей никого не могло. Требовалось срочно изобрести способ не только сохранить свою власть в криминальном мире, но и учесть изменившуюся обстановку в стране.
В начале семидесятых годов в Киеве был проведен воровской съезд, на котором присутствовали и шесть одесситов. В ходе съезда молодые авторитеты предложили новую политику поддержания собственного статуса. Вместо привычной системы «ломок» они предложили поистине революционный вариант – не садиться в тюрьму вообще, а грабить тех, кто в милицию не заявит, по причине того, что у самого рыльце в пушку. При таком раскладе волки точно оставались сыты, а мнения овец, как вы понимаете, никто и не спрашивал. Девиз киевского съезда звучал так: «Бей замазанных!» Из других «эпохальных» решений на этом съезде приняли предложение о разрешении на сотрудничество с государственной властью и с милицией в том числе, что было неслыханным новаторством в криминальном мире. Сотрудничество, разумеется, подразумевало обеспечение коррумпированных чиновников и сотрудников правоохранительных органов.
Когда одесские цеховики и расхитители социалистической собственности узнали о решениях, принятых на этом необычном съезде, энтузиазма у них, что понятно, совсем не прибавилось. Они оказались правы. С этого момента заниматься в Одессе подпольным производством стало далеко не так выгодно, как раньше. Поэтому выжили только действительно сильные подпольные бизнесмены или, наоборот, слишком мелкие, чтобы представлять собой интерес для рэкетиров, вроде частных портных или сапожников на Привозе. «Средний класс цеховиков» в Одессе с этого момента почти полностью вымер.

В Одессе зародились и первые ОПГ очень узкой специализации – профи по выбиванию денег у совершенно бесправных торговцев, зажиточных цеховиков и проворовавшихся директоров предприятий. И представьте себе, все это происходило в начале семидесятых годов, то есть в Одессу рэкет пришел на двадцать лет раньше, чем в послеперестроечную Россию девяностых. Слово «разгон» подпольным одесским предпринимателям было знакомо лучше, чем их коллегам по всей стране. Так что Одесса была городом криминальным, но вот подпольному бизнесу в нем не очень повезло.

Рассказ отца об истории цеховиков в Одессе меня здорово удивил, и я еще раз поразился, насколько на ситуацию с теневой экономикой в том или ином регионе влияют исторические предпосылки. Еще больше я убедился в своем предположении, когда спросил отца об Узбекистане. На слуху было так называемое хлопковое дело, которое раскрутили следователи Гдлян и Иванов, впоследствии сделавшие на нем депутатскую карьеру (типа «непримиримые борцы за справедливость»). Говорили о деле в прессе и по телевидению не просто много, а каждые пять минут, поэтому мой интерес был понятен. В ответ на вопрос отец расхохотался до колик и ответил, что вся история советского Узбекистана это одно сплошное «хлопковое дело».

Узбекская ССР



Как утверждал отец, настоящих цеховиков среди узбекского народа как-то не получилось. Вообще, у этой нации с производством, видимо, были генетические проблемы. Трудно спорить с тем, что на территории республики процветали национальные ремесла, но они имели скорее прикладное, чем практическое значение. Прогресс обошел стороной эту страну с древней культурой, и в аилах и небольших ПГТ, рассеянных по всей республике, сохранялся образ жизни, ничуть не изменившийся на протяжении даже не веков, а тысячелетий. Но основой Узбекистана был хлопок, и именно с хлопком и связаны так или иначе все случаи невероятного личного обогащения. Собственно говоря, с приходом советской власти в Узбекистан, для большинства его жителей ничего не изменилось. До этого были одни богатые люди, а потом стали другие – вот и все. Разница только в названии: бей или председатель исполкома. Простому человеку такие тонкости по барабану. То бишь по этому, как его – тамбуру. И те и другие богатые люди обитали в каком-то ином, непонятном мире и были абсолютно замкнутой кастой – и должности, и деньги, и привилегии они передавали своим детям по наследству и преследовали только интересы собственного клана.

Единственным же источником богатства в Узбекской ССР был хлопок. Ну, еще древнейшая история, но это кому как. Но что касается хлопка, то тут ни предела, ни меры не было. И именно этим объясняется практически полное отсутствие цеховиков в Узбекистане. Зачем напрягаться и что-то производить, когда можно просто украсть и получить неизмеримо больше. Но дело было не только в этом. В конце концов, украсть можно было и на остальной территории СССР, однако находились люди, которым этого было мало. Основная причина заключалась в том, что подпольному производству в Узбекистане просто не было места. Вся республиканская власть представляла собой четко регламентированную систему хищений государственной собственности – хлопка. Каждый человек был поставлен на определенную должность для выполнения конкретной задачи, но упаси его Аллах отступить хоть на йоту от данных полномочий. Никакой отсебятины, никакой самодеятельности, никакой инициативы. Или ты выполняешь приказы человека, который «подарил» тебе эту должность, или ты не просто вылетаешь с места в двадцать четыре часа, но и можешь расстаться с жизнью.
То, что творилось в Узбекистане с государственным сырьем, сейчас трудно даже себе вообразить. Это были не просто хищения, даже пусть и в особо крупных размерах, – руководители республики распоряжались хлопком так вольно, словно он был их собственностью. Вот только некоторые цифры, которые могут дать представление о происходящем в республике. Если руководство Узбекской ССР отчитывалось в поставке государству 6 000 000 тонн хлопка в год, то на самом деле поставки составляли 5 000 000 тонн. Разницу в полмиллиона тонн составляли отходы хлопка, так называемые линт и улюк. Эти отходы были непригодны не то что к производству, а вообще ни к чему. Руководителям предприятий, которые получали вместо сырья отходы, конечно же, получали и свою долю. Судя по данным, обнаружившимся в процессе «раскрутки „хлопкового дела»» за закрывание глаз на получение «псевдосырья» они имели в среднем 200–300 тысяч рублей в год. Получив же деньги, оборотистые руководители просто списывали негодное к производству сырье.

Остальные полмиллиона поставок состояли из воздуха. Конечно, так называемые приписки процветали на всей территории СССР, но в таком количестве позволить себе красть у государства могли только на самом высоком уровне. Причем про руководство республики Узбекистан даже нельзя было сказать, что они коррумпированы. Они вообще не имели никакого отношения к социалистической законности. Эти люди стояли над законом. Да что там, в пределах своего региона его руководители сами насаждали ту законность, которая их устраивала. Трудно представить, что при таких объемах хищений никто «наверху», в руководстве страны, не подозревал о том, что происходит. Суммы хищений говорят сами за себя. По оценкам экспертов, занимавшихся «хлопковым делом» (которое, между прочим, грянуло при Андропове, когда страна уже задрожала в предчувствии близких и кардинальных перемен), за пять лет приписок сумма хищений из государственного бюджета составила около 1,4 миллиарда рублей .
При этом следователи Генеральной прокуратуры, занимавшиеся все тем же «хлопковым делом» рассказывали совершенно потрясающие вещи. Правительственные чиновники СССР, непосредственно подписывающие бюджетные выплаты по липовой отчетности, вели себя так, как будто находились в невменяемом состоянии. Суммы «подарков» за такие подписи составляли около… нескольких тысяч рублей, а иногда «дарители» отделывались дорогими золотыми украшениями!!! Когда следователи спрашивали этих людей: «Неужели вы не понимали, что своей подписью вы обеспечивали миллиардные хищения, рисковали, а вам при этом бросали даже не крошки с барского стола и даже не объедки?» И вы знаете, что удивительно? Судя по реакции этих самых чиновников – действительно не понимали. Потому что до некоторых только «на беседах» со следователем доходил размер их маразма, и это приходило так внезапно, что некоторые даже теряли сознание.

Но с чиновниками более или менее ясно. «Слепоглухонемые» служители государственности просто привыкли вообще не морочить себе голову по поводу бумаг, которые подписывали, да и использовали этих людей втемную их непосредственные начальники. Вот они-то как раз получали на порядок большие суммы.

До тех пор, пока руководство республики действовало исключительно в рамках своей области, регулярно отстегивая положенные деньги дальше по цепочке, в правительственные круги СССР, «выкрутасы» спокойно сходили им с рук. Но иногда, очевидно, случались какие-то «разборки» в верхах и зарвавшимся «советским беям» напоминали, что Узбекистан все-таки входит в состав СССР. Именно этими разборками, очевидно, можно объяснить уже упоминавшиеся заведенные уголовные дела на отдельных руководителей республики. Правда, по свидетельству Генеральной прокуратуры, а в частности следователей, которые эти самые дела заводили, хода им никуда не давали. Так, попугали, потрясли папкой с уголовным делом перед носом провинившегося и заперли материалы в сейф. Учитывая все вышеизложенное, вряд ли «хлопковое дело» всплыло на поверхность и стало известно рядовому советскому народу случайно. Наверняка имели место какие-то политические дрязги. Между прочим, рьяные борцы за правду Гдлян с Ивановым в результате своего расследования выяснили, что никто из правительства СССР никаких взяток от руководства Узбекской союзной республики не получал. Ну-ну. Видно, утомились правдолюбцы к концу расследования, подустали.

Помимо цифр на общереспубликанском уровне были еще и приписки в более «локальных» масштабах. Опять же, надо было выработать какую-то единую таксу, чтобы расплачиваться с местными поставщиками. Районные расценки были такими: за пустой вагон с хлопком (то есть числящийся только по документам) – 10 000 руб. За полупустой вагон – соответственно 5000 руб. А за вагон с пересортицей (с тем самым линтом или улюком) – от 6000 до 7000 руб.

В момент разговора с отцом о событиях в Узбекистане я еще не знал цифр. Это я потом поинтересовался. А тогда отец просто сказал, что узбеков в криминальном мире не любили, не понимали и предпочитали с ними не связываться – себе дороже. «Крыша» у них – не дай боже, схарчат и не заметят. Больше того, тех деловых людей, которые держали с ними связи (в частности, директоров предприятий, принимавших «левое» сырье), уголовники тоже недолюбливали, хотя и побаивались трогать в открытую. Может быть, это происходило в связи с тем, что «близок локоть, да не укусишь», – трудно сказать. Но в любом случае узбеки платили той же монетой. Они еще в те годы повальной «дружбы народов» были злостными националистами и предпочитали без крайней нужды с русскими дела не иметь. А если и иметь, то только финансовые. Говорят, многие директора заводов, которые принимали «левое» сырье, даже в лицо никогда никого из своих партнеров не видели. Переговоры проходили через посредников – узбеков, постоянно живущих на европейской части СССР. Так что в отличие от гостеприимных грузин богатые люди в Узбекистане не жаловали вмешательство в свои дела посторонних.

И последняя нация, деловые качества которой я обсуждал с отцом. Именно эта нация почему-то вызывала у отца больше всего симпатии. Возможно, потому, что из всех других именно ее представители занимались коммерцией по врожденной склонности и часто, как говорил отец, «из любви к искусству». Вот что я узнал о цыганах и их роли в криминальном мире СССР и в подпольном бизнесе.

Цыгане



История цыганского «бизнеса» насчитывает века. Несмотря на прижившийся в русском фольклоре образ цыгана-конокрада. Да, большинство способов, которыми цыгане добывали себе пропитание, во все времена вызывали у окружающих критику. Но существовали и ремесла, особенно на Руси, которые исстари закреплялись за цыганами. Кузнец – цыган, еще один расхожий образ, но мало кто сейчас помнит о том, что цыгане снабжали жителей деревень и сел отличного качества скобяными товарами. Хотя, конечно, цыгане ремесленники скорее поневоле, это далеко не самый привлекательный для них способ заработать денег. Но если уж вспоминать об исторических корнях, то обязательно нужно назвать еще один способ получения прибыли, который был совершенно органичен для этой нации. Кочуя по стране, эти предприимчивые люди закупали в селе, которое специализировалось (допустим) на плетении лыка, товар: лапти, короба, шкатулки – и везли его по окрестным селам, где продавали дороже, а после опять покупали товар, гордость очередной деревни. И так до бесконечности.

Вот теперь можно переходить к официальной истории «цыганского бизнеса» в СССР. А начиналась официальная история в 1927 году в Москве. Именно в этом городе одновременно зарегистрировались три цыганскихе артели: «Цыгхимпром», «Цыгхимлабор» и «Цыгпищепром» (вот ужас-то для слуха и языка!). Работали в артелях в основном оседлые цыгане, проживавшие в то время в Москве. Возникшие артели принял под крыло Кредитно-промышленный союз, как и большинство аналогичных образований в то время. Официально предприятия назывались «Промысловая кооперация» и по структуре совершенно не отличались от кооперативов образца 1990-х годов. Специализация артелей была самая разная: от развеса и упаковки сыпучих продуктов до производства бытовой химии. Последнее, очевидно, было связано с доступом на какой-то «прикормленный» склад. Чуть позже цыганские артели расширили ассортимент производимых товаров и появились мебельно-обивочные артели, а также артели, где делали национальные платки и шали (ну, это как раз понятно) и вполне приличные трикотажные вещи.

Дело пошло довольно ходко, и к 1931 году в Москве было двадцать восемь цыганских артелей, в которых трудилось почти полторы тысячи человек. Но и Ленинград не был обойден вниманием этой вездесущей нации. И хотя по количеству артелей город трех революций заметно отставал от столицы, именно в Ленинграде в 1934 году зарегистрировали самую большую и, если можно так сказать, «профильную» цыганскую артель «Нацменбыт». Жалко, что не сохранилось ни одной расшифровки этой абракадабры. Но продукция, которую выдавала артель с таким непонятным названием, была самая прозаическая: котлы, железные бочки и другие металлические изделия. Предприятие действительно оказалось солидным, хотя бы потому, что на нем трудилось около двухсот человек, – немыслимая для артелей того времени цифра.

Надо отметить, что цыгане никогда не пошли бы на создание артелей, если б не трудности, которые они стали испытывать при приобретении материалов для производства. Некоторые поставщики отказывались иметь с ними дело, минуя официальную отчетность. А достать необходимое количество материалов жизненно важно, вот и пришлось пойти на некоторые уступки государству. Артели стали настоящей отдушиной для свободолюбивого племени. Государственные предприятия с их до фанатичности строгой дисциплиной и «потогонной системой» совершенно не подходили для цыган с их большими семьями и огромным количеством ежедневных бытовых забот. К тому же природная тяга к частному бизнесу и предпринимательству в артелях получала удовлетворение. Но то, что хорошо цыганам, плохо государству. Что, впрочем, для цыган было не новостью, так чаще всего и случалось на протяжении всей их истории. Совершенно очевидно, что государство не собиралось долго терпеть под боком частные лавочки, внутри которых к тому же насаждались собственные законы, трудовые и дисциплинарные нормы. Официальные же претензии государства к цыганским артелям были сформулированы следующим образом: «учетность и отчетность в цыганских артелях предоставлена самотеку », «готовая продукция сбывается также частным порядком ». И самое главное – идеология: «в артелях совершенно не ведется политико-просветительная работа ». И что характерно, все эти претензии власти к цыганским артелям были действительно обоснованы – так на самом деле все и было. Поэтому не удивительно, что уже к началу ВОВ закончила свое существование последняя артель. Дольше всех просуществовала как раз ленинградская – «Нацменбыт».

Во время Великой Отечественной войны цыгане сильно пострадали. Почти так же, как и евреи, но только говорилось об этом вслух в СССР гораздо меньше. Те, кто помнят историю, знают – в планах Гитлера стояло полное уничтожение именно этих двух национальностей. Поэтому после войны цыганам потребовалось значительное время, чтобы восстановить свой генофонд. Послевоенный период характеризуется почти полным отсутствием цыган среди представителей бизнеса и производства. К тому же именно на этот сложный для нации период пришлось и еще одно тотальное изменение в их привычной жизни. Терпеть на территории СССР целый народ, фактически неподконтрольный насаждаемой идеологии, да к тому же умеющий извлекать выгоду практически из воздуха, правительство не желало. Результатом этих соображений по «цыганскому вопросу» явилось Постановление Совета Министров РСФСР за номером 685 от 20 октября 1956 года «О приобщении к труду цыган, занимающихся бродяжничеством». Фактически этот указ в категорической форме обрекал свободолюбивых цыган на оседлый и, стало быть, подконтрольный образ жизни.

Однако цыгане всегда отличались уникальной приспособляемостью к окружающему миру, и к середине пятидесятых годов доля цыганской диаспоры в подпольном бизнесе снова начинает неуклонно расти. Началось все с кустарного производства: при постоянной послевоенной нехватке товаров народного потребления продукция, которую предлагали по селам и деревням цыганские таборы, пользовалась отличным спросом. Это были довольно простые в изготовлении вещи – корзины, корыта, садово-огородный инвентарь. На подобных заработках цыгане просуществовали до начала семидесятых годов. К этому времени образ жизни цыган в связи с насильственной оседлостью уже «устаканился», так или иначе, но люди постепенно привыкали к новому образу жизни, начиная даже извлекать из него определенную выгоду. Никакие указы, конечно же, не были в состоянии перечеркнуть тысячелетнюю привычку к определенному образу жизни, но цыгане приспособились в очередной раз: нашли компромисс.

Теоретически они действительно стали вести оседлый образ жизни, но фактически сохранили свойственную им мобильность в передвижениях. Выглядело это так: цыган с семьей несколько месяцев живет по месту постоянной прописки. После чего на несколько месяцев семья в полном составе или некоторая ее часть отправляется «погостить» к многочисленной родне, рассеянной по всей стране. С такими причудами представители закона, та же транспортная милиция и участковые милиционеры, пытались бороться, но тягаться в хитрости с цыганами мало кому удавалось. А мобильность была цыганам необходима не только по причине генетического стремления к кочевому образу жизни. К началу семидесятых годов в стране намечалось господство тотального дефицита в торговле. При этом частенько дефицит был вызван не «кособокой» формой промышленности, которую постоянно клонило в сторону ВПК (военно-промышленного комплекса), а несогласованностью в поставках товара по всей огромной стране и несовершенством системы советской торговли. Так, в одном регионе страны можно было свободно купить тот или иной товар, а в другом регионе потребители искали его днем с фонарями.

Вот цыгане и восполнили данный пробел. Тем более что этот вид деятельности, по недоразумению называвшийся с СССР спекуляцией, им был давно и хорошо знаком. Так и получилось, что цыгане к концу восьмидесятых годов, до самых первых кооперативов, с полным правом считались «королями спекуляции». При том весьма оригинальная кастовая и клановая организация спекуляции, непривычная пониманию советских органов правопорядка, привела к тому, что если и случались «проколы», то на скамью подсудимых попадали единицы, причем только сбытчики и только по мелочи. Ну, на какой срок можно было осудить цыганку, которую поймали на продаже одной трикотажной кофточки? Да к тому же женщины-спекулянтки почти перманентно пребывали в состоянии беременности. Мужчины же занимались стратегией – связями, товарооборотом и контролем над многочисленными сбытчиками и в поле зрения милиции практически не попадали. Смело можно утверждать – спекулянты из цыган вышли просто виртуозные. Милиция в их лице приобрела себе постоянную головную боль.

Но спекуляцией цыгане и не думали ограничиваться. Цыгане – нация сообразительная, а помимо прочего, они врожденные маркетологи, и через весьма непродолжительное время они явственно увидели, что могут не только продавать, имея при этом весомую выгоду, но и производить. Столь веского аргумента, как выгодность предприятия, оказалось достаточно, и цыганская диаспора, до того «опылявшая» исключительно сектор спекуляции, отчасти переключилась на производство. Но вот именно что «отчасти». В годы застоя имели место цеховики цыганского «производства». Но они занимали очень небольшую часть ниши подпольного производства, и поэтому рассуждать о них смысла нет. Зато имеет смысл поговорить о цыганах как о сбытчиках подпольной продукции в СССР.

Разговор будет короткий. По той же схеме, по которой цыгане получали прибыль от спекулятивных операций, они брались реализовать товар цеховиков со всей страны. В этом экономическом союзе выигрывали все – и подпольные производители, и сбытчики, которые вручая свой товар цыганам могли быть уверены, что не «сгорят». Максимум их «обуют» сами сбытчики на необременительную сумму. С последним фактором большинство цеховиков мирились. Одно можно сказать: цыгане играли ведущую партию в этом экономическом «оркестре».

Постскриптумом к главе, мне хотелось бы выразить восхищение. Это чувство испытал не я, а мой отец, который неоднократно обращался к цыганской диаспоре для реализации товара. Всего один только раз мне удалось побеседовать с ним на эту тему. И вот что осталось в памяти: «обаятельные жулики», «артисты сбыта», «виртуозы коммерции», «прирожденные гении обмана».


Послесловие



Ну вот, теперь вы сами видите, во что вылилась просьба матери рассказать «о них, о папе, о том, как все было тогда». Не могу сказать, что я писал по принуждению. Честно признаться, я даже получал от процесса удовольствие. Вот только почему-то про мою семью получилось очень мало. Но я, кажется, подозреваю, по какой причине так произошло. Писать о каких-то личных моментах мне просто показалось неуместным. Это же не литературный роман о душевных метаниях героев, а мое реальное прошлое. Получается так, что жизнь моих родителей была практически неотделима от специфической профессии отца. Мне по-прежнему трудно делать какие-то долгоиграющие выводы об общей несправедливости жизни в СССР для таких людей, как мой отец. Каждый делал свой выбор и потом отвечал за него. Я не могу бросать обвинения направо и налево. От этого уникального явления – СССР – пострадали все жившие в то время. Отец пострадал чуть больше, но зато прожил жизнь, как хотел, при том строе и это можно было считать большим достижением. Конечно, теперь все понимают, насколько маразматичными оказывались надежды руководства страны достичь процветания народа с помощью плановой экономики и как опрометчиво был запрещать частное предпринимательство в стране. Но многие обыкновенные люди и в те времена прекрасно осознавали происходящее, однако не спешили вписываться в организацию подпольного бизнеса.

В заключение мне хотелось бы сказать только пару фраз. Когда одного русского писателя и политического деятеля XVIII века попросили одним словом охарактеризовать происходящее в России, он задумался и ответил: «Воруют!» Не думаю, что многое с тех пор изменилось. И никакой политический строй, похоже, не способен кардинально повлиять на ситуацию. Я никогда не стыдился того, что мой отец сидел в тюрьме, хотя в свое время мне немало пришлось из-за этого вынести от окружающих. Но только став старше, я понял – мне нечего стыдиться, хотя бы потому, что нет такой профессии – вор, а есть образ жизни. У моего же отца была профессия цеховик. И я точно знаю – он ею гордился.
1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon «Продавшие социализм: Теневая экономика в ссср»: Алгоритм; Москва; 2010; isbn 978-5-9265-0694-2
Возникновение и быстрое разрастание в СССР «второй («теневой») экономики» в период 60 – 80-х годов привели к развалу социалистической...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Александр Волков Ступени бытия Посвящается 100-летию со дня рождении...
Только рождение и воспитание нового человека – «человека облагороженного образа», может, и неизбежно приведет человечество /на первом...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Вилейанур С. Р21 Рождение разума. Загадки нашего сознания
Р21 Рождение разума. Загадки нашего сознания. — М.: Зао «Олимп—Бизнес», 2006. — 224 с: ил
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon М. Ю. Лермонтов начал работу над романом по впечатлениям первой ссылки на Кавказ (1837)
Первые две повести — «Бэла» и «Фаталист» — были опубликованы в 1839 г в журнале «Отечественные записки», в начале 1840 г там же —...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Исследования. 2
Другими словами, основу современной рыночной экономики всех стран и мировой экономики в целом составляют отношения, связанные с инвестированием...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Российской Федерации Государственный Университет- высшая школа экономики факультет Экономики
Итоговый государственный междисциплинарный экзамен по направлению «Экономика» специализация «Управление рисками и страхование» включает...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Программа дисциплины «мировая экономика» Москва
Изучение мировой экономики базируется на базе предварительного ознакомления студентов с дисциплинами политической экономии и макроэкономики...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Ю. С. Николаев, Е. И. Нилов, В. Г. Черкасов
В настоящем втором издании внесены изменения в главу "Внутренний врач", где авторами дано новое воззрение на ацидоз. Заново написаны...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Александр Сергеевич Пушкин Руслан и Людмила «Александр Сергеевич...
Хочешь примерить шапку-невидимку или встретиться с настоящей колдуньей, а победить Чародея сможешь? Тогда нам пора в сказку, которую...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Андрей Маркович Максимов Многослов-2, или Записки офигевшего человека
«Максимов А. Многослов-2, или Записки офигевшего человека.»: Зао «свр – Медиа»; Москва; 2009
Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции