Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера




Скачать 1.38 Mb.
Название Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера
страница 4/7
Дата публикации 08.06.2014
Размер 1.38 Mb.
Тип Документы
literature-edu.ru > Экономика > Документы
1   2   3   4   5   6   7

Рождение теневой экономики




Скажи мне, кто твой друг



Перечитал только что написанное и понял, что вышло несколько коряво. Получается, что мой отец поступал на удивление глупо, приобретая вещи, которые не только не доставляли ему настоящего удовольствия, но еще и приносили много дополнительных хлопот. На самом деле все было несколько не так. По правде говоря, отец действительно ни за что не стал бы тратить деньги, чтобы обставить дорогой мебелью нашу квартиру, и на эксклюзивную по тем временам бытовую технику. Он был на удивление нетщеславен, да и мать довольно равнодушно относилась к новым вещам. Нет, конечно же, как и любой женщине, ей приятно было ходить в красивых и модных шмотках, тем более что она всегда была очень симпатичной. Но, поскольку она прекрасно понимала, что таким образом подвергает опасности не только свободу, но даже и жизнь своего мужа, которого очень любила, то эта мысль частенько отравляла ей невинную радость от получения каждой обновки.

Для отца так и вовсе приобретение мебели, сантехники и фирменных отделочных материалов для ремонта было бессмысленным по определению. Ведь единственной целью, с которой он занимался «противоправной деятельностью», для него была возможность удачно эмигрировать. Мысль, которая зародилась у него впервые в тот самый момент, когда он оказался за границей в составе советской научной делегации, дала глубокие корни в его сознании. Не будучи диссидентом, зато будучи здравомыслящим человеком, папа понимал, что никто его за границей с распростертыми объятиями не ждет. Имя его не было известно на политической арене, он не был притесняемым правозащитником или талантливым деятелем искусств, который не мог творить в условиях жуткой цензуры. Единственный шанс – стать привлекательным для западных «охотников за головами» своими научными достижениями – он, во-первых, упустил еще в молодости, а во-вторых, трезво оценивая способности, понимал: известным ученым ему все равно стать бы не удалось. Так что «за бугром» его никто не ждал и не хотел. Уехать по фиктивному «пятому пункту» было возможно, но что бы он стал делать в том же Израиле, не обладая даже начальным капиталом? Прозябать? Так этим можно заниматься и не покидая СССР.

Таким образом, помыслы отца на всем протяжении его успешной подпольной экономической деятельности были сосредоточены на накоплении того самого «стартового капитала», который позволил бы ему (при удачном раскладе) свалить даже не в Израиль, а сразу в Америку. Благо, в те времена США гораздо лояльнее относились к эмигрантам из России, чем в нынешние, и получить вызов оттуда мог, в принципе, любой человек. Главное – захотеть. А как известно, если ехать в Рио-де-Жанейро, то лучше с собственными белыми штанами. Это еще Остап Бендер понимал. Так что для отца любая покупка, которую нельзя было впоследствии конвертировать во что-то полезное для «новой жизни», была бессмысленной по определению.

Но в таком случае может возникнуть вопрос: зачем же он все-таки это делал? Покупал совершенно ненужные нашей семье вещи? Ответ очень прост, и, получив его от отца в свое время, я сразу согласился с его доводами, так как они совершенно не противоречили моим собственным детским наблюдениям. Отец вынужден был поддерживать определенный статус. Как это ни парадоксально, «зазеркалье» теневых отношений между деловыми людьми в СССР до мельчайших оттенков напоминает нравы современных «бизнес-тусовок».

Как я уже говорил, связи для цеховика были необходимостью, неотъемлемой частью успешного не только начинания, но и продолжения, а также окончания дела. Человек мог успешно существовать как боевая единица только в том случае, если заручался поддержкой других махинаторов и криминальных элементов. А в той среде были свои, вполне определенные правила не только поведения, но и образа жизни. Говоря конкретнее, стремление отца покинуть родину не разделял практически ни один из его коллег по подполью. Наоборот, большинство вполне устраивало и существующее положение, которое не только давало возможность пользоваться более качественными материальными благами и услугами, но и позволяло ежедневно ощущать свое преимущество над основной массой сограждан.

Именно последнее чувство, как наркотик, отравляло многим цеховикам будущее, ибо именно это чувство становилось причиной того, что они «зарывались» в своих амбициях и претензиях к окружающему миру. А тот, кто становился на скользкий путь, рано или поздно был обречен на повышенное внимание со стороны этих самых окружающих. Даже если такому «деловому» удавалось избежать интереса ОБХСС или уголовки, все равно находился «доброжелатель», способный настрочить донос в соответствующие органы. Им мог быть совершенно посторонний человек, от подчиненного на службе до соседа по даче. Главное в доносе даже не понимание собственно махинаций делового человека, а перечисление его материального достатка.

Но, несмотря на эти соображения, отнюдь не выведенные логически, а основанные всего лишь на опыте, практически все подпольные бизнесмены продолжали заботиться о соблюдении своего статуса человека, «поднявшегося над обществом». В эту формулировку как раз и входили специальные услуги, возможность приобретать хорошие вещи и продукты, а также проводить свободное время не абы как, а в дорогих ресторанах. При этом желательно еще наличие хорошей машины, дачи, а особым шиком считались знакомства с известными людьми. Выше всего котировалась дружба с артистами и певцами общенародного масштаба популярности. Но на крайний случай можно было похвастаться и дружбой со знаменитостями местного розлива.

Собственный взгляд на организацию быта и досуга мог позволить себе только действительно ОЧЕНЬ богатый и влиятельный человек, чье могущество практически не зависело от мнения окружающих. Может быть, вам знаком образ, кочующий нынче из детектива в детектив: незаметный в толпе, скромно одетый человек, разъезжающий по городу на довольно подержанной машине и при этом обладающий неимоверным авторитетом в криминальном мире. Скорее всего, знаком. Если верить детективам, таких личностей в СССР пруд пруди. Но на самом деле таких людей были буквально единицы на всю страну. Их имена (точнее, «погоняла») были известны всем – от «шестерки» до боссов. Все же остальные оказывались вынуждены жить по тем законам, которые диктовала специфика нравов. Ну, с «вынуждены» я, положим, погорячился, как раз большинство устраивали и законы, и нравы. Может быть, из моего описания и вытекает не совсем привлекательный образ, но ведь, если вдуматься, по такому же принципу сейчас существует большинство тусовок самого разного назначения и состава. Да уж, ничто не ново под луной!.. Но если в какой-нибудь театральной или журналистской тусовке несоблюдение общих правил поведения наказуемо всего лишь исключением из круга общения, то несоблюдения правил в среде подпольных бизнесменов времен совдепии становилось чревато более серьезными последствиями.

«Коллеги по цеху» могли подумать что-нибудь совсем нехорошее – например, что казачок все-таки засланный. И пусть мысль эта самая простая, в то же время она и самая опасная. А могли и просто счесть, что человек слишком выпендривается, претендует на более высокий статус, и просто подставить. А уж криминальная часть закрытого общества и вовсе могла трактовать такое поведение как попытку скрыть настоящий уровень дохода и предпринять меры по раскулачиванию.

Помимо рассказанной мной истории про смену машины отец на моей памяти неоднократно попадал в ситуации, когда «общество» высылало парламентера, чтобы выразить ему свое порицание. Чаще всего таким человеком был папин шеф-заместитель, который, как мне помнится, не без удовольствия выполнял порученную ему миссию.

Самый показательный случай, который я могу припомнить, приключился во время обострения его давней болезни – язвы. Вообще язва и инфаркт были, можно сказать, профессиональными заболеваниями цеховиков, сказывалось колоссальное нервное напряжение, в котором постоянно приходилось находиться.

Так вот у отца случилось очередное обострение, и врачи категорически рекомендовали ему соблюдение строжайшей диеты и полный покой. А на дворе лето, пора, когда цеховики встречались со своими деловыми партнерами по всей стране и обсуждали тонкости деловых отношений. Отец должен был обязательно присутствовать на встрече с людьми, которые занимались региональным сбытом. Встреча по обыкновению проходила в ресторане «Тройка». Отца скрутило так, что он не то что до ресторана, до кухни добирался с трудом. По уму, ему вообще полагалось лежать в больнице, вот только он их боялся и не любил, постоянно отказываясь от госпитализации. О чем и пожалел. Мало того что региональщики с перепугу решили, что отца повязали и отказались вести какие бы то ни было переговоры в его отсутствие, так еще и шеф решил, что отец нашел сбыт на стороне и именно по этой причине не хочет идти на контакт с проверенными людьми. Все попытки отца объяснить, что ресторан ему в данный конкретный момент противопоказан и что, если бы он даже нашел в себе силы добраться до «Тройки», есть он все равно бы ничего не смог (а неучастие в совместной трапезе расценивалось как неуважение), ни к чему не привели. Шеф впал в истерику и начал отцу угрожать. В результате отец наглотался лекарств под завязку и поехал на следующий день в ресторан. Единственной уступкой его ослабленному здоровью, которую он смог выторговать в тот день, была возможность не пить спиртное. Как говорится, и на этом спасибо. Нужно ли объяснять, что до тех пор, пока отец не вернулся домой, мать лежала с холодным полотенцем на голове и отпивалась корвалолом, уверенная, что прямо из «Тройки» папу на «скорой» увезут в больницу. Но в тот раз обошлось.

Вот и получается, что диктат окружения для цеховиков значил очень много, и руководствоваться по жизни собственными представлениями о благополучии отдельному человеку было очень трудно. Но этих людей можно легко понять. Ведь каждый труженик невидимого фронта обладал информацией, которая могла погубить не одного его соратника. А как вы понимаете, ручаться за другого человека не просто трудно, а невозможно, отсюда и строжайший контроль. Прокол одного подпольного бизнесмена мог засветить всю цепочку. Однако такая ситуация на деле вовсе не выглядела безнадежной. Нельзя сказать, чтобы теневые предпринимательские союзы существовали в атмосфере постоянной подозрительности и взаимного недоверия. Скорее лишь иногда случались критические ситуации. О том, насколько важны для них внутренние и межведомственные связи, может свидетельствовать статистика. Хочу привести справку, в которой (заметьте) указаны сведения лишь на основании раскрытых «экономических преступлений». Так что можно вообразить себе разветвленность сети подпольных экономических связей цеховиков и важность гладких отношений с криминалитетом.


Историко-статистическая справка

Согласно отчетам правоохранительных органов, к началу семидесятых годов в СССР произошло окончательное формирование системы теневой экономики, просуществовавшей вплоть до начала девяностых годов. В эту систему входили люди, занимавшиеся хозяйственной деятельностью с использованием государственного имущества, фондов, материалов и любой принадлежащей государству собственности. Результатом деятельности было личное и групповое обогащение. По оценкам специалистов, в систему теневой экономики этими людьми было привлечено около 10 % всех ресурсов, производимых в СССР, при этом доля произведенного продукта доходила до 40 % национального производства товаров народного потребления. Общее количество людей, вовлеченных в теневую хозяйственную деятельность, по некоторым оценкам, доходило до 40 млн человек.

Новая система теневой экономики, по мнению работников правоохранительных органов, была создана по причине нарастающих проблем в связях с криминальным миром. До начала семидесятых годов рентабельность подпольных производств в большинстве случаев, значительно страдала от постоянных поборов, вымогательств и грабежей со стороны неорганизованных преступных сообществ. Поскольку подпольные производители совершенно не ограждались от домогательств со стороны преступных элементов правоохранительными органами, то они были вынуждены обратиться непосредственно к руководителям крупных ОПГ (организованных преступных группировок). Результатом обращения стал проведенный в начале семидесятых годов всесоюзный съезд криминальных авторитетов, на котором впервые присутствовали представители теневой экономики – цеховики. На встрече были выработаны правила взаимовыгодного сосуществования обеих криминальных групп. В частности, был оговорен твердый процент, который подпольные производители отчисляли в общак, – 10 %, чем обеспечивали себе статус полноценных членов криминального сообщества СССР. Помимо четко оговоренного процента с прибыли, цеховики обязались участвовать в делах сообщества, предоставляя услуги определенного рода: отмывание денежных средств, помощь во внедрении в легальную экономику, а также непосредственное участие в общем обороте средств из общака. При соблюдении всех перечисленных условий цеховики становились полноправными членами криминального сообщества страны и могли рассчитывать на все привилегии, которые давало такое членство: поддержку «на зоне», защиту от случайных преступных элементов и защиту со стороны коррумпированных сотрудников правоохранительных органов.
Не сложно понять, прочитав документ, что такой разветвленный механизм деятельности (40 % от национального производства!) требовал строгого дисциплинарного контроля и четкой работы с кадрами. Ведь если цеховик вливался в сообщество, из самостоятельной криминальной единицы он становился частью огромного криминального сообщества, которое (что понятно) было не склонно к разгильдяйству, царившему в легальном социуме.

Единственным узким местом в этой довольно хорошо налаженной организации были новички. С одной стороны, без постоянного притока новых людей, идей и производств система не смогла бы не то что развиваться, но и держаться на плаву. А с другой стороны, именно непроверенные люди попадали в группу повышенного риска, так как являлись единственной лазейкой, по которой в устойчивое сообщество цеховиков мог проникнуть и случайный, неподходящий человек, или «подсадная утка» – сотрудник правоохранительных органов или просто стукач, что тоже было весьма неприятно.

Но цеховики по определению люди умные и сообразительные, поэтому они очень редко совершали ошибки в подборе кадров. Не так-то просто оказывалось проникнуть в «тень», даже если человек обладал необходимым желанием и настойчивостью. Самый распространенный способ привлечения новых людей на уже существующее подпольное производство или на только формирующееся – вербовка. Выбирался человек, подходящий по личным качествам, социальным взглядам или стоящий на подходящей должности, и «пробивался», то есть осторожно проверялся на возможное сотрудничество. Процесс был небыстрый, ибо, как известно, спешка важна только при уничтожении насекомых, и при этом детально продуманный. Естественно, что в каждом конкретном случае были свои тонкости, поэтому вместо того, чтобы пытаться вывести какие-то общие положения, я лучше расскажу, как мой отец прошел через такую вербовку.

«Протри очки»



Как я уже говорил, после ссоры с научным руководителем отец, хлопнув дверью, ушел на производство. Но ведь это только так говорится – «ушел», а на самом деле производственную часть его жизни предварял период поиска подходящей работы. В этом довольно легком по тем временам деле ему подсобил Яков Денисович, который гораздо лучше отца в ту пору разбирался в окружающей действительности и знал, какая именно должность может принести необходимые дивиденды. Таким образом, конечно же «по знакомству», отец устроился на должность заведующего производством на заводе, производящем узкоспециальные оптические приборы. В отличие от ЛОМО, которое уже много лет являлось практическим монополистом на производство оптики по всей необъятной стране, завод, на который устроился отец, выполнял заказы в основном двух организаций – одной гражданской, а другой военной. Не буду здесь сейчас подробно описывать продукцию не очень большого по размерам производства, уточню только, что еще одно отличие от ЛОМО заключалось в том, что продукция завода уходила к заказчику исключительно в виде «полуфабрикатов», в виде линз. Это уточнение важно для дальнейшего объяснения ситуации.

И хотя отец не имел ни малейшего представления о производстве оптических линз промышленного назначения, в принципе, очень скоро он понял, что ничего сложного в его должности для человека с интеллектом не предвидится. После чего от нечего делать начал вникать в тонкости оптического производства. Что, впрочем, ему быстро надоело, так как не имело к его основной специального никакого отношения. А после началась стадия, когда от скуки отец стал заводить пространные разговоры не только со своим непосредственным заместителем, но и со всеми теми, кто работал в управлении завода. Надо сказать, что заводоуправление было малочисленным и ограничивалось десятком человек. Директор и его заместитель при этом были ограниченными людьми. Как говорил отец, буквально от сохи. К тому же еще и бытовые пьяницы. Однако отец очень быстро вычислил, что оба подворовывают, скооперировавшись с главным бухгалтером. Но дело ограничивалось какими-то смехотворными суммами. Снабженец же казался отцу совершенно замордованным жизнью человеком, совершенно не интересующимся своими непосредственным обязанностями (этому несчастному приходилось помимо содержания текущей семьи еще выплачивать алименты двум предыдущим). Кладовщик был глубоко больным человеком, у него было что-то серьезное со здоровьем, и он постоянно бюллетенил, а когда все-таки выходил на работу, то этого просто никто не замечал. В общем, окрест царил обыкновенный советский бардак, при котором никто ни за что не отвечал. Из всего этого паноптикума нормальное впечатление производил только отцов заместитель, в общении с которым новоиспеченный завпроизводством и проводил большую часть рабочего времени.

Спустя где-то полгода после назначения отца, когда кладовщик в очередной раз надолго загремел в больницу, к нему обратился зам с просьбой провести инвентаризацию на складе. Объяснялась столь странная просьба тем, что якобы ожидается плановая проверка, а поскольку кладовщик не в состоянии выполнять свои обязанности, этим придется заняться именно заведующему производством и его заместителю. Отец тогда сразу подумал, что история какая-то странная. Он, конечно же, в производственном деле был ни в зуб ногой, но даже ему эта просьба показалась необычной. Как он впоследствии утверждал, согласился он исключительно из любопытства.

Дальше события развивались в следующем порядке. На складе заместитель не стал терять попусту время и явно для вида ненадолго задержался у первой попавшейся полки, после чего довольно бодро проследовал в самый темный угол склада и там уже остановился окончательно. Как только отец увидел, что лежало на полках в этом углу, ему сразу же стало очень интересно, но он молчал, не желая облегчать заместителю задачу, в чем бы она ни состояла. Теперь коротко о том, что же увидел отец. На полках лежала свернутая в рулоны… замша. За полгода работы отец все-таки слегка разобрался в производственном процессе, поэтому наличие этого дорогого материала на складе его совсем не удивило. Дело в том, что замшей прокладывали линзы, которые отправлялись с завода заказчикам. И не просто прокладывали – их заворачивали в этот материал. Конечно же, замша была далеко не первого сорта, так называемая техническая, но при этом материал все же натуральный и в больших количествах.

Заместитель же с деловым и донельзя озабоченным видом попросил отца измерить количество материала в рулонах – якобы с целью инвентаризации. Отец согласился и принялся с интересом ожидать: на каком же метре заместитель перейдет к сути вопроса? Это случилось довольно скоро, – наверное, потому, что ранее отец провел с заместителем немало часов за приватными беседами на разные темы, и тот уже приблизительно представлял себе не только папин коэффициент интеллекта, но и особенности его мировоззрения.

Разматывая рулон, заместитель посетовал на всеобщую бесхозяйственность, которая привела к скоплению на складе такого хорошего и дорогого материала, а так как условия для его хранения в сыром и неотапливаемом помещении создать невозможно, то замша быстро приходит в негодность. Ай-ай-ай! Какой кошмар. И после того, как отец согласился, что это кошмар, заместитель услужливо достал откуда-то из совсем обвешанного паутиной угла такой же рулон, только поменьше размерами и объяснил отцу, что вот он, тот самый списанный по причине негодности материал. В рулоне было прилично замши. Интересоваться, что делает на складе списанный рулон, отец не стал. Вместо того он вежливо поинтересовался, что же, собственно, предлагает его заместитель сделать с негодным к использованию рулоном? Ответ был получен незамедлительно, из чего отец понял, что не ошибся, вся эта история с инвентаризацией была не более чем инсценировкой. Из списанного материала было тут же предложено пошить несколько замшевых пиджаков. А конкретно четыре штуки: два мужских (отцу и его заместителю) и два женских (их женам). Если бы в этот момент отец возмутился, то заместитель потом наверняка нашел бы способ избавиться от списанной замши и отчитаться о списании по полной программе. Но отец не только не возмутился, но и с удовольствием согласился, так как понимал, что у зама «все схвачено» и пошив двух пиджаков лично отцу не грозит. Тем более что небольшой кусок списанной замши после пошива все-таки останется на складе.

Заместитель заметно оживился и доложил папе, что, «не извольте беспокоиться», у него и портной знакомый есть, который как раз кожей и замшей занимается. «Кто бы сомневался», – подумал отец, но вслух ничего не сказал. Когда он потом рассказывал мне, в какой последовательности происходило его превращение из добропорядочного советского человека в подпольного бизнесмена, то не пытался даже делать вид, что его запутали или окрутили. Он поделился со мной признанием, что прекрасно понимал, что происходит, но ничего, кроме жгучего интереса, любопытства и азарта, не испытывал. Но, понятное дело, когда пиджаки были сшиты и даже обмыты, ему пришлось крепко призадуматься. Поскольку заместитель (я так и буду в дальнейшем называть этого человека, не удивляйтесь, ведь своего согласия на опубликование имени он мне не давал) уже был довольно близко знаком с отцом, он не устраивал особенно спектакля, явно решив сэкономить время, потраченное на вербовку, за счет отцовской сообразительности. И вот именно сообразительность подсказала отцу, что поход на склад был задуман не случайно, а с целью продемонстрировать вполне конкретный факт: количество получаемого заводом материала, к тому же идущего по расходной графе «Упаковочный материал» (никогда не вызывающей у ревизоров пристального внимания), явно превышает необходимое для реальной упаковки. Да и особенных сомнений в том, что последует за первыми четырьмя пиджаками, у отца не было. Оставалось только определиться в окончательном решении: принимать ли предложение заместителя или по-тихому отказаться.

Я не стал лезть отцу в душу и допытываться, сопровождался ли выбор душевными терзаниями. Но почему-то мне показалось, что не особенно. Дальше рассказывать-то и нечего. Все произошло довольно быстро и на удивление буднично. Через некоторое время заместитель появился у отца в кабинете и, потупив глаза, поинтересовался: нельзя ли из остатков списанного материала сшить еще четыре пиджака (опять четыре из остатков, это было что-то вроде пароля). Отец завел глаза к потолку и риторически порассуждал на предмет «приобретения головной боли на ровном месте». И тут же получил уверения, что место будет совсем не ровное.

Дальнейшее было делом техники. Через некоторое время отец взял на себя труд и подсчитал, что при правильном (читай – грамотном) раскрое замши на складе реально остается приличное количество неучтенной замши. То есть если бы какому-то ревизору, совершенно не знакомому с процессом упаковки линз и пришло бы в голову повнимательнее присмотреться к количеству упаковочного материала на складе, то докопаться до настоящего положения вещей было практически невозможно. Отец был уверен, что эти подсчеты уже сделал его заместитель, но счел необходимым в разговоре посетовать на вопиющие бесхозяйственность и безответственность. Реплика была понята правильно, и через некоторое время на чьей-то конспиративной квартире расположились несколько швейных машинок, на которых трудилась очень работоспособная семья. В понятие семьи входила не только хозяйка квартиры, но и ее муж, а также двоюродная сестра и кто-то там еще. К моменту рассказа отец уже и не помнил, кто. Реализовалась продукция вполне легальным способом – через комиссионный магазин в Апраксином Дворе. Способ-то был легальным, но заведующий магазином, ясное дело, был «свой».

Пиджаки, даром что пошитые из замши «технического» качества, расходились на ура, и через некоторое время стало ясно – пора наращивать производственные темпы. И если с пошивом пиджаков дело обстояло просто – на это занятие заместитель тут же подрядил директора одного ателье, то все, что касается содержания источника, дающего материал, была уже папина забота, о чем ему и сообщил бывший заместитель. Конечно, согласно официальному штатному расписанию завода, он по-прежнему был заместителем, но в подпольной деятельности моего отца этот человек довольно быстро все расставил по своим местам, объяснив, что коли он берет на себя большую часть организационных проблем, то с полным правом считает себя более важной фигурой в деле. Против такой постановки вопроса отец не возражал, расстановка сил действительно была именно такой.

Но в деле добычи материала заместитель оказался совершенно некомпетентен. Ему даже в голову не пришел самый логичный предлог, который мог увеличить поставку упаковочного материала, не вызывая при этом ни у кого подозрений. Отец же сразу сообразил: самый правильный и короткий путь – увеличение количества продукции, которую нужно упаковывать. Для этого ему пришлось срочно вытаскивать директора завода из запоя, который тот удачно маскировал больничным. После чего он быстрым натиском на похмельную голову добился распоряжения о подписании нескольких договоров на поставку продукции завода. Потом, не доверяя бестолковому снабженцу, сам слетал в несколько командировок и заключил-таки договоры на поставку с несколькими заказчиками. Дальше предстояло самое сложное. Нужно было любыми способами действительно увеличить количество производимой продукции, хотя бы в несколько раз. Вот тут-то и пригодились полученные в молодости навыки руководства людьми, плюс врожденный организаторский талант. Чтобы не перегружать повествование, не буду сейчас рассказывать, как ему это удалось, однако через несколько месяцев числящийся в неблагополучных завод (ну а каким ему быть с таким-то руководством!) начал регулярно отчитываться о выполнении и перевыполнении плана. Больше того, отец по ходу пьесы умудрился выбить нескольким действительно хорошо работающим мастерам и начальнику цеха долгожданное жилье, после чего те стали работать как звери и скоро вышли в передовики производства. Вследствие целого комплекса действий, предпринятых отцом, его шеф-заместитель получил-таки необходимое для расширения подпольного производства количество материала.

Спустя два года после начала «активной» папиной деятельности оба производства – и легальное и подпольное – в полном смысле этого слова процветали. И если на легальной деятельности предприятия процветание никак материально не отразилось, разве что кабинет директора оказался завешан дипломами и грамотами, так что не стало видно обоев, то подпольная деятельность отца принесла ему первые серьезные деньги. Но и первые серьезные проблемы. И первой в списке встала проблема со здоровьем. Не говоря уже о постоянном напряжении нервной системы, ведь отец работал почти по пятнадцать часов в сутки каждый день, причем почти без выходных, которые уходили на решение проблем подпольного производства. Ел он вряд ли больше одного раза в день, да и то в заводской столовой; отдыхать полноценно тоже не получалось. А куда деваться? Процесс становления одновременно двух успешных предприятий – это вам не детские игрушки. Вот, собственно, и вся история.

Мертвые души



Но тем не менее столь эффективно налаженный бизнес все же «сгорел». Действительно, отец и его шеф-заместитель приложили много усилий, чтобы ни одна проверка, если она случится, не смогла бы обнаружить ничего подозрительного. Но в их бизнесе было всего лишь одно слабое место. А согласно народной мудрости, «где тонко, там и рвется». В предприятии отца слабым звеном оказался сбыт. Причем не большая его часть, региональная, а меньшая, за которую отвечал директор комиссионного магазина в Апраксином Дворе. Через магазин за месяц проходило в среднем около трехсот единиц товара: замшевых пиджаков, курток, юбок и костюмов. Директор находился, разумеется, «в доле», да и человеком он был не жадным, разумным и осмотрительным. Все это вкупе вроде бы должно было отвести от магазина неприятности, но в процессе сбыта через «комок» имелось одно большое НО. В те времена в комиссионный магазин нельзя было сдать вещь, не оставив при этом данные паспорта. Не знаю уж, как сейчас. Обычно использовались паспорта порядка десятка людей, которые за определенное вознаграждение были согласны предоставить свои паспортные данные якобы при сдаче товара.

Людей требовалось не меньше десятка, иначе любому проверяющему могло броситься в глаза, что номера паспортов регулярно повторяются, примерно раз в два месяца. Раз в полгода данные паспортов менялись, выходила на «смену» следующая десятка, а через полгода опять привлекалась предыдущая «смена». Но иногда директор магазина использовал другой вариант. Так сказать, «запасной парашют», который выпускался обычно перед плановой проверкой или проверкой, о которой директору удавалось заранее узнать, с целью «разбавить картину». Обычно проверяющие обладали довольно неплохой зрительной памятью (натренированной) и их опытный глаз мог вычленить из общего списка повторяющиеся номера. Но при этом тщательно просматривались только данные за последние два месяца – в конце концов, ревизоры тоже были советские люди, пораженные вирусом безответственности.

Владельцами же паспортов являлись «мертвые души», и вот в каком смысле. На квитанциях проставлялись несуществующие данные паспортов несуществующих людей. Фокус заключался в похожести данных на настоящие, но на самом деле и номера и фамилии были взяты, что называется, «с потолка». Расчет строился на том, что ревизоры не будут проверять каждую квитанцию подряд, а сделают выборку, в которую вряд ли попадут вымышленные данные. Соотношение данных было приблизительно одно к пятидесяти, то есть на одну «левую» квитанцию приходилось примерно пятьдесят настоящих. Как видите, чистой воды математика, помноженная на русское «авось». Но система работала практически без сбоев. Правда, с одной оговоркой. Если математика или уже упомянутое «авось» подводили и ревизор все-таки упирался в «левую» квитанцию, это был «пожар», начиналась тотальная проверка. Насколько мне известно, очень многие директора комиссионных магазинов, через которые проходил товар цеховиков, использовали именно эту систему. Но сказанное касается, как вы понимаете, только больших городов – Москвы и Ленинграда, где работала система больших чисел.

Вот именно в этом узком месте, сбыте, и застряло дело отца. Им просто не повезло, причем не повезло с «особым цинизмом». После того как в Ленинграде один за другим «сгорели» два комиссионных магазина, по остальным срочно провели внеплановые проверки. Но поскольку с количеством сотрудников в ОБХСС всегда была напряженка, то в некоторые магазины послали обычных ревизоров из управления торговли, а в некоторые (выборочно) пошли проверяющие непосредственно из ОБХСС. Ясно, что качество проверки резко различалось. Так вот в тот магазин, где отец сбывал товар, пришел как раз проверяющий из «страшной» организации. Отец потом узнал, что обычные ревизоры на этом рейде озолотились – их гораздо дешевле и проще было подкупить, чем коллег из отдела по борьбе с хищениями социалистической собственности.

Надо отдать должное, спецы из ОБХСС знали, что ищут, и находили искомое довольно быстро. Схема с «мертвыми душами», в принципе, была им известна, вот только «засветить» ее в обычных обстоятельства было очень трудно.

Отца забрали на работе. Он до последнего момента надеялся, что пронесет, хотя уже понимал, что вряд ли. С того самого момента, как он узнал, что директора магазина повязали, он с минуты на минуту ожидал чего-то подобного. Трудно было рассчитывать, что директор станет изображать из себя Зою Космодемьянскую и молчать на допросах. Да ему и смысла особого не было. Все равно в таких случаях обозначалась «организация». А вот если сдашь на допросах пару-тройку «подельников», то можно выторговать себе меньший срок. Винить здесь никого нельзя, люди спасали не только свою свободу, но и жизнь. К моменту ареста отец был морально готов. Единственный вопрос, который обсуждался у нас в семье в те дни (это уже по маминым более поздним рассказам): прятать накопленное или сдавать. И если сдавать, то сразу или сначала торговаться.

В чем состоял предмет спора? Отец настаивал на том, чтобы ценности и деньги спрятать в надежное место. Место было действительно надежное, ни один обыск его бы не «зацепил». Но в этом случае отец, скорее всего, получил бы «на полную катушку». Он был готов к такому развитию событий. Единственное, чего он хотел, чтобы мы с матерью ни в чем не нуждались во время его отсидки. Мать была категорически против, что понятно. Дело в том, что единственной возможностью серьезно скостить срок была именно долгая и отчаянная торговля с обэхаэсэсниками за каждую сданную копейку и за каждый грамм золота. И суть торговли со стороны законников была вовсе не в заботе о государственной казне. После долгих прикидок и раздумий отец решил разделить накопленное на три части. Первую он оставлял в захоронке, чтобы матери было на что жить и посылать ему на зоны передачки со всем необходимым и на адвоката. Вторую часть решил отдать почти сразу после начала допросов – предполагалось, что именно эта часть пойдет впоследствии как официальная сдача, которая будет фигурировать в деле для того, чтобы на суде у адвоката была возможность снизить срок. А вот третья часть предназначалась непосредственно тем оперативникам, которые будут «разрабатывать» отца. Для чего – понятно, чтобы не слишком глубоко копали, ведь от суммы хищений срок зависел напрямую. Такой расклад показался отцу (да и матери тоже) наиболее разумным выходом из положения. Сразу скажу, что так и вышло. Если бы не разделенные на три части накопления, он почти наверняка угодил бы под расстрельную статью.

Шеф-заместитель отца тоже каким-то образом решил аналогичную проблему и, хотя он шел на процессе как организатор, все же остался жив. Отсидев девять лет из положенных пятнадцати, он вышел на свободу. Жив и до сих пор.

Оригинальное мышление



Вот таким образом провалилось так тщательно продуманная схема «левого» производства. Но поскольку отдаю себе отчет, что история моего отца (хотя она и полностью стандартна), все же один из возможных вариантов, то считаю своим долгом привести другой пример. В каком-то смысле этот пример довольно ярко иллюстрирует еще один способ, которым СССР благодаря вопиющей бесхозяйственности обзавелся несколькими криминальными элементами вместо добропорядочных граждан. И у этой истории есть кардинальное отличие от предыдущей. Все ее герои так и не оказались на скамье подсудимых. А вошли, как я думаю, в число тех людей, которые в начале девяностых занялись только что разрешенным бизнесом. И, скорее всего, преуспели на выбранной стезе. Что характерно, главные фигуранты в этой эпопее тоже бывшие научные работники. Новое подтверждение теории отца – стать цеховиком мог только человек довольно раскрепощенного ума.


История ящиков из-под мандаринов

Эта история началась в одном скромном научном институте, во время сезонного сбора урожая. На дворе стоял 1976 год. И коллектив института почти в полном составе, как и полагалось в те времена, выехал «на картошку», вот только в данном конкретном случае колхоз, в который их послали, располагался в ближайшем пригороде, практически в черте города. Не хочется называть конкретное место, тем паче что суть от этого пробела все равно не изменится.

Хмурым осенним утром к вяло перебирающим мокрую несортовую морковь ученым подошла женщина весьма специфического вида. Грязно-белый халат, массивные золотые перстни на руках и почти такое же количество золота во рту, высоко сбитая прическа и развязные манеры. Даже далеким от жизненных реалий ученым мужам сразу стало ясно, что это типичный представитель советской торговли. Так и оказалось. Женщина занимала должность директора овощного магазина и наведалась к временным труженикам полей с вполне конкретным предложением – покалымить после окончания официального рабочего дня. Странное на первый взгляд предложение имело две причины. Причина первая – «свои» работяги в тот день разжились внеурочным заработком и поголовно не вышили на работу. Причина вторая была более тонкого, даже психологического свойства. Прекрасно разбирающаяся в реалиях бытовой устроенности советских ученых, директриса овощного магазина совершенно справедливо решила, что с чем с чем, а с наличными деньгами у интеллигенции обычно бывает туговато. А именно наличные она и собиралась предложить за выполнение несложной физической работы. Наверное, она могла бы в тот день найти и кого-то более необразованного, и в этом случае истории пришел бы немедленный конец, но случилось то, что случилось, и два «майонеза» (производное от МНС – младший научный сотрудник), свежеиспеченных, поэтому молодых и вечно голодных, согласились на нестандартное предложение. И всего-то требовалось: разбить на мелкие части ящики из-под марокканских мандаринов, после чего сжечь их на заднем дворе магазина, полностью контролируя процесс.

Вполне возможно, что именно последняя часть утилизации тары и заставила директора магазина обратиться к ученым, которые даже в советские времена отличались умеренными возлияниями по части горячительных напитков и (следовательно) не могли напиться, не завершив трудового процесса. Итак, влекомые обещанным вознаграждением, молодые научные сотрудники оказались на заднем дворе овощного магазина и приступили к утилизации тары из-под заморских фруктов. Примерно на пятом ящике один из «майонезов» обратил внимание на материал, из которого была сколочена тара. И чуть не упал в обморок. Ящики, прибывшие в качестве тары из экзотической африканской страны Марокко, на сто процентов состояли из планок, изготовленных из… бука. Чтобы удивление научного сотрудника стало более понятным, нужно объяснить, что изделия из бука в СССР и в те времена стоили больших денег по причине их антикварности, да и мебельного «новодела» из этого дерева просто не выпускалось. А в антикварном или комиссионном магазине кресло из бука стоило порядка пятиста рублей, что выходило за рамки понимания молодых «майонезов».

По поводу совершенного (почти научного) открытия несостоявшиеся утилизаторы решили перекурить. И во время перекура они со всей очевидностью поняли, что их рука ни при каких обстоятельствах не поднимется на уничтожение столь редкой и дорогой породы дерева. После перекура пытливые научные умы решили поинтересоваться: является ли данная партия ящиков исключением? Понятно, что у нанявшей их директрисы ответа они не получили. Но эта неудача не охладила внезапно проснувшийся исследовательский пыл. Они решили разобраться с вопросом более детально. При этом партию, подлежащую уничтожению, решили в любом случае присвоить, к примеру, из спортивного интереса. Тогда же за определенную плату они договорились с нанимательницей о вывозе неутилизированной тары и на следующий день, насобирав денег где только было возможно, наняли небольшой грузовичок и вывезли оставшиеся ящики на дачный участок, принадлежавший родителям одного из «майонезов».

Дальнейшие исследования очень быстро показали, что вся тара, в которую расточительные марокканцы упаковывают свой товар, действительно сделана из дорогой породы дерева. Хоть молодые научные сотрудники и представляли советскую интеллигенцию, голова у них в бытовом плане все же соображала хорошо. Посоветовавшись с родителями (владельцами дачного участка) и заняв у них денег, один из МНС субсидировал массовую закупку драгоценной тары. Что обошлось ему в сущие копейки, к тому же ящики часто доставались ему и бесплатно (за бутылку жидкой валюты). После того как материала скопилось достаточное количество, оба исследователя за полторы недели обили садовый домик небольшими планками, которые по завершении отделочных работ покрыли морилкой.

И хотя они порядочно умаялись, так как планки были размером с ученическую линейку, результат превзошел все ожидания. Получился практически финский садовый домик, хотя оригиналов финских домиков новаторы в глаза не видели, эстетика получившегося творения привлекла внимание соседей. И вот эти самые соседи начали осаждать изобретателей вопросами: из чего да как. Новоиспеченные мастера отделки вместо конкретных ответов напустили тумана, создав впечатление, что не так то все и просто (как было на самом деле). После чего к ним немедленно выстроилась очередь из заказчиков.

Сведя дебет с кредитом, младшие научные сотрудники почесали в затылке и взяли на работе очередной отпуск, приплюсовав к нему отпуск за свой счет. Затем разжились авансом у одного из желающих (на затратную часть) и начали осваивать новую профессию. По окончании работ они «подбили бабки» и не поверили своим глазам. Было решено повторить опыт. Для того чтобы отделать третий садовый домик, они уволились из своего научного института, так удачно давшего им путевку в жизнь. Во время отделки приблизительно пятого домика местные шабашники начистили им не только лицо, но и рабочие части тела.

После того как ушибы и травмы зажили, неугомонные «отделочники» опять принялись за свое более чем прибыльное дело. Но тут совершенно некстати началась зима, и сезон работ закончился. Заработанных денег бывшим «майонезам» с лихвой хватило, чтобы перекантоваться всю зиму. Для соблюдения декора и по причине непротивления советской морали они устроились ночными сторожами на пустующий зимой открытый стадион. А с первыми признаками весны: потеплением и осушением сырой земли снова попытались приступить к своим (теперь) основным обязанностям. Но не тут-то было. Как только нарисовался первый в этом сезоне заказ, то вместе с ним тут же нарисовались несколько личностей довольно зловещего вида. Неопытных шабашников заперли в пустующем доме и доходчиво объяснили, что у них два пути: либо выйти из этого дома живыми и необгоревшими, но при этом делиться частью полученной за сезон прибыли с неприятными личностями, либо изображать из себя партизан и сгореть за идею.

Понятно, что первый вариант понравился бывшим научным сотрудникам больше. После установления первого контакта с личностями, которые умели так хорошо уговаривать людей, начался более серьезный разговор. За пять минут личности вытянули из молодых людей все подробности эпопеи с отделочными материалами и, узнав правду, долго и смачно хохотали, стучали друг друга по плечам и отпускали комплименты в адрес сообразительных «майонезов». Осознав, что рынок материалов практически неограничен, личности тут же предложили не очень умелым в работе парням не размениваться по мелочам и заниматься вполне конкретным делом, на котором они уже насобачились, – доставанием ящиков из-под мандаринов, пообещав даже некоторую помощь в этом вопросе. Вот так и получилось, что в новом сезоне отделочных работ молодые люди участвовали опосредованно, а конкретной работой по украшению домиков занималась все та же бригада шабашников, которая еще осенью прославилась безнаказанным членовредительством. Теперь эти угрюмые мужики были исключительно вежливы, предупредительны и называли бывших пострадавших на «вы» и «хозяин».

Через четыре года подпольная фирма по отделке садовых домиков не просто расширилась, а существенно разрослась. Процесс добычи ящиков встал на поток благодаря появившимся связям с директорами овощебаз почти всего города, а бывшие скромные научные сотрудники заматерели и полностью поменяли представления о том, как должна выглядеть советская действительность. Но самое хорошее в этой истории – ее окончание. Накопив приличную сумму, предприниматели сумели сохранить не только капитал, но и свободу, что, может, и поважнее. В начале девяностых годов на заработанные средства они открыли собственное дело и процветают по сию пору.

1   2   3   4   5   6   7

Похожие:

Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon «Продавшие социализм: Теневая экономика в ссср»: Алгоритм; Москва; 2010; isbn 978-5-9265-0694-2
Возникновение и быстрое разрастание в СССР «второй («теневой») экономики» в период 60 – 80-х годов привели к развалу социалистической...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Александр Волков Ступени бытия Посвящается 100-летию со дня рождении...
Только рождение и воспитание нового человека – «человека облагороженного образа», может, и неизбежно приведет человечество /на первом...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Вилейанур С. Р21 Рождение разума. Загадки нашего сознания
Р21 Рождение разума. Загадки нашего сознания. — М.: Зао «Олимп—Бизнес», 2006. — 224 с: ил
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon М. Ю. Лермонтов начал работу над романом по впечатлениям первой ссылки на Кавказ (1837)
Первые две повести — «Бэла» и «Фаталист» — были опубликованы в 1839 г в журнале «Отечественные записки», в начале 1840 г там же —...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Исследования. 2
Другими словами, основу современной рыночной экономики всех стран и мировой экономики в целом составляют отношения, связанные с инвестированием...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Российской Федерации Государственный Университет- высшая школа экономики факультет Экономики
Итоговый государственный междисциплинарный экзамен по направлению «Экономика» специализация «Управление рисками и страхование» включает...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Программа дисциплины «мировая экономика» Москва
Изучение мировой экономики базируется на базе предварительного ознакомления студентов с дисциплинами политической экономии и макроэкономики...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Ю. С. Николаев, Е. И. Нилов, В. Г. Черкасов
В настоящем втором издании внесены изменения в главу "Внутренний врач", где авторами дано новое воззрение на ацидоз. Заново написаны...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Александр Сергеевич Пушкин Руслан и Людмила «Александр Сергеевич...
Хочешь примерить шапку-невидимку или встретиться с настоящей колдуньей, а победить Чародея сможешь? Тогда нам пора в сказку, которую...
Александр Нилов Цеховики. Рождение теневой экономики. Записки подпольного миллионера icon Андрей Маркович Максимов Многослов-2, или Записки офигевшего человека
«Максимов А. Многослов-2, или Записки офигевшего человека.»: Зао «свр – Медиа»; Москва; 2009
Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции