К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва




НазваниеК ак научиться оптимизму советы на каждый день москва
страница1/22
Дата публикации24.05.2014
Размер4.39 Mb.
ТипКнига
literature-edu.ru > Авто-ремонт > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22



Self Help

БИЗНЕС

ЖИЗНЕННЫЙ УСПЕХ

ПСИХОЛОГИЯ

САМООБРАЗОВАНИЕ

ЗДОРОВЬЕ

ЛЮБОВЬ И СЕКС

СЕМЬЯИДЕТИ

Мартин Э.П. Зелигман

КАК

НАУЧИТЬСЯ

ОПТИМИЗМУ

СОВЕТЫ НА КАЖДЫЙ ДЕНЬ

МОСКВА

ВЕЧЕ ♦ ПЕРСЕЙ ♦ ACT

1997

ББК 88.5 3 49

Вниманию оптовых покупателей!

Книги серии «Self-Help» и других жанров можно

приобрести по адресу: 129348, Москва, ул. Красной сосны, 24. Акционерное общество «Вече», телефон: 188-16-50, 188-88-02

Martin E. P. Seligman. Learned Optimism.

© 1990 by Martin E. P. Seligman. © Издание на русском языке, "Пер­сей", 1997.

© Перевод. И. Зотов, 1997. © Художественное оформление. ISBN 5-7848-0063-5 (Вече) Вече, 1997.

«Одна из важнейших книг столетия; ее обязаны прочитать все, кто заинтересован в том, чтобы глу­боко понимать наших людей-собратьев и оказывать им помощь».

Д-р Роберт X. Шуллер, автор книги «Крутые времена проходят, крутые люди нет».

Книга «буквально схватила меня за лацканы... Я был готов к восприятию глубоко оптимистического обращения Зелигмана... оказывается, можно отучить­ся от пессимизма, перестроив свое сознание... Меня теперь можно называть выздоравливающим пессимис­том».

Журнал «Нью-Эйдж».

«Восхитительное достижение... сплав серьезной науки с практическими советами, вооружающий нас пониманием того, как мы себя сдерживаем и как нам измениться в лучшую сторону».

Уэйн У. Дайер, автор книги «Ваши ошибочные зоны».

«В отличие от очередной болтовни на тему пози­тивного мышления, труд психолога Зелигмана основан на клинических свидетельствах... Это руководство мо­жет помочь даже закоренелым негативистам изменить свое поведение».

«Паблишерс Уикли».

. «Написано удивительно живо и местами с юмо­ром... серьезные советы людям, как им изменить когни­тивные привычки, ограничивающие их возможности... Крупное достижение».

Джулия Каган, консультант редакции «Макколз», бывший редактор «Сайколоджи Тудей».

«... система переделки самого загнанного в угол пес-

симиста».

«Филадельфия Дейли Ньюс».

«Доктор Зелигман оптимистично выступает в пользу оптимизма: вы можете ему научиться, вы можете его измерить, вы можете ему научить и вы станете счастливее и здоровее благодаря ему».

Аарон Т. Бек, доктор

медицины, автор книги «Любви

никогда не бывает

достаточно».

«Я так и подпрыгнул... друзья умеренные песси­мисты, давайте-ка бегом за этой книгой».

«Нью-Йорк Тайме Бук Ревью».

«Как научиться оптимизму»... предлагает всем про­грамму, как победить депрессию...»

«Керкус Ревьюз».

«Как научаться оптимизму» дает ценнейшие со­веты...»

Уэсс Роберте, доктор философии, автор книги «Секреты власти гунна Атиллы».

С верой в будущее посвящаю эту книгу моей новорожденной Ларе Катрине Зелигман

«Да» это мир, И в этом Мире «Да» Живут, свернувшись, Все миры на свете.

Э. Э. Каммингс

«Любовь такое место» Не надо благодарности (1935)

Часть первая

поиск

ГЛАВА I

ДВА ВЗГЛЯДА НА ЖИЗНЬ

Отец смотрит на свою спящую в кроватке новорожден­ную дочь, которую только привезли из родильного дома. Сердце его переполнено благоговением и трепетом перед ее красотой и совершенством.

Девочка открывает глазки и смотрит прямо перед собой.

Отец произносит ее имя в надежде, что она повернет головку и посмотрит на него, но ее глазки неподвижны.

Он берет погремушку, подвешенную на перекладине, и трясет. Ребенок не реагирует.

Его сердце начинает учащенно биться. Он бежит в спальню к жене и рассказывает ей, что случилось. «Похо­же, что она совсем не реагирует на шум, — говорит он. — Может, она не слышит?»

«Я уверена, что все в порядке», — говорит жена, запахивая халат, и идет вместе с ним в детскую.

Она зовет малышку по имени, звонит в колокольчик, хлопает в ладоши. Затем берет на руки, и девочка немед­ленно начинает шевелить головкой, выгибаться и гулькать.

«Боже мой, — говорит отец, — она глухая».

«И вовсе она не глухая, — говорит мать. — Я хочу сказать, что еще слишком рано судить об этом. Она же только что появилась на свет. Наверное, еще и глядеть не умеет».

«Но она даже не пошевелилась, хотя ты хлопала изо всей силы!»

Мать берет с полки книгу. «Давай посмотрим, что пишут в книге о младенцах». Находит раздел «Слух» и громко читает: «Пусть вас не беспокоит, если новорожден-

Два взгляда на жизнь 11

ный не реагирует на громкий шум и не поворачивается на звук. Требуется некоторое время, чтобы соответствующий рефлекс появился. Ваш врач-педиатр может провести соот­ветствующую проверку слуха при помощи неврологической методики».

«Ну, что, — спрашивает мать, — тебе полегчало?»

«Не очень, — говорит отец. — Здесь вообще не рассматривается возможность того, что ребенок глухой. А пока я вижу только, что мой ребенок ничего не слышит, и я в ужасе от этого. Может, это все от того, что мой дед был глухой. И я никогда не прощу себе, если этот прелест­ный ребенок лишен слуха по моей вине»,

«Слушай, не торопись, — говорит жена. — Что ты начинаешь с самого плохого? В понедельник вызовем пси­хиатра. А пока взбодрись. Ну-ка, подержи дочку, я по­правлю одеяльце, а то оно все вылезло».

Отец берет ребенка, но при первой возможности воз­вращает жене. Весь выходной у него нет сил заставить себя залезть в портфель и подготовиться к следующей рабочей неделе. Он ходит за женой по дому, сокрушаясь по поводу дочкиной глухоты и загубленной жизни. В его воображении возникают картины, одна тягостнее другой: она не слышит, у нее не развивается речь, прекрасное дитя отрезано от жизни общества, пребывает в безмолвной изоляции. К воскресному вечеру он впадает в отчаяние.

Тем временем мать записывается на прием к педиатру, на самое утро в понедельник. В выходной она занимается физкультурой, читает и пытается успокоить мужа.

Хотя обследование у педиатра дает благоприятный ре­зультат, настроение отца остается гнусным. Оно начинает улучшаться только через неделю, когда девочка вздрагива­ет от «выстрелов» в глушителе проезжающего грузовика. Только после этого отец снова радуется дочери.

Мартин Э. П. Зелигман

Эти отец и мать олицетворяют два разных взгляда на мир. Что бы ни случилось с ним, будь то налоговая провер­ка, супружеская ссора или нахмуренный хозяин, всегда он ждет наихудшего: банкротства и тюрьмы, развода, увольне­ния. Он склонен к депрессии; у него бывают длительные приступы апатии; его здоровье страдает. Она же, наоборот, склонна видеть неудачи в наименее пугающем свете. С ее точки зрения, они носят временный характер, их можно преодолеть, это — некий вызов, с которым можно побо­роться. После изменения ситуации, она быстро приходит в себя, восстанавливая свою энергию. Здоровье у нее идеаль­ное.

Эти категории людей — оптимистов и пессимистов — я изучал в течение последних двадцати пяти лет. Опреде­ляющей чертой пессимистов является их вера в то, что неудачи будут длиться долго, погубят все, что бы они не делали, виноваты в них они сами. Оптимисты же, когда на них обрушиваются аналогичные удары судьбы, относятся к своим неудачам прямо противоположным образом. Они верят, что поражение носит временный характер, что его причины разового свойства, и не они в нем повинны, а обстоятельства, невезение либо другие люди. Поражение не способно сломить их. Неблагоприятную ситуацию они вос­принимают как вызов и борются с ней с удвоенной энергией.

К каким последствиям приводят эти два способа оценки причин происходящего? Буквально сотни исследований по­казывают, что пессимисты легче сдаются и чаще впадают в депрессию. Эти эксперименты свидетельствуют также, что оптимисты чаще добиваются успехов в школе и колледже, на работе и спортивной площадке. Их результаты сплошь да рядом превосходят предсказания тестов профессиональ­ной пригодности. На конкурсные должности оптимистов принимают чаще, чем пессимистов. Здоровье у них гораздо

Два взгляда на жизпь

лучше. Процесс старения у них протекает менее отягощен­ным болезнями. Есть основания считать, что и живут они дольше.

Обследования сотен тысяч людей показывают, что уди­вительно высокий процент среди них составляют закорене­лые пессимисты; кроме того, у очень многих присутствует серьезная, вызывающая беспокойство склонность к песси­мизму. Кстати, не всегда легко самому узнать, пессимист ли вы; эта тень падает на гораздо большее число людей, чем они это сознают. Специальные тесты могут выявить следы пессимизма в речи людей, которым никогда не пришло бы в голову считать себя пессимистами; эти следы чувствуют и собеседники, что может вызвать у них отрицательную реак­цию на говорящего.

Пессимизм может так глубоко укорениться в человеке, что будет казаться его неотъемлемой чертой. Я обнаружил, однако, что от пессимизма можно избавиться. На самом деле пессимистов можно научить, как им стать оптимиста­ми, причем не бездумными приемами, вроде насвистывания веселой мелодии или бормотания банальностей («с каждым днем я становлюсь все совершеннее»), а путем приобрете­ния новых сознательных навыков. Причем эти навыки не являются детищем сомнительных энтузиастов или средств массовой информации; они были разработаны в лаборатори­ях и клиниках ведущих психологов и психиатров и подверг­нуты тщательной проверке.

Эта книга поможет вам обнаружить склонность к пес­симизму у себя или у близких вам людей (если она, конеч­но, присутствует). Она также познакомит вас с техникой, которая помогла тысячам людей избавиться от застарелой склонности к пессимизму и ее логического продолжения — депрессии. Она позволит вам в новом свете рассмотреть собственные недостатки.

Мартин Э. П. Зелигман

НИЧЕЙНАЯ ЗЕМЛЯ

В основе явления пессимизма лежит другое явление — чувство беспомощности. Беспомощность — это такое со­стояние, когда все, что бы вы ни делали, не способно повли­ять на происходящее с вами. Так, например, если я пообе­щаю вам тысячу долларов за то, что вы откроете книгу на странице 104, вы, думаю, не только согласитесь, но и ус­пешно выполните это задание. Если же я пообещаю вам тысячу за то, чтобы вы силой воли сузили свой зрачок, то вы, может быть, и согласитесь, но на результате это не скажется. Тут вы бессильны. Если вы в состоянии созна­тельно управлять процессом перелистывания страниц, то мускулы, изменяющие размер зрачка, вашей воле не под­властны.

Жизнь начинается с полной беспомощности. Новорож­денный младенец не в состоянии помочь себе, так как он* по сути дела представляет собой совокупность рефлексов. Если мать приходит на его крик, это еще не значит, что он управляет приходом матери. Его крик — просто рефлек­торная реакция на боль и неудобство. У него, в сущности, нет выбора: кричать или не кричать. По сути, в организме новорожденного есть только один набор мышц, поддаю­щийся некоторому сознательному контролю — те, что свя­заны с актом сосания. Последние годы жизни человека зачастую сопряжены с возвратом в беспомощность. В это время мы можем утратить способность ходить. Как ни

Просьба к читателю: если в этой книге вы встречает местоимение «он», употребленное, как в этом предложении, для обозначения чело­веческого существа, то следует читать «он или она». Использовать полную форму каждый раз было бы нелепо; остается надеяться, что когда-нибудь великий английский язык родит разумный альтернатив­ный вариант.

Два взгляда на жизнь 15

прискорбно, можем разучиться управлять своим кишечни­ком и мочевым пузырем, чему мы научились на втором году жизни. Можем не суметь подобрать нужное слово, да и вообще потерять речь и способность управлять своими мыслями.

Длительный период между младенчеством и последни­ми годами жизни заполнен процессом расставания с беспо-мощьностью и обретения контроля над собой. Контроль над собой означает способность производить изменения путем волевых, сознательных действий личности; это — противо­положность беспомощности. Через три-четыре месяца ру­диментарные шевеления конечностей попадают постепенно под сознательный контроль, махание руками трансформиру­ется в дотягивание, доставание. Затем, к ужасу родителей, становится сознательным крик и плач: ребенок обретает способность реветь, чтобы добиться прихода матери. Этой своей способностью он злоупотребляет до тех пор, пока прием не перестает срабатывать. Конец первого года жизни ребенка знаменуется двумя крупнейшими достижениями контроля над собой: первыми шагами и первыми словами. Если все идет нормально и растущие духовные и физичес­кие потребности ребенка получают хотя бы минимальное удовлетворение, то в течение последующих лет беспомощ­ность уменьшается, а самоконтроль растет.

Много вещей в жизни не поддается нашему контролю: цвет наших глаз, наша раса, засуха на Среднем Западе. Но существует обширная «ничейная» территория, над которой мы в состоянии установить свой контроль — или уступить его кому-либо другому, или вообще судьбе. Речь идет о способе нашего существования, наших взаимоотношений с другими людьми, о том, как мы зарабатываем себе на жизнь — то есть о тех аспектах нашего образа жизни, где обычно мы располагаем некоторой свободой выбора.

То, как мы думаем об этой части нашей жизни, может

Мартин Э. П. Зелигман

существенно усилить или ослабить наше влияние на нее. Наши мысли — не просто реакция на события; они могут влиять на результат. Например, если мы думаем, что не в силах влиять на то, какими станут наши дети, это может парализовать нашу активность в данной области. Сама мысль «что бы я ни сделал, это ничего не изменит» способна помешать нам действовать. И мы уступаем своих детей их ровесникам, учителям и обстоятельствам. Если мы переоце­ниваем свою беспомощность, вмешиваются другие силы и формируют будущее наших детей.

Позднее в этой книге мы увидим, что умеренный пес­симизм может принести ограниченную пользу. Однако мой двадцатипятилетний опыт исследований убедил меня, что если мы привычно верим, как верят пессимисты, что неве­зение — наша собственная вина, что оно носит длительный характер и способно воспрепятствовать всему, что мы пы­таемся сделать, то нас ждут гораздо большие неприятности, чем если бы мы верили в противоположное. Я также убеж­ден, что, находясь в плену такой веры, мы легко впадаем в депрессию, теряем свой созидательный потенциал и даже становимся менее здоровыми физически. Пессимистические прогнозы, таким образом, работают сами на себя!

Ярким примером может послужить истерия молодой женщины, которую я знал; она была студенткой универси­тета, где я некогда преподавал. В течение трех лет ее руко­водитель, профессор английской литературы, был крайне внимателен к ней, почти нежен. Благодаря его поддержке и своим высоким оценкам ей удалось получить стипендию для годичной учебы в Оксфорде. Когда она вернулась из Анг­лии, оказалось, что ее интересы переместились с Диккенса, на творчестве которого специализировался ее руководитель, на более ранних английских романистов, конкретно — на Джейн Остин, на творчестве которой специализировался один из его коллег. Руководитель попытался убедить ее

Два взгляда на жизнь 17

сделать дипломную работу по Диккенсу, но потом достаточ­но спокойно воспринял ее решение писать работу по Остин и даже согласился остаться ее консультантом.

За три дня до защиты экс-руководитель письменно обратился в экзаменационную комиссию с обвинением мо­лодой женщины в плагиате, который она якобы допустила в своей работе. По его словам, она осмелилась сделать несколько утверждений по поводу раннего периода Джейн Остин, не сославшись на два научных источника, тем са­мым присвоив авторство этих положений. Плагиат — тяг­чайший из академических грехов, и все будущее молодой женщины, включая стипендию и саму возможность окон­чить университет, оказалось под угрозой.

Когда она обратилась к разделам, которые, согласно профессору, были написаны без ссылки на источники, то оказалось, что источник один — сам профессор. Соответ­ствующую информацию она получила от него во время обычного разговора, когда он делился с ней своими сообра­жениями по рассматриваемому вопросу; при этом он никог­да не упоминал о каких-либо печатных источниках. Факти­чески девушка оказалась жертвой ревности наставника, по­терявшего ученицу.

В такой ситуации многие в ярости набросились бы на профессора. Многие, но только не Элизабет. Возобладал ее привычный пессимизм. Она была уверена, что комиссия сочтет ее виноватой и нет никакого способа убедить ее членов в обратном. На чаше весов комиссии слово профес­сора перевесит аргументы студентки. И вместо того, чтобы защищаться, она ушла в себя, причем все стороны ситуации стали представляться ей в самом невыгодном свете. «Я сама во всем виновата», — говорила она себе. И не важно, что профессор сам заимствовал идеи у кого-то. Главное то, что она их «украла», потому что не сослалась на профессо-

18 Мартин Э. П. Зелигман

pa. Она сама поверила в собственную недобросовестность; значит, она — мошенница, и, может быть, всегда ею была.

Кажется невероятным, что при всей очевидной неви­новности она была готова признать свою вину. Но исследо­вания показывают, что в глазах людей, привыкших к пес­симистической оценке, неудачи имеют свойство превращаться в катастрофы. При этом собственная невинность у них обращается в вину. Покопавшись в своей памяти, Элизабет обнаружила факты, которые, как ей казалось, подтвержда­ли собственный суровый приговор; она вспомнила, как в седьмом классе на контрольной списала ответы у подруги; как в Англии она не стала разубеждать своих английских друзей, которые считали, что она происходит из богатой семьи. Вот она и здесь «смошенничала», когда писала свою работу. И на защите она молча восприняла решение экза­менационной комиссии, которая отказала ей в выдаче дип­лома.

У этой истории нет счастливого конца. Все планы де­вушки пошли прахом, жизнь не удалась. Последующие десять лет она проработала продавщицей. У нее нет никаких устремлений; она не только не пишет, но даже перестала читать книги. Она все еще расплачивается за то, что сочла своим преступлением.

Но ведь преступления-то и не было! Была проявлена обычная человеческая слабость — привычка рассуждать пессимистически. Если бы она сказала себе: «Да ведь меня ограбили! Меня же подставил этот ревнивый ублюдок!», то логичным был бы и следующий шаг — рассказать все, как было, и защитить себя. Вполне могло бы случиться, что профессора лишили бы права преподавать, а она бы защи­тилась с отличием, Если бы только она привыкла по друго­му относиться к сроим жизненным неудачам...

Одно из важнейших открытий психологии за последние двадцать лет сострит в том, что человек может выбирать

Два взгляда на жизнь 19

способ мышления. Привычный склад мышления не обязан сохраняться навсегда.

Психология как наука далеко не всегда была озабочена индивидуальным складом мышления, индивидуальными че­ловеческими реакциями, да и вообще индивидуумом как таковым. Совсем наоборот. Двадцать пять лет назад, когда я был студентом-психологом, дилеммы, подобные описан­ной выше, объяснялись совсем не так, как сегодня. В то время люди считались продуктом окружающей их среды. Преобладающее объяснение поступков индивидуума своди­лось к тому, что людей «толкает» внутренняя мотивация или «тянут» внешние события. • Хотя подробности этого «толкания» или «затягивания» зависят от того, какой кон­кретно теории вы следуете, в целом все модные теории придерживались такого подхода. Фрейдисты считали, что поведением взрослых людей управляют неразрешенные про­тиворечия детства. Последователи Б.Ф. Скиннера считали, что модель поведения воспроизводится, если ее подкрепля­ют внешние факторы. По мнению этологов, модель поведе­ния определяется генетическими факторами, а с точки зре­ния бихевиористов — последователей Кларка Халла наши поступки вызываются необходимостью ослабить воздейст­вие побудительных мотивов и удовлетворить биологические потребности.

Примерно с 1965 года излюбленные объяснения начи­нают меняться самым радикальным образом. Внешние фак­торы стали считаться менее существенными для мотивации поведения человека. При этом сложились четыре основных подхода к объяснению поведения человека при доминирую­щем воздействии внутренних факторов:

• В 1959 году Наум Хомски подверг разрушительной критике основополагающую книгу Б.Ф.Скиннера «Вербальное поведение». Хомски утверждает, что

20 Мартин Э. П. Зелигман

человеческое поведение вообще и язык в частности не являются результатом закрепления речевых привы­чек прошлого. Сущность языка, по его мнению, сво­дится в первую очередь к его генеративной, продуци­рующей способности. Даже фразы, которых вы ни­когда не произносили и не слышали (типа «У тебя на коленях сидит пурпурное чудище по имени Гила»), могут быть тем не менее мгновенно поняты.

  • Жан Пьяже, выдающийся швейцарский исследова­
    тель процесса развития детей, сумел убедить весь мир
    (причем американцев — последними) в возможности
    научного изучения развивающегося сознания ребен­
    ка.

  • В 1967 году с публикацией «Когнитивной психоло­
    гии» Ульрика Найссера воображение молодых психо­
    логов-экспериментаторов, разочаровавшихся в дог­
    мах бихевиоризма, было захвачено новым подходом.
    Когнитивная психология провозглашает возможность
    измерить производительность мыслительного процесса
    и оценить его последствия при помощи компьютерно­
    го моделирования.

  • Психологи-бихевиористы обнаружили, что лишь мо­
    тивы и потребности не в состойнии адекватно объяс­
    нить поведение животных и человека, и стали привле­
    кать в этих целях категории знаний и мыслей.

В итоге основные теории психологии стали в конце 60-х годов смещать акцент с внешних факторов в сторону роли индивидуального ожидания, предпочтения, выбора, реше­ния, контроля и беспомощности.

Это фундаментальное изменение в области психологи­ческой науки тесно связано с фундаментальным изменением в нашей собственной психологии. Впервые в истории в ре­зультате изменений в технике, массовом производстве и

Два взгляда на жизнь 21

распределении, а также по ряду других причин большое количество людей приобрело возможность выбора в важ­нейших для себя вопросах и соответственно установления личного контроля над своей жизнью. Не в последнюю оче­редь эта возможность выбора относится и к нашему привы­чному способу мышления. В большинстве своем люди при­ветствовали эту возможность. Мы принадлежим к общест­ву, которое дает своим гражданам возможности, каких они раньше никогда не имели, которое очень серьезно относится к радостям и горестям личности, возвышает ее и считает самовыражение ее законной целью, почти священным пра­вом.

ДЕПРЕССИЯ

Однако вместе с этими свободами приходят и опаснос­ти. Потому что век личности оказался также и веком явле­ния, которое тесно связано с пессимизмом; это его крайнее выражение — депрессия. Мы сейчас находимся в самом разгаре эпидемии депрессии; эта эпидемия уносит (посред­ством самоубийств) столько же жизней, сколько СПИД, но распространена еще шире. Острой формой депрессии поражены сегодня в десять раз больше людей, чем пятьде­сят лет назад. Женщины страдают от нее вдвое чаще муж­чин, и в среднем она начинается на десять лет раньше, чем поколение назад.

До недавнего времени существовало всего два подхода к проблеме депрессии: психоаналитический и биомедицин­ский. Основой психоаналитического подхода служила ста­тья, которую Зигмунд Фрейд написал почти семьдесят пять лет назад. Рассуждения Фрейда основывались на весьма ограниченном количестве наблюдений и на чрезвычайно смелой игре воображения. Он объявил, что депрессия есть гнев, направленный против себя, в результате чего человек в

22 Мартин Э. П. Зелигман

депрессии считает себя ненужным, лишенным ценности и желает себя уничтожить. Депрессивная личность, по Фрей­ду, учится ненавидеть себя чуть ли еще не на руках матери. В начальный период жизни ребенка неизбежно наступает момент, когда мать бросает ребенка, по крайней мере, с его точки зрения. Скажем, она уезжает в отпуск, или слишком поздно задерживается, или рожает другого ребенка. В не­которых детях это возбуждает чувство ярости, но посколь­ку мать слишком любима, чтобы быть объектом этого чув­ства, то ребенок обращает его против более доступной ми­шени, то есть себя (или, точнее, против той части себя, которую он идентифицирует со своей матерью). Это пре­вращается в, саморазрушительную привычку. И если его вновь покидают, его ярость вновь обращается против себя, а не против истинной причины потери. Отсюда отвращение к себе, депрессия как реакция на потерю, самоубийство — «се логично следует одно за другим.

По Фрейду, от депрессии нелегко избавиться. Депрес­сия есть результат противоречий детства, которые остаются неразрешенными под замерзшими защитными слоями. И только пробившись через них, верил Фрейд, и разрешив застарелые конфликты, можно преодолеть тенденцию к деп­рессии. Психоанализ год за годом, борьба под руководст­вом врача за поиск детских истоков обращенной против себя ненависти — такой рецепт Фрейд прописывает от депрессии.

При всей приверженности американцев (особенно про­живающих на Манхеттене) этому подходу, я должен при­знаться, что считаю его нелепым. Он обрекает жертву на годы односторонних разговоров о темном и далеком про­шлом, и все ради того, чтобы преодолеть проблему, которая могла бы сама по себе «рассосаться» за несколько месяцев. В более чем 90 процентов случаев депрессия носит эпизо­дический характер, она приходит и уходит. Эти приступы

Два взгляда на жизнь 23

длятся от трех до двенадцати месяцев. И хотя многие тысячи пациентов участвовали в сотнях тысяч сеансов пси­хоанализа, нельзя считать доказанным, что этот вид тера­пии помогает от депрессии.

Что еще хуже, он основан на предположении вины жертвы. Теория психоанализа утверждает, что жертва сама затягивает себя в депрессию в результате недостатков свое­го характера, она желает впасть в депрессию. Она стремит­ся к тому, чтобы наказать себя, провести бесконечные дни в горести и, если получится, разделаться с собой.

Я не хочу сказать, что эта критика направлена на то, чтобы вообще разделаться с фрейдистским мышлением как таковым. Фрейд был великим освободителем. В своей ран­ней работе об истерии — физических дефектах вроде пара­лича, за которыми не стоит материальной причины — он осмелился исследовать человеческую сексуальность и по­смотреть в лицо ее темным сторонам. Однако его успех в объяснении истерии с использованием обратной стороны сексуальности привел его к формуле, которой он пользовал­ся всю оставшуюся жизнь. Согласно ей любое моральное страдание оказывается превращением некоей гадкой части нашего сознания, причем, по Фрейду, эти мерзости зало­жены в самом основании нашего «Я» и являются наиболее универсальной его особенностью. Эта неправдоподобная посылка, оскорбительная для человеческой природы, от­крыла эпоху, в течение которой оказалось возможным ска­зать буквально все:

Что вы хотите заняться сексом с собственной матерью. Вы хотите убить своего отца.

Вы лелеете фантазии, связанные со смертью своего новорожденного младенца — потому что вы хотите, чтобы он умер.

Вы хотите провести свои дни в нескончаемых горестях. Ваши самые мерзкие секреты отражают вашу скры­тую сущность.

24 Мартин Э. П. Зелигман

Если использовать их таким образом, то слова теряют связь с реальностью; они оказываются отделенными как от эмоций, так и от нормального, узнаваемого опыта челове­чества. Попробуйте-ка сказать что-нибудь из этого воору­женному сицилийиу!

Другой, более приемлемый подход к проблеме депрес­сии — биомедицинский. Он исходит из наследования био­химического дефекта (находящегося, скажем, в ответвлении хромосомы № И), который вызывает дисбаланс химичес­ких процессов в мозгу. Психиатры-биологи лечат депрес­сию медикаментами либо электроконвульсивной терапией (электрошоком). Эти средства быстрые, недорогие и уме­ренно эффективные.

В отличие от психоаналитического, биомедицинский подход частично верен. Некоторые виды депрессии, по-видимому, действительно являются результатом плохого функционирования мозга, и в какой-то степени они наследу­ются. Многие виды депрессии реагируют на лекарства-анти­депрессанты (вяло) и на электрошок (резко). Однако эти успехи носят частичный характер и являются «обоюдоо­стрыми». Как антидепрессанты, так и пропускание сильного электрического тока через мозг могут иметь неприятные побочные эффекты, которые заметное количество людей, подверженных депрессии, не выдерживают. Кроме того, биомедицинский подход грешит распространением данных, полученных на сравнительно небольшом количестве наслед­ственных депрессий, которые обычно хорошо откликаются на лекарственную терапию, на широко распространенные, гораздо более обычные виды депрессии, которые влияют на жизнь огромного количества людей. Что же касается этих, более «мягких» видов депрессии, которые не унаследованы людьми от своих родителей, то надежное свидетельство о возможности их лечения лекарствами отсутствует.

Что хуже всего, биомедицинский подход делает из, в

Два взгляда на жизнь 25

общем-то, нормальных людей пациентов, зависимых от внешних факторов — таблеток, которыми снабжает их ве­ликодушный доктор. Антидепрессанты не вызывают пагуб­ного привыкания в обычном смысле, пациент не будет яростно требовать их после прекращения приема. Однако депрессия зачастую возобновляется после того, как успешно проле­ченный пациент перестает принимать лекарство. Вылечен­ный пациент не может считать себя «кузнецом своего счас­тья», который вернул себе психическое здоровье; он обязан всем таблеткам. Антидепрессанты в такой же степени явля­ются порождением нашего общества, перекормленного ле­карствами, как и несущие душевное спокойствие транквили­заторы и позволяющие окунуться в прекрасные грезы гал­люциногены. В каждом из этих случаев эмоциональные проблемы, которые могли бы быть решены за счет собст­венных усилий и умения человека, разрешаются при помо­щи внешних средств.

Что если подавляющее большинство депрессий гораздо проще, чем считают биопсихиатры и психоаналитики?

  • Что если депрессия не есть нечто, что вас побуждает
    взваливать на себя, но что-то, что нисходит на вас?

  • Что если депрессия — не болезнь, а очень плохое
    настроение?

• Что если вы не являетесь пленником прошлых кон­фликтов (с точки зрения своих реакций)?

  • Что если вы не являетесь и пленником своих генов и
    биохимии мозга?

  • Что если депрессия проистекает из ошибочных выво­
    дов, которые мы делаем из трагедий и неприятностей,
    без которых не обходится наша жизнь?

  • Что если депрессия возникает тогда, когда в нас пус­
    кает корни ошибочное представление о причине наших
    неприятностей?

Мартин Э. П. Зелигман

Что если мы можем отучиться от пессимизма и об­рести способность с оптимизмом взирать на неприят­ности?

ДОСТИЖЕНИЕ

Сразу отметим, что традиционный взгляд на достиже­ние, так же, как и на депрессию, нуждается в пересмотре. На наших рабочих местах и в учебных заведениях преобла­дает точка зрения, что успех является результатом совмест­ного приложения таланта и желания. Если же человек по­терпел неудачу, значит, не хватило либо таланта, либо же­лания. Но неудача возможна и в том случае, если и таланта, и желания более чем достаточно, однако не хватает опти­мизма.

Начиная с детского сада у человека постоянно опреде­ляют степень талантливости — на это направлены все эти тесты IQ, SAT, MCAT и т.д. — причем многие родители считают эти тесты настолько важными для будущего своего ребенка, что они платят, чтобы только ребенка научили искусству проходить их. Считается, что на каждом этапе вашей жизни эти тесты помогают отделить компетентных от менее компетентных. Причем хотя оказалось, что сте­пень талантливости можно приближенно измерить, повы­сить ее чертовски трудно. Натаскивание перед тестом SAT может несколько повысить рейтинг учащегося; однако по­высить талантливость учащегося оно не в силах.

Другое дело желание; его повысить совсем нетрудно. Умелые проповедники разжигают в пастве исступленное желание спастись в течение одного-двух часов. Умная рек­лама возбуждает желание, которого только что не было совсем, в один момент. Семинары могут подстегнуть мо­тивацию и «накачать» сотрудников фирмы. Однако все эти взлеты недолговечны. Пылкая тяга к спасению спадает,

Два взгляда на жизнь 27

если ее не раздувать; увлечение товаром забывается в тече­ние нескольких минут или вытесняется другой новинкой. Накачка может действовать в течение нескольких дней или недель, после чего потребуется начинать сызнова.

Но что если традиционный взгляд на составляющие успеха ошибочен?

  • Что если существует третий фактор — оптимизм или
    пессимизм — который значит не меньше, чем талант
    или желание?

  • Что если вы, обладая всем необходимым талантом и
    желанием, можете потерпеть поражение просто пото­
    му, что вы пессимист?

  • Что если пессимисты оказываются впереди в школе,
    на работе и на стадионе?

• Что если оптимизм — это искусство, которому мож­но научиться, которое можно приобретать постоянно?

• Что если этому искусству мы сможем научить своих
детей?

ЗДОРОВЬЕ.

Традиционный взгляд на здоровье оказывается столь же ошибочным, как и традиционный взгляд на талант. Оптимизм и пессимизм почти так же явно влияют на состо­яние здоровья, как физические факторы.

Большинство людей считают, что физическое здоровье является действительно физическим состоянием и определя­ется вашей конституцией, здоровыми привычками и тем, насколько успешно вы избегаете поражения бактериями. Они верят, что ваша конституция в основном определяется вашими генами, хотя вы можете улучшить ее здоровым питанием, интенсивными упражнениями, ограничивая себя в холестерине, регулярно проверяясь и пользуясь пристяж-

28 Мартин Э. П. Зелигман

ными ремнями. Вы можете избежать болезней при помощи прививок, соблюдая гигиену и правила безопасного секса, держась подальше от простуженных людей, чистя зубы трижды в день и т.п. Отсюда следует, что если у кого-то подкачало здоровье, значит, у него не важная конституция, нездоровые привычки и на его пути оказалось слишком много бактерий.

Эта обычная точка зрения полностью игнорирует очень важный фактор — наши познания. Оказывается, что мы можем иметь гораздо большее влияние на состояние собст­венного здоровья, чем подозреваем. Так, например:

  • То, как мы думаем, особенно о здоровье, может
    изменить наше здоровье.

  • Оптимисты гораздо реже подхватывают инфекцион­
    ные болезни, чем пессимисты.

  • У оптимистов обычно более здоровые привычки, чем
    у пессимистов.

  • Наша иммунная система лучше функционирует, если
    мы настроены оптимистично.

•* Есть свидетельства, что оптимисты живут дольше пессимистов. То, как мы думаем, особенно о здоро­вье, может изменить наше здоровье.

i Борьба с депрессией, стремление к успеху и физическо­му здоровью — три наиболее очевидные цели, во имя которых стоит учиться оптимизму. Но, кроме того, суще­ствует еще и потенциальная возможность познать самого себя по-новому.

К концу этой книги вы уже будете знать, насколько- вы пессимист (или оптимист), и сможете оценить, если поже­лаете, степень оптимистичности своего супруга (супруги) и детей. Вы сможет^ оценить и свой прошлый пессимизм. Вы узнаете много нового о причине своей депрессии (от грусти

Два взгляда на жизнь 29

до глубокого отчаянья) и что заставляет вас продолжать пребывать в ней. Вы станете лучше понимать, почему вас постигла неудача, хотя и талантом вы не обижены, и прямо-таки жаждали успеха. Вы научитесь прерывать состояние депрессии и не допускать ее повторения, причем сможете пользоваться этими приемами в повседневной жизни. Есть основания считать, что при этом улучшается ваше общее состояние. И, наконец, вы сможете поделиться обретенны­ми навыками с людьми, судьба которых вам не безраз­лична.

Что особенно важно, вы обретете понимание новой для вас науки самоконтроля.

Научиться оптимизму — это не значит открыть зано­во «мощь позитивного мышления». Искусство оптимизма не возникает из розового мира счастливых событий в вос­кресной школе. Оно не сводится к тому, чтобы научиться говорить себе одни положительные вещи. В ходе многолет­них исследований мы установили, что позитивная информа­ция, которую вы адресуете себе, еще не является залогом положительного результата. Что действительно важно, это ваши мысли в случае поражения, то, что называется «не­негативное мышление». Главным в искусстве оптимизма является способность говорить себе деструктивные вещи, когда жизнь преподносит вам неудачи.

Большинство психологов всю жизнь имеют дело с тра­диционными проблемами: депрессия, успех, здоровье, поли­тические неудачи, родительские дела, бизнес и тому подоб­ное. Я же всю жизнь стремился выявить новую категорию проблем, которая пересекается с большинством традицион­ных. Я говорю об успехах и неудачах самоконтроля.

С этих позиций мир выглядит совершенно по-новому. Рассмотрим некоторый набор событий, внешне абсолютно не связанных друг с другом: депрессии и самоубийства становятся обычным явлением; общество расценивает

30 Мартин Э. П. Зелигман

самореализацию индивидуумов как их право; гонку выиг­рывает не быстрейший, но наиболее уверенный в себе; люди начинают страдать от хронических заболеваний на удивле­ние рано и расстаются с жизнью задолго до отпущенного природой срока; умные и нежные родители производят на свет слабых и испорченных детей; терапия позволяет исце­лить депрессию сознательной перестройкой мышления. Где другие могли бы расценить эту схему успехов и поражений, страданий и триумфа как нечто абсурдное и загадочное, я воспринимаю ее как единую картину. Хорошо или плохо, но именно эту линию я пытаюсь проводить в настоящей книге.

Мы начнем с теории самоконтроля. Я познакомлю вас с двумя основополагающими концепциями: беспомощности, которой можно научиться, и стиля объяснения. Они очень тесно связаны. Первая концепция подразумевает реакцию отказа, выхода из игры, которые проистекают из убежде­ния, что все, что бы вы ни делали, не играет никакой роли. Стиль объяснения — это способ, которым вы привыкли объяснять себе, почему события происходят. Он может играть роль сильного модулятора по отношению к самовну­шенной беспомощности. Оптимистическое объяснение оста­навливает беспомощность, пессимистическое — усугубляет. То, как вы объясняете себе события, когда вы встречаетесь с рядовыми неприятностями или серьезными поражениями, определяет, сколь беспомощными или энергичными вы ста­нете. Я считаю, что ваш стиль объяснений является отраже­нием «слова в вашем тексте».

У каждого из нас в сердце есть слово «нет» или «да». Может быть, интуитивно вы и не представляете, какое именно, но вы этому можете, с большой степенью точности, научиться. Скоро уы будете сами испытывать себя и смо­жете выявить свой уровень оптимизма и пессимизма.

Оптимизм занимает важное место во многих, если не во всех, областях &ашей жизни. Это, разумеется, не пана-

Два взгляда на жизнь 31

цея. Но он может защитить вас от депрессии, он может поднять уровень ваших достижений, он может улучшить ваше физическое самочувствие, и вообще в этом духовном состоянии приятнее находится. С другой стороны, песси­мизм тоже занимает свое место, и в этой книге вы узнаете о его освободительной роли.

Если тесты покажут, что вы — пессимист, не все еще потеряно. В отличие от многих личных качеств, пессимис­тический базис не является вечным и неизменным. Вы можете научиться набору приемов, которые освободят вас от тирании пессимизма и позволят вам по вашему выбору исповедовать оптимистический подход. Про эти приемы нельзя сказать, что ими можно овладеть легко и бездумно, но их можно оттачивать. Первый шаг состоит в том, чтобы определить, что за слово в вашем сердце. И не случайно это будет также первым шагом к новому пониманию чело­веческого разума, которое возникло в течение последней четверти века и сводится к тому, что чувство самоконтроля индивидуума может определить его судьбу.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconДжеймс Олдхейм Техники гештальт-терапии на каждый день «Психотерапия» Москва 2009
Яро старак, Тонн кей, Джеймс олдхейм с 77 техники гештальт-терапии на каждый день: Рискните быть живым / Пер с англ родред. Г. П....

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconОтчёт о прочитанном
Так как обо всём сразу не напишешь на 2-3-х страницах, я решила ограничиться последней семёркой – на каждый день недели, как туфли...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconНорбеков Мирзакарим Дурака учить что мертвого лечить или Советы здоровья на каждый день
Второй том серии «Библиотека доктора Норбекова» во многом отличается от книги «Опыт дурака, или Ключ к прозрению», хотя и является...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconКнига разделена на 12 этапов, каждый из которых содержит в себе 30...
«Настоящая женщина. Самый лучший психотренинг за последние 20 лет»: Центрполиграф; М.; 2011

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва icon«Сказка о царе Салтане»…
Учитель. Вот мы уже в пути, утро плавно переходит в день. День это, наверное, самое интересное время суток, за день можно многое...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconМедкова И. Л., Павлова Т. Н., Брамбург Б. В
«болезней века», укреплении здоровья, продлении активной жизни, а также в нравственном совершенствовании. Книга содержит большое...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconА. С. Пушкин Что день грядущий нам готовит? Этот вопрос задает каждый...
Что день грядущий нам готовит? Этот вопрос задает каждый из нас, задумываясь о будущем. Можем ли мы его предвидеть и как-то повлиять...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconАмериканские советы по международному образованию. Мониторинг Американские...
Вашингтоне, сша, специализирующаяся на странах восточной Европы и Евразии. Программы acie включают в себя программы академического...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconТема: нужны ли колыбельные песни ребёнку?
В современном мире, где каждый день создаются новые игрушки и компьютерные программы для детей, многие мамы просто забыли о значении...

К ак научиться оптимизму советы на каждый день москва iconКонцепции фрейдистского психоаналитического направления
Страх — это душевное явление, которое любой человек едва ли не каждый день может наблюдать в себе самом. Тем не менее совсем не просто...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции