Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея




Скачать 5.41 Mb.
Название Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея
страница 2/26
Дата публикации 20.09.2014
Размер 5.41 Mb.
Тип Документы
literature-edu.ru > Астрономия > Документы
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26
ГЛАВА II. ШВОРК В ПУТИ
Обстановка в камере накалялась с каждой секундой. Лысый негр с татуировкой на мощном предплечье, которая зловеще шевелилась при игре мышц, быстро сообразил, что партнёр плутует (а может, ему просто не нравилось, что тот выигрывает?) и сверлил этого небритого замухрышку всё более злобным взглядом. Он уже пару раз коротко переглянулся с привалившимся к стене чахоточным, восколицым старожилом — тот, слабо покашливая, то и дело подносил бессильную руку к кадыку и вытирал пот со лба. Но небритый взломщик, тасуя карты, ничего не замечал. Он был счастлив. Тогда Аксель тихо приоткрыл дверь пошире и пробормотал что-то себе под нос.

Мгновенье спустя кулак негра врезался в переносицу замухрышки, и тот рухнул на пол, прямо на доллары. Из левой его ноздри юркнула в рот струйка крови — а тем временем его уже тащил к оконной решётке чахоточный, вырвав откуда-то из-под кадыка спрятанную удавку и захлестнув ей шею жертвы. Негр не менее привычным движением рванул шулера за волосы, готовясь расквасить ему лицо о решётку. Затем он выпустил взломщика, брезгливо вытер руку о штаны, кинулся к двери и забарабанил в неё так, что она заходила ходуном.

— Эй, копы! — взревел он. — Принесите мыла! У него вши!

Но тихий, полный ужаса хрип заставил его обернуться. Чахоточный, дрожа и продолжая кашлять, пальцем указывал на льющуюся из носа жертвы кровь, уже залившую подбородок. Негр боязливо подступил к безжизненному телу и охнул, упав на четвереньки. И пока оба — негр и чахоточный — неловко унимали кровь, вытирая её долларами, прибежал охранник с мылом и аптечкой. Вместе с насильниками он уже потащил тело к двери, когда натужное пыхтенье всех троих было заглушено негодующим звонким криком:

— Акси! Ты опять заколдовал телевизор!!!

— Я? — удивился Аксель, входя в гостиную и с любопытством косясь на экран. — С чего это?

— От зловредности! — вскочила со стула Кри. Она часто дышала. Длинные льняные волосы разметались по плечам, обычно голубые глаза стали тёмно-синими. Аксель глянул на Октавио: тот откинулся на стуле и смотрел на неё, не отрываясь. Мысли его явно были за сто миль от испорченного фильма, что привычно углубило акселево раздражение.

— Я говорю — с чего ты взяла, что я его заколдовал?

— А что, нет? Нет? — взвизгнула Кри. — Ты обещал!! И я тебе не поверила, и была права! Тав, что ты молчишь? Скажи ему, кто он есть!

Но пока этот оппортунист открывал рот в ответ на наивный призыв, на экране уже всё нормализовалось. Чем Аксель и воспользовался.

— Да вот же, глядите, всё в порядке! Они топчут его ногами...

— Не выкручивайся, угорь! Тебя бы потоптать за то, что всё время портишь жизнь, — сказала Кри, с треском выключив телевизор. — Мне такой фильм не нужен! И завтра я куплю замок для этой двери. Понятно?

— Ну нет! — нахмурился Аксель. — Ещё чего!

— А почему нет, ваша светлость? — Кри сузила глаза, став, к сожалению ещё прекрасней. Аксель давно признал про себя, что никакое другое слово тут не подходит. И, конечно, он понимал этих двоих. «Вот и скажи им...» — тоскливо подумал он. Но сейчас надо было платить за свою несдержанность и не дать Кри осуществить её идею.

— Здесь дом, а не тюрьма, — мирно сказал Аксель, обходя суть вопроса. — Ты же знаешь, человек не всегда колдует осознанно. И раз уж у меня так выходит, то мы поступим проще. Больше я и близко не подойду вечером к гостиной...

— Врёшь, — сказала Кри.

— Но на сей раз я не обману! — продолжал он, искренне веря своим словам. — Потому что иначе вы и впрямь запрётесь. А этого допустить нельзя!

— Почему, Акси? — подарил им наконец свой голос Октавио. («Почему, Акси? — передразнила Кри. — Заговорил, слава тебе господи...») На фоне задёрнутой шторы кофейная кожа его лица казалась светлей, чем днём. К смоляной, блестящей шевелюре и глазам цвета спелой сливы очень бы подошёл белый тюрбан. Паж королевы... Но лучше быть пажом, чем злым шутом.

— Потому, что нам нельзя расслабляться! Если два последних года всё было тихо, это ещё ничего не значит. Мы в любой момент должны иметь доступ друг к другу и не тратить время на отпирания-запирания... Ты же сама всё время твердишь, что он не забыл!

Кри, негодующе фыркнув, ушла, не взглянув на них обоих. Когда за ней захлопнулась дверь — и ни секундой раньше — Октавио тихо встал, включил телевизор и заверил Акселя:

— Не беда, я всё налажу чуть раньше того места... Десять минут — и она вернётся.

— Ага, — сказал Аксель. — Ты не сердишься? У меня это правда неосознанно... Может, лучше сам её позовёшь?

— Не надо, — ответил лучший в мире специалист по Кри. — Спокойной ночи, Акси.

«Ему скажу завтра», — решил Аксель. И пошёл по коридору к себе в комнату, чувствуя, как волна ледяных пузырьков вновь бежит по коже... и сколько ещё раз пробежит вот так? Но не глушить же себя волшебными средствами. Потом никогда не избавишься от этой привычки.

Коридор был большой и тёмный. За год Аксель так и не привык к новой квартире. Хотя, конечно, её нельзя было и сравнить с прежней квартирёнкой. И городской пейзаж за окнами почти тот же — Недерлинг, в каких-то трёх километрах дальше от родной Неизвестно Какой Улицы. Рост безработицы и массовый отток из самого дорогого города Германии его коренных жителей позволяли выбрать шикарное жильё где душе угодно — имей лишь деньги. А деньги семья теперь имела.

И, конечно же, переменами она была обязана Октавио. Прежде фрау Ренате даже и слышать не хотела о том, чтобы с помощью Шворка или детей наколдовать себе хоть евро. Злодеи все эти подземные и звёздные духи, или нет — она не возьмёт их денег! Тем паче, злодейских. Но когда Детлеф и Ренате Реннер усыновили Октавио, их удалось убедить, что теперь будет только справедливо воспользоваться для него волшебными средствами: ведь он потерял родителей по вине Штроя! Конечно, государство не осталось бы в стороне, да нечего выпрашивать у него льготы и пособия, если истинному виновнику беды деньги — что песок на берегу моря...

Все формальности по усыновлению были улажены мгновенно. «Как по волшебству», — шутил комиссар Хоф, хотя шутки тут не было никакой. Отто по-прежнему рьяно выступал против любого колдовства, кроме оборонительного, однако в данном случае сдался. Ведь пришлось бы ответить на слишком уж большое количество нежелательных вопросов: откуда взялся в Германии Октавио де ла Крус, где его настоящие родители... И всё это, конечно, растравляло бы душевную рану Тави (так его называли все, кроме Кри). А благодаря Реннерам-младшим никто ничего не заметил и не спросил: просто в Недерлинге стало одним мальчиком больше.

— Ладно уж, будь по-вашему, — сказал Хоф Акселю. — Тем более, что я всё равно не мог бы вам помочь. Нельзя, чтобы наши имена слишком часто мелькали вместе. Если правда про Потусторонной замок и волшебство когда-нибудь выплывет — весь мир взлетит к чертям! Только не увлекайтесь. Не забывайте главного: вредно быть всемогущим!

К чести Октавио, в отношении него мрачный прогноз комиссара пока не осуществился, хотя он оказался очень способным волшебником. Вырвав мальчика из цепких лап Штроя, Кри на радостях тут же разодела его, как принца. Но когда Шворк принёс всех в Мюнхен, Тави тут же снял свой белоснежный курортный наряд и попросил себе что-нибудь попроще. А может, новая одежда напоминала ему о его горе? И когда семья Реннер (теперь из пяти человек, не считая пса) перебралась на новую квартиру, это тоже не заставило Октавио задрать нос. Он никогда не просил себе больше карманных денег, чем Аксель и Кри, хотя знал, что от полюбившей и жалевшей его фрау Ренате отказа ему не будет. У него оказался лёгкий, приятный характер, и в той же школе, куда уже ходил Аксель, он сразу завёл кучу друзей. Аксель не раз спрашивал себя, можно ли с ним вообще поссориться... как бы ни хотелось.

А хотелось часто и сразу! И не столько из-за самого Октавио — хотя у него, конечно же, имелись разноoбразные недостатки. Он был мнителен, подозрителен, хитёр и даже коварен — возможно, для того, чтоб защитить свою природную мягкость от окружающих его «шершавых болванов», как он однажды выразился. Если он легко забывал обиды, то легко и обижался, стараясь не показывать этого. Будь он злопамятным, из него мог бы получиться очень опасный тип, а вовсе не тот друг и брат, о котором Аксель так мечтал. Как никто чувствуя людей, он мигом оборачивал ситуацию в свою пользу там, где Аксель гневно шёл напролом. В чём, наверное, можно найти даже больше плюсов... но рядом с Кри его «хамелеоновский талант» (по выражению того же Акселя) расцвёл пышным цветом. Смотреть противно!

Кри была порывиста, возбудима и ранима. Штрой нанёс ей ужасную душевную рану: в восемь лет она получше иного взрослого поняла, что такое зло. После возвращения из Потустороннего замка она вела себя, как сомнамбула, и Аксель каждый день просыпался в страхе за её здоровье и разум. Штроя Кри ненавидела тяжкой ненавистью — поэтому и потребовала, чтоб Белую Маску спасли от него любой ценой.

Но после появления в семье Октавио Аксель не поверил своим глазам. Если в Кри и можно найти следы прежнего душевного надлома, то даже ему теперь очень трудно их замечать. Его сестра ожила! Она опять бегала, прыгала, хохотала, наслаждалась жизнью — и прежде всего вертела Октавио, как хотела, стараясь не оцарапать новую куклу. А отчего же им было не вертеть, если он сделался её добровольной тенью? Стоило ей войти в комнату — он смотрел только на неё, слушал лишь её, поддакивал только ей, оставляя Акселю крохи. Последний и сам — не в столь уж давние времена! — служил ей то плюшевым медведем, то вьючной лошадью, то поводырём-интендантом для прогулок, и всегда — безотказным громоотводом для настроений. А функцию охранника (и даже, о чём его всё больше и больше не просили, унылого соглядатая-сыча) по-прежнему выполнял на совесть! Последнее, что ему осталось... И если б Октавио и Кри, Кри и Октавио вели себя с ним наедине хоть капельку холодней, чем прежде — трудно сказать, что за финал замаячил бы перед ними...

Но они как чувствовали. Когда Кри попадалась брату без адъютанта, никто не обходился с ним ласковей её! А Октавио всегда был на высоте, и вовсе не из притворства — он искренне любил Акселя. Уважал. Даже восхищался. Просто у них всегда получалось не «трое», а «двое, и ещё Аксель»!

Стоило Октавио заподозрить, что Кри чего-нибудь хочет (или даже могла бы захотеть, но просто ещё не пришла к этому, не понимая своего счастья), как он пускался во все тяжкие, чтоб скорее ей услужить. Он первым желал ей доброго утра и последним — спокойной ночи. Аксель вычитал где-то про одного из придворных Людовика Четырнадцатого: тот специально спал на сундуке в его прихожей с подобной целью — и, не удержавшись, мальчик спросил Октавио, не купить ли такой сундук и ему.

— Мне это не нужно, — был ответ. — Я встаю раньше неё, а ложусь позже.

Когда же они отправлялись куда-нибудь втроём (Аксель порой сам не понимал, зачем ему надо себя мучить, но всё равно упрямо тащился вслед), он то и дело выступал в новой, абсолютно ему не нравящейся роли — служить примером или антипримером для Октавио. «Видишь, как надо, Тав, — ворковала Кри, принимая у Акселя кофе в супермаркете. — Три пакетика сахара и две «таблеточки» сливок. Так всегда и делай, не хуже Акси!» Или: «Тав!!! Погляди только — ОН сунул моё лучшее пляжное полотенце на самое дно и всё измял! А сверху положил СВОИ НЕМЫТЫЕ ТАПОЧКИ, чтоб они перевернулись ПОДОШВАМИ ВНИЗ!!!» И, конечно, Октавио был достаточно умён, чтобы не кивать со скорбным видом. Он вёл себя, будто схваченный врагами индеец — ни малейшей мимики. Одно это может взбесить кого угодно!

Тав... Гав... Аксель сперва тоже звал его «Тавом». Но у Кри это звучало настолько по-хозяйски, что он вернулся к прежнему «Тави». Увы, только сравнение с Дженни показывало мальчику всерьёз, насколько безнадёжны его дела. Кри вовсе не раздружилась с ней — просто, когда приходилось выбирать, она чаще выбирала прогулку с Октавио, Аксель же давно сошёл с марафона. Последнее могло бы принести ему в лице Дженни нежданную союзницу — та теперь обожала перемывать косточки «голубкам» — если бы у Акселя была такая привычка.

— Знаю я этих мачо, — мрачно и понимающе глядя на него, говаривала она при каждом удобном случае. — Всем известно: пока они за кем-то ухаживают, то не надышатся и не намолятся на него. Но стоит им получить желаемое, женщина становится их рабой. Навсегда! И плевать им на её стоны...

Аксель ни разу не унизился до уточнений, кто эти мачо, что у них за желаемое и кто эта женщина. Но и ни разу не пресёк злопыхательства, извиняя себя тем, что Дженни и в присутствии Кри спокойно вела те же речи. А Кри, к его удивлению, не только не сердилась, но с удовольствием подхватывала тему! Обе знали, что Аксель не скажет чудному «Таву» ни слова, тем более, что последний всё равно видит их насквозь. Одно слово — юбки!

Впрочем, он нашёл некоторое утешение в стихе Данте. Не то, чтоб он уже добрался до Данте (попробовал — скучновато), но его часто цитировал любимый Акселем Байрон:

Тот страждет высшей мукой,

Кто радостные помнит времена

В несчастии...*

(*Божественная комедия, Ад, Песнь V, пер. М. Лозинского — Прим. автора данного романа, далее — Л.С. )

«Нет, я всё-таки не стражду высшей мукой, — честно сказал себе Аксель. — Просто мне обидно. Но, если поискать, всегда найдёшь того, кому ещё хуже, чем тебе».

Кстати, о Дженни.

Или нет...Не сейчас. Сейчас он стоял в тёмном коридоре, оттягивая возвращение в свою комнату, откуда его погнали в гостиную тоска и страх. Волна ледяных пузырьков, вызванная ненавистным голосом Штроя и его списком уничтожения всех, кого Аксель любил. А этот его таинственный собеседник...или собеседница? Когда не знаешь, кого бояться, становится ещё страшней! Наверно, поэтому Штрой и разрешил переслать ему этот разговор. Лучше б кошки не были такими честными!

Правда, телевизор и мысли о том, что нечего оставлять Октавио и Кри вдвоём за запертой дверью, чуть отвлекли мальчика. Но не мог же он «разрядиться» по-настоящему и на ночь глядя обрушить на этих двоих свой рассказ! Без того испортил вечер...

— Значит, никогда? — злобно сказал он вслух. — Никогда не кончится? Ну-ну!

Собственно, он и без «ну-ну» не сомневался, что пока Штрой их всех не убьёт, или, что почти невероятно, пока они не убьют его, так всё и будет. Ещё и поэтому Акселя до истерики бесил телевизор. Он словно напоминал каждый день тому, кто умеет слышать, что его, телевизора, свинячьи законы, повадки и привычки не только высосаны из пальца для наживы, и что за ежевечерним лысым негром и ежесекундно взлетающими в воздух авто в самом деле стоит реальный мир. От которого не избавишься, щёлкнув выключателем.

«Лучше бы их не было, этих спокойных лет», — сказал себе Аксель, хоть и не совсем чистосердечно.

— Нет! Вру, — признал он вслух, по-прежнему не двигаясь с места. Кри...Она успокоилась. Стала прежней! Ещё красивей и счастливей, чем до начала всех волшебных дел...Так, может, не сказать хотя бы ей? Тави не выдаст. Дженни тоже. Но, выходит, все будут настороже, а «первая в списке», как выражается та же Дженни — знаток гангстерских боевиков — останется в полном спокойствии? Надо поспать и подумать, прежде чем решать...

Из комнаты Кри донёсся скрип дверных петель. И тут же смолк: увидела его, Акселя, и не хочет при нём возвращаться в гостиную. Ну что ж, хватит ей мешать. Он направился к себе, скользнув взглядом по неразличимой в темноте табличке на стене коридора — табличке со стихами дедушки Гуго. Всё, что было связано с его памятью, заботливо перевезли на новую квартиру и постарались поместить примерно там же, где оно находилось в старой.
Забудь своё отчаянье: оно

Не небесами — бездной рождено...
Эти строки подбодрили его, как всегда. Дедушка не раз приходил на помощь в его схватке со Штроем — придёт и ещё! Однако спать всё же не хотелось. И Аксель решил заглянуть ещё к одному верному соратнику, с которого всё когда-то началось, но без которого жизнь Реннеров стала уже непредставимой. Не дойдя до своей двери, мальчик свернул в небольшой чулан, даже не позаботясь постучать.

Шворк был там. И не потому, что его проживание в акселевой комнате стало кому-то в тягость. Днём пёс, как и прежде, возлежал на старом месте, между батареей и письменным столом Акселя, либо играл с кем-то из детей в футбол или теннис. Но в последнее время он увлёкся чтением, сменившим его компьютерную переписку с ничего не подозревающими об истинной сути пуделя интернет-девицами. Аксель был этому рад. Он ведь понимал, как одиноко старине Шворку, который уже как бы и не пудель, но в то же время, увы, не человек...Презрение пса к обычным, нормальным собакам и двуличная переписка с представительницами человеческого рода лишь растравляла его комплекс неполноценности. Так пускай хоть чтением развлечётся! Конечно, он мог читать по ночам без всякого света в комнате Акселя. Но ему почему-то больше нравился чулан для веников, швабр и чистящих средств. Аксель включил свет, почесал старого дружка за ухом и, сопровождаемый приветственным урчаньем, сел на перевёрнутое ведро.

— Что сегодня? — спросил он.

— Сэр Артур, — сказал пудель, заложив страницу лапой и воспитанно прикрыв книгу, чтобы показать: чтение чтением, но гость (точней, хозяин) важнее. — Любишь его?

— Кто ж его не любит? Стивенсона дочитал уже?

— Давно. Надо признать, он пишет глубже, чем Конан Дойл, и нас не должна обманывать внешняя авантюрность его сюжетов. Правда, его последний роман «Сент-Ив», оставшийся незавершённым...

«Сказать или нет?» — думал Аксель, пока пёс плавно излагал свои мысли, явно подкреплённые внимательным чтением преди- и послесловий. Уж кого-кого, а Шворка не напугаешь, и Штрой ещё не раз пожалеет, что детище профессора Фибаха перешло на сторону врагов. Но очень уж не хотелось нарушать мирное настроение прямо сейчас, среди ночи. Чем Шворк хуже Кри и Тави, в конце концов? «Завтра! — окончательно решил мальчик. — Всё завтра!»

—...но ты не очень-то слушаешь меня, Акси, хотя для тебя, бесспорно, всё это прописные истины. Тебя что-то тревожит?

«Ишь, выучился речи держать. Что твой академик. Давно ли двух слов связать не мог? Робот роботом, но и сам он молодец. Плюс, конечно, моя библиотека...»

— Тревожит? Э - э...да. Есть кое-что. Но это не к спеху, пёсик.

— Телевизор? — частично угадал Шворк, внимательно глядя на него.

— И он тоже.

— Видно, на экране творилось нечто совершенно непотребное, если ты опять нарушил слово, — деликатно заметил пудель.

— Да нет, как всегда, — сознался Аксель, отводя глаза.

— Акси...

— Больше в самом деле не повторится! И тут уже не только во мне дело.

— Ну что ж...Представляю, как после столь неприятного зрелища и не менее неприятного конфликта ты рад найти в скромном чулане для веников и швабр старого друга и маленький оазис старой культуры, которой уж мы-то двое всегда будем верны!

— Ага. Ну, спокойной ночи, если ты мне больше ничего не скажешь...

— Постой, — Шворк, в свою очередь, казался смущённым. Его красные мерцающие глаза нервно мигнули и устремились сперва на чёрный, по-прежнему заложенный лапой томик, а затем опять на Акселя. — У меня к тебе личный разговор, Акси. Давно назревший, честно говоря...И, если ты не очень хочешь спать...

— Совсем не хочу! Валяй.

— Вот я и чувствую, и хотя причина твоего беспокойства мне, увы, неизвестна, я позволю себе воспользоваться ей в личных целях...Кгм. Ну, ты знаешь, что, после того, как я стал биороботом, моя жизнь течёт довольно одиноко...

— Потому что ты презираешь всех собак!

— Не всех, Акси. Мне кажется, я наконец нашёл то, что искал.

— Поздравляю! И как её зовут? — обрадовался Аксель. — Можешь в любой момент пригласить её к нам в дом, без проблем! Красивая, небось? А какой породы?

— Мне хочется зачитать тебе описание её внешности.

Шворк открыл книгу и внятно прочитал, чуть водя мордой из стороны в сторону от избытка чувств:

«Да! Это была собака, огромная, чёрная, как смоль. Но такой собаки ещё никто из нас, смертных, не видывал. Из её отверстой пасти вырывалось пламя, глаза метали искры, по морде и загривку переливался мерцающий огонь». Ну, дальше немножко субъективно, ты же понимаешь, Акси, доктор Уотсон есть доктор Уотсон. Но и тут ему присуща лишь превосходная степень сравнения, которую лично я не склонен приписать одной его природной впечатлительности: «Ни в чьём воспалённом мозгу не могло бы возникнуть видение более страшное, более омерзительное, чем это адское существо, выскочившее на нас из тумана».

— Собака Баскервилей?!

— Рад, что ты её помнишь.

— Кто ж её не помнит? — хмыкнул Аксель. — Если кто книжку не читал, то кино смотрел. Или какой-нибудь мультик...

— Она очень популярна, правда?

— Да. Но боюсь, Шворки, тебя с ней ждут проблемы.

— Думаешь, я для неё не вариант? Слишком ничтожен?

— Э-э...Ты разве дальше этого места не читал?

— Читал, и притом многократно.

— Ну и вот. Её убили! Сразу, как она выскочила.

— Акси, — терпеливо вздохнул Шворк, закрывая книгу, — я не удивляюсь твоим словам. Я их даже ожидал. Но ты не понимаешь собак, особенно волшебных.

— Выходит, я и тебя не понимаю? — Аксель так развеселился, что почти забыл, в каком ужасе проснулся ещё час назад. Хотя...для бедняги Шворка весёлого тут немного.

— Мы с тобой живём бок о бок уже не первый год, — напомнил пудель. — И чего только вместе не пережили...Ну, а если б ты меня никогда не видел, и только в книжке обо мне прочитал? Я ведь, к слову сказать, не так уж прост!

— Что ты, что ты! — заверил мальчик со всей искренностью. — Мне с тобой, как с человеком...Даже лучше!

— Верю. И потому слушай дальше. Заметил ли ты, читая это дивное произведение, что упоминания о собаке Баскервилей уходят своими корнями в глубь веков?

— Да, конечно.

— И что если некий преступник использовал древние летописи в своих гнусных целях, то это ещё не значит, что погибшая по его вине неволшебная, измазанная фосфором сука была истинной героиней старых преданий?

— Уф! — Аксель только головой покрутил, предчувствуя трудный разговор. — Пёсик, это всё так, но ведь и настоящей...древней, значит...собаки Баскервилей тоже никогда не было!

— Кто тебе сказал? — подался вперёд Шворк, явно готовый и к этому возражению. — Кто? Назови мне его имя.

— Артур Конан Дойл!

— Нет у него этого. Никогда он не писал, что волшебных собак не существует!

— Да разве это нужно прямо писать? Я уж не помню всех деталей, но...Шерлок Холмс, по-моему, сразу не поверил, что речь идёт о призраке.

— Он и должен был так себя вести, — снисходительно сказал Шворк. — Он сыщик. А все сыщики — материалисты, ибо в мире чудес они бессильны. Возьми нашего Отто, дружище. Разве он сразу поверил в моё существование?

Аксель сглотнул. Это был довод сокрушительной силы — если не нокаут, то, во всяком случае, хороший нокдаун. Но мальчик всё же попробовал привстать с ринга, пока лапу Шворка в победной перчатке не вскинут вверх.

— Ты меня не путай, — сказал он. — Ну хорошо, допустим, Конан Дойл не сказал, что этой жуткой собачищи нет на свете. Но он и не говорил, что она есть!

— А кто тебе сказал, что я есть, когда ты пошёл меня искать, чтобы спасти Кри?

— Здрасьте! Я же сам видел, как ты унёс её в облака!

— Здравствуй, Акси. Здравствуй! — прижал к груди лапу Шворк. — И твой рассказ о трагедии мог быть записан не в полицейский протокол, а на древний пергамент, и сотни лет спустя какой-нибудь умник объявил бы его вздором лишь потому, что сам никогда не видaл ничего подобного. А?

Аксель молчал. Он вспомнил, как унизительно было то, что ему никто не верил. Даже Хоф!

— Замечательноe предисловиe к этой книге, — продолжал Шворк, убедившись в полном разгроме противника, — сообщает нам о верe сэрa Артурa в фей и эльфов. Он верил в волшебство, в отличие от своего... не скажу «глупого», но довольно-таки наивного Холмса!

— Ну и пусть себе верил, — пробормотал Аксель, лёжа на жёстком ринге и слушая гром аплодисментов, предназначенных, увы, не ему.

— Акси! — добивал Шворк, подавшись к нему. — Ты так говоришь, познакомившись с волшебным миром и уже зная, что феи и эльфы существуют. А он, может, этого и не знал. Но верил! Вот он — истинный писатель!

— А я, выходит, не истинный? — сварливо спросил мальчик.

— Ты же ещё недавно начал... хотя и добился замечательных успехов, — торопливо добавил пёс.

— И потом, — двинулся в контрнаступление Аксель, в любом случае, истинный внук своего деда, — для меня не факт, что феи и эльфы существуют! Я только признаю, что это возможно. Похоже, Штрой давно их всех уничтожил...

— Неважно! — отрезал пудель. — Но вернёмся к нашим торфяным болотам. Итак, после долгой полемики мы пришли к тому, что миф о собаке Баскервилей, зародившийся на их унылых просторах... а?

— Ты не мог бы выражаться попроще? — вяло буркнул Аксель. — Как доклад читаешь...

— Короче, она есть, Акси! Собака Баскервилей — моя любовь!

Повисло тяжёлое молчание.

— Да за что ты её полюбил? — сказал Аксель севшим голосом. — Она же ЗЛАЯ!

— А это кто сказал? — снова подался к нему Шворк, как исповедник к смертному ложу. — Опять Конан Дойл, надеюсь? Или мы всё же вспомним о первоисточниках?

—Так вот и именно! — обрадовался Аксель. — Именно, что в легендах она всех по ночам без соли ела! Тех, кто сам со страху не помер...

— Это их проблемы, — флегматично заметил пёс. — Собака же Баскервилей в них не повинна. Да, она должна была устрашать! И есть без соли, как ты в простоте душевной говоришь...

— Ничего себе «в простоте»! Такая вцепится...

— Да, но в кого? В кого она должна была вцепляться? Кого есть без соли, горчицы и майонеза? Злодеев, Акси! Зло-де-ев. Нераскаянных грешников, а не тебя, не твоего папу и не директора магазина, где он работает! Вот пусть твой отец завтра, придя на работу, спросит своего шефа: преследовала когда-нибудь его род собака Баскервилей? Мы с тобой знаем ответ заранее...

Аксель не мог поручиться, что у папиного шефа был когда-либо род и замок на торфяных болотах. Зато он мог поручиться, что, задай Детлеф Реннер такой вопрос, этот рабочий день станет для него последним. Он уже хотел ехидно спросить, согласен ли Шворк платить папе пособие по безработице, да вспомнил, что пёс вполне способен и только рад услужить в подобном случае. Пришлось промолчать.

— Но не будем говорить о твоей семье, — продолжал Шворк. — Я хочу завести свою! И если в силу адского назначения, которого честная жительница болот не могла отвергнуть или смягчить, она кого-то когда-то съела — это же не значит, что она по характеру мегера и будет плохой женой! А?

— Мм...м, — было всё, что мог издать Аксель. — Я как-то даже не знаю, что сказать...

— Зато я знаю, Акси. Согласись с голосом здравого смысла и помоги мне её найти!

— Да она тебе может вовсе не понравиться... — слабо защищался мальчик.

— Но не зря же, — воодушевился Шворк, — не зря же я зачитал тебе описание её внешности! Если уж такова жалкая подделка, муляж, фикция, то какова же должна быть подлинная королева болот? Это наверняка самое романтическое создание в мире!

«Рехнулся, — заключил Аксель. — Нет, Конан Дойл писал не для собак!»

— Так ты сперва убедись в этом, — сказал он вслух, — а уж потом...

— Но чтобы я убедился, упрямое ты дитя, я ведь должен её найти!! — Шворк даже вскочил, обрушив швабру на веник, а последний — в ведро. Окаянная книга его при этом шлёпнулась в отлив, но он нежно извлёк её оттуда. — Дошло наконец?

— Да... — сказал Аксель. — И что ты от меня хочешь?

— Нам предстоит прочесать Великую Гримпенскую трясину в Девоншире, — объяснил пёс, — так как уход собаки Баскервилей из её родовых владений маловероятен. Я вылетаю прямо сейчас! Меня держал только ты. И лёту всего ничего, семь минут малой космической скоростью...

— Стоп! — вмешался Аксель. — Ты сказал «нам». Так вот, имей в виду, я сейчас собираюсь не в трясину, а спать! И без того вышла ноченька... Кстати, там небезопасно. Вдруг ты завязнешь?

— Я могу осушить любую трясину огнём моих задних дюз, хотя запах, бесспорно, будет тот...

— И потом, если она там, то, наверно, здорово прячется. Ты ей незнаком, она может просто к тебе не выйти.

— Наши мысли, Акси, движутся в одном направлении... — Шворк явно избегал взгляда мальчика. — Тут-то и настанет твой час!

Аксель поднял брови.

— Конкретнее! — мягко сказал он.

— Как я уже сказал, собака Баскервилей карает грешников. Но есть одинн момент, когда её полномочия могут быть расширены, и виновата при этом опять-таки будет не она...

— Ну ещё бы!

— ...а тот, кто нарушает известный всем местным жителям запрет...

— Какой же, пёсик?

— «И сему провидению препоручаю я вас, дети мои, и заклинаю, — глухо процитировал Шворк, — остерегайтесь выходить на болото в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно...» Короче говоря, Акси, меня она и впрямь может проигнорировать. Но если бы ты согласился чуточку погулять там в темноте — разумеется, по сухой тропинке, которую я готов очистить от камней и окружить сигнальными огнями! — то, думаю, она бы захотела... узнать, кто ты, и что ты здесь делаешь, — скороговоркой закончил он.

— Здорово! — сказал Аксель. — Так, наверное, в тропиках козой приманивают льва. Или тигра. Козу, конечно, надо выбрать такую, от которой уже ни козлят, ни молока...

— Акси!! — взвился пёс. — О чём ты говоришь? Тебе ли меня не знать? Да она не успеет высунуть на тропинку нос... трёх прыжков не сделает! А если они у неё под стать моим, то и двух... и ты уже будешь сидеть у меня внутри, в «салоне желудка», как ты остроумно его прозвал, и пить кофе на мягком диване, покуда я буду улаживать возникшее недоразумение и продолжать знакомство! Кроме того, не забудь о главном! Без чего я даже при всех этих факторах не смел бы тебя просить!

— Ну?

— Ты же сам волшебник! — с сердцем напомнил Шворк. — И можешь наложить на себя любые антисобачьи чары! Что она тебе сделает, как заест? Ещё как бы ты её не съел!

— Нет уж, спасибо, — сказал Аксель. — Предложи мне что-нибудь повкуснее. И потом, я не хочу разбить тебе сердце... Ладно, ладно, я не сержусь, — закончил он, сдержав улыбку. — Но всё-таки, знаешь, не сегодня. У меня и так крыша поехала, мне только Великой Гримпенской трясины для полного счастья не хватает... Ты сперва сам поищи, — он зевнул, — и, если она впрямь не хочет с тобой встречаться, пока меня не съест... шутка, шутка!... тогда уж и я приду на помощь... — Tут он некстати вспомнил, что нынче ночью уже слышал эту фразу. Hа душе у него снова заскребли кошки. — Да, и не забудь форточку в кухне закрыть, а то в прошлый раз ты улетел и её настежь оставил...

Шворк долго и горячо извинялся за форточку, потом долго и горячо благодарил за внимание, понимание и поддержку, и, в общем, как ни крути, жизнь продолжалась. Потом они вместе отнесли книгу в комнату Акселя и водворили в довольно большой шкаф (библиотека росла, как на дрожжах). Наконец пудель, потрескивая электризованными стеклистыми волосками в чёрной шерсти — что означало высшую степень боеготовности — лизнул хозяина в нос и исчез в направлении кухни.

А Аксель, оставшись один, включил настольную лампу и медленно огляделся, словно бы сомневаясь в реальности всего окружающего. За окном была глубокая ночь. Город спал. Разворошенная постель напоминала о том, как её владелец лихорадочно ворочался в ней, пытаясь стряхнуть ночной кошмар и уже откуда-то зная о его истинной природе. Если не считать этой зловещей детали, в остальном комната имела обычный вид: жилище школьника, любящего читать. Несколько необычным для посторонних глаз мог показаться большой портрет Байрона над акселевым столом — и ни одной детали, говорящей о том, что здесь живёт волшебник.

Впрочем, нет, одна деталь была — всё над тем же письменным столом. Правда, видеть её мог только сам Аксель: так уж она была заколдована. Фотография девочки лет восьми, с тёмными волосами до плеч и чёлкой до бровей, с родинкой над верхней губой. Одной ладонью девочка нервно стискивала другую, но лицо её было спокойно и грустно. Она глядела куда-то в сторону от объектива и думала... о чём?

— Ну, — спросил Аксель обоих, Байрона и девочку, — как вам ночка? Неплохо для начала?

Они молча согласились, что да, неплохо, а будет ещё лучше, если, конечно, не принять всё случившееся за норму жизни. Такого ответа Аксель и ожидал, погасил лампу и лёг, пожелав им спокойной ночи. Привычка к подобным пожеланиям осталась у него, наверноe, навсегда, хотя Пепа, прежняя героиня его дум, из них ушла. К счастью для следующего дня, Аксель быстро заснул и проспал до утра не менее крепким сном, чем эти двое.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   26

Похожие:

Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Леонид саксон асфодель, часть IV аксель, Кри и проект «Луна»
Поставить точку. Заботливо оглядеть комнату — не носится ли в воздухе что-то важное, незаписанное. (Иногда оно есть). Спокойный и...
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Леонид саксон асфодель, часть IV аксель, Кри и проект «Луна»
Поставить точку. Заботливо оглядеть комнату — не носится ли в воздухе что-то важное, незаписанное. (Иногда оно есть). Спокойный и...
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Прайм-еврознак
Реан А. А. Часть I: глава 14; в частях IV, V, VIII: глава Реан А. А., Петанова Е. И. Часть V: глава Розум С. И. В частях II, IV-VIII:...
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Пособие Минск 2006 удк 159. 9(075. 8)
В 64 Сборник психологических тестов. Часть III: Пособие / Сост. Е. Е. Миронова – Мн.: Женский институт энвила, 2006. – 120 с
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Владимир Лисичкин, Леонид Шелепин

Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Узбеки Турции (часть III). «Басмачи» или участники национально-освободительного движения
«курбаши». Слово «курбаши» (на самом деле – «корбаши») состоит из двух слов – «кор» («горящие угли», «жар») и «баши» («начальник»)...
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Положение о III всероссийской дистанционной олимпиаде «Летописец»...
Всероссийский центр дистанционных олимпиад «Летописец» объявляет о старте III всероссийской дистанционной олимпиады «Летописец»....
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Положение о проведении III всероссийского конкурса методических разработок
Настоящее положение определяет цели, задачи III всероссийского конкурса методических разработок «Моё лучшее занятие с использованием...
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Образовательные программы начальной школы
Учебный план для I-III классов дагестанских общеобразовательных учреждений разработан на основе федерального государственного стандарта...
Леонид саксон асфодель, часть III аксель, Кри и фея icon Учебник, часть 1, рабочая тетрадь, часть 1 (в дальнейшем не будут...
России, флаг России (или его изображение), музыкальная запись гимна Российской Федерации и устройство для её проигрывания. У учащихся...
Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции