Практическая психология. Проективные методики




НазваниеПрактическая психология. Проективные методики
страница1/39
Дата публикации18.05.2014
Размер5.56 Mb.
ТипКнига
literature-edu.ru > Психология > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39








Серия «Психологический факультет»
В.Б. ШАПАРЬ, О. В. ШАПАРЬ
ПРАКТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ. ПРОЕКТИВНЫЕ МЕТОДИКИ

Ростов-на-Дону

«Феникс»

2006

УДК 159.9 ББК 88.3 КТК 016 Ш 23
Рецензенты: Д-р психол. наук A.B. Тимченко Д-р психол. наук Л. Т. Балабанова

Шапарь В. Б., Шапарь О. В. Ш 23 Практическая психология. Проективные методи­ки. / В. Б. Шапарь, О. В. Шапарь. — Ростов н/Д: Фе­никс, 2006. — 480 с. (Психологический факультет).
Книга посвящена проективным методикам исследования личности, теория и практика которых образуют самостоя­тельный раздел современной психодиагностики. Важнейшей отличительной особенностью проективных методик является то, что в них используются неопределенные или слабострук­турированные стимулы, создающие наиболее оптимальные условия для проявления внутреннего мира человека.

В настоящее время подобной литературы, изданной на тер­ритории стран СНГ, нет.

Книга предназначена для студентов и аспирантов, изучаю­щих психологию, психологов-практиков и всех интересующих­ся проблемами психологического исследования личности.
ISBN 5-222-08505-8


9785222085059



УДК 159.9 ББК 88.3


© Шапарь В. Б., Шапарь О. В., 2006 © Оформление: изд-во «Феникс», 2006

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ (из истории проективного метода)

Проективные методики представляют собой специфи­ческую, довольно неоднородную группу психодиаг­ностических приемов клинической ориентации/По­следнее означает не столько направленность проективных методик на выявление тех или иных аномалий личности, сколько способность методик прогнозировать индивидуаль­ный стиль поведения, переживания и аффективного реаги­рования в значимых или конфликтных ситуациях, выявлять неосознаваемые аспекты личности.

История проективных методик — это и хронология, отме­чающая особо важные вехи развития проективной техники, и история развития проективного метода как целостного под­хода к пониманию природы личности и способов ее экспери­ментального изучения. Стало традиционным вести счет про­ективным методикам с теста словесных ассоциаций К. Юнга, созданного им в 1904-1905 гг. Метод вызова ответных ассоци­аций в психологии известен со времен В. Вундта и Ф. Гальтона, однако именно К. Юнгу принадлежит открытие и доказатель­ство феномена, лежащего в основе всех проективных мето­дик, а именно возможности посредством косвенного воздей­ствия на значимые области переживания и поведения человека («комплексы») вызывать пертурбации в экспериментальной деятельности. Юнг показал таким образом, что бессознатель­ные переживания личности доступны объективной диагно­стике. Впоследствии разнообразные варианты ассоциативно­го теста применялись для выявления чувства вины (детекторы лжи М. Вертгаймера и А. Лурия), асоциальных вытесненных влечений (Дж. Бруйер, Р. Лазарус, Л. Постмен, Ч. Эриксен и

др.), для отграничения нормы от патологии (Г. Кент и А. Ро­занов). Тесты незаконченных предложений и рассказов также нередко считают ведущими свое происхождение от ассоциа­тивного теста Юнга (Анастази Б., 1982; Abt L., Bellak L., 1950; Semeonoff В., 1976;Anzieu D., 1967).

Подлинный триумф проективной диагностики связан с по­явлением в 1921 г. «Психодиагностики» Г. Роршаха, опублико­ванной в Берне на немецком языке. Личная биография Герма­на Роршаха, его профессиональный путь, по-видимому, немало способствовали направлению его исследований и созданию оригинального метода, ставшего одним из самых известных в мировой психологии. Отказавшись от профессии художника, Роршах, тем не менее, много интересовался историей искусств, и живописи в частности. Ему было известно, что великий Ле­онардо да Винчи тренировал свое воображение путем длитель­ного рассматривания и интерпретаций причудливых конфи­гураций облаков на небе, влажных подтеков и неровностей на стене, лунных отблесков на застывшей воде. Заметим, что спо­собность человека одушевлять («чувствовать», по выражению Т. Липпса) окружающий предметный мир присуща всем лю­дям, детям и художникам в особенности. Вспомним излюблен­ный прием Г.-Х. Андерсена, заставлявшего оживать по ночам кухонную утварь, сплетничать о соседских обедах волшебный горшочек и философствовать бутылочное стеклышко. Не ис­ключено, что эта же особенность лежит в основе эстетического восприятия действительности.

Так, И. Сельвинский (1972) писал:

Отчего, когда глядим на волны, Видим вечность и судьбу людей? Отчего пургу зовем «седою», «Шепот» слышим там, где камыши? Оттого, что втайне красотою Мы зовем полет своей души.

Диссертация Г. Роршаха по медицине была посвящена изу­чению механизмов галлюцинаций, где он, между прочим, ссы­лается на однажды пережитое им состояние: во время первой в его медицинской практике аутопсии он явственно «видел», как ему пласт за пластом разрезают «мозг» и эти пласты падают пе­ред ним один за другим (Anzieu D., 1967). Переживание было очень ясным, живым и не только зрительным, но и сопровож­далось явственными тактильными и моторными ощущениями. Г. Роршах предположил, что в наших мечтах и фантазиях наряду со зрительными образами присутствует память и о пережитых движениях — кинетические образы, которые слагаются в осо­бый способ, модус мышления. Впоследствии Г. Роршах предпо­ложил, что чернильные пятна, адресованные зрительному вооб­ражению, растормаживают, оживляют моторные фантазии.

Известно, что до и независимо от Г. Роршаха с чернильны­ми пятнами экспериментировали и другие психологи (напри­мер, Ц. Е. Рыбаков в России, А. Бине и В. Анри — во Франции), однако именно Роршах был первым, кто доказал связь образов фантазии с основополагающими чертами и свойствами лично­сти. «Роршахиана» как дальнейшее развитие исследований и идей Г. Роршаха в настоящее время представлена двумя ведущи­ми направлениями — американским (Beck S., 1944; Klopfer В., Davidson H., 1962; Rapaport D. et al., 1945-1946) и европейским (Bцhm Е., 1978; Loosli - Usteri M., 1965).

Американских психологов отличает тенденция к теоретиче­скому обоснованию теста в русле идей «нового взгляда» и пси­хологии «эго», а также стремление к более строгому формали­зованному представлению и анализу эмпирических результатов. Европейские психологи в значительной мере сохраняют вер­ность оригинальной версии Роршаха, развивая и дополняя ее в духе ортодоксального психоанализа.

За время, прошедшее после выхода в свет «Психодиагности­ки», появились методики, родственные тесту Роршаха. Наибо­лее известны среди них Бен-Роршах («Вего») тест, тест Цулли-гера и тест Хольцмана. «Вего-тест» создавался Г Роршахом и его непосредственным сотрудником как параллельная серия оригинальному набору таблиц. Работа над тестом была законче­на Г. Цуллигером, также работавшим вместе с Роршахом. Цул-лигеру удалось доказать, что по основным показателям теста (общему количеству ответов, количеству целостных ответов, ответов на белое пространство, ответов с участием цвета и дви­жения) «Вего-тест» эквивалентен оригинальному набору таблиц. Г. Цуллигером в 1948 г. был предложен и собственный вариант теста — Z-тест, который состоит из трех таблиц — черно-белой, полихромной и черно-красной; обработка включает ряд отсут­ствующих в финальной версии показателей; главное отличие те­ста — краткость, формализованность анализа результатов.

Методика чернильных пятен Хольцмана (H.I.T.) отличается еще большей стандартизованностью и схематизацией. Она со­стоит из двух параллельных серий таблиц по 45 карточек в каж­дой; на каждую карточку испытуемый должен дать только один ответ. Достоинством H.I.T., сделавшим его наиболее валидным и надежным тестом среди дериватов методики Роршаха, явля­ется наличие нормативов и процентных показателей по основ­ным категориям шифровки ответов.

В отечественной психологии первые, крайне немногочис­ленные попытки применения теста Роршаха относятся к 20-30-м годам и имеют выраженную направленность на выявление аномалий личности в связи с конституционными типами для диагностики неврозов и психопатий, а также при исследова­нии больных эпилепсией (цит. по: Бурлачук Л. Ф., 1979). С 60-х годов тест Роршаха все шире внедряется в исследовательскую и клинико-диагностическую работу психологов, выходят первые методические руководства (Белая И. И., 1978; Белый Б. И., 1981 ; Бурлачук Л. Ф., 1979; Соколова Е. Т., 1980; Беспалько И. Г., 1978; Беспалько И. Г., Гильяшева И. Н., 1983). Важно подчеркнуть, что использование теста Роршаха в качестве диагностическо­го инструмента сопровождается четкой, глубокой рефлексией диагностических задач и теоретических моделей обоснования теста. Опираясь на базисные положения о пристрастном харак­тере психической деятельности, конкретные теоретические обо­снования строятся на основе таких категорий, как «установка» (Цуладзе С. В., 1969; Норакидзе В. Г., 1975), «личностный ком­понент» восприятия (Савенко Ю. С, 1969,1978; Блейхер В. М., Бурлачук Л. Ф., 1978), «индивидуальный стиль личности» (Со­колова Е. Т., 1978, 1980).

Интересной и многообещающей выглядит попытка А. М. Эт-кинда трактовать природу связи перцепции и личности в терми­нах «образа мира» как изоформизм двух структур — чувствен­ной ткани перцептивного образа и аффективно-когнитивного единства личности (ЭткиндА. М,, 1981).

Продолжая хронологический обзор истории развития про­ективных методов, мы, естественно, не можем не отметить 1935 год, когда впервые в журнальном варианте под двойным автор­ством появилось сообщение о Тематическом апперцептивном тесте (TAT) как методике экспериментального изучения фанта­зии (Morgan С, Murray Н., 1935). В то время тест не был обеспе­чен ни общей теоретической концепцией — в качестве метода исследования личности он стал рассматриваться в более позд­них публикациях Г. Мюррея (Murray H., 1938, 1943), ни стан­дартизованным руководством по применению. У этого метода, как и у теста Роршаха, имелись свои предшественники и своя предыстория (см., напр., Abt L., Bellak L., 1950; Rapaport D., 1968). Психологам и психиатрам давно было известно, что рас­сказы по сюжетным картинкам, специально подобранным для исследуемого контингента, позволяют судить о склонностях, интересах и нередко выявляют болезненные состояния пси­хики. На первый взгляд замысел TAT казался более простым и очевидным, чем идея Г. Роршаха. Действительно, разве Чарль­зу Диккенсу, заканчивающему свой любимый роман о Дэвиде Копперфильде, не чудилось, как он сам писал, «будто он отпу­скает в сумеречный мир частицу самого себя» (ДиккенсЧ., 1984, т. 6)? Мы также различаем за нравственными страданиями ге­роев Ф. М. Достоевского искания его собственной мятущейся души. К сожалению, подобные аналогии, к которым прибегал даже Мюррей при обосновании своего метода, мало что прояс­няют в понимании того, какие именно аспекты личного опыта автора прямо и зеркально отражаются в портретах и судьбах его героев, а какие, напротив, трансформируются в прямо противо­положные. А. Моруа, например, недвусмысленно намекает, что морализм Дюма-сына был не столько «генуинным», сколько формированием реакции в ответ на внутренние запреты и стыд за гуляку-отца. Это отразилось в его авторской позиции, в част­ности, в драме «Дама с камелиями» (Моруа Б., 1965).

Появление Тематического апперцептивного теста остро по­ставило ряд проблем, дискутируемых и по сей день. Одна из них касается прогностичности TAT. Исследования 30—50-х го­дов, проведенные в русле идей «нового взгляда», в целом под­твердили положение Мюррея об отражении в рассказах TAT фрустрируемых или отвергаемых «Я»-потребностей. Лишение сна, пищевая, сексуальная депривация, предшествующие успе­хи или неудачи существенно сказываются на ответах по TAT.

Однако в этих же экспериментах обнаружилось, что «сила» потребности и ее отражение в TAT связаны не линейной, а U-образной зависимостью: наиболее непосредственно в рас­сказах проявляются потребности умеренной интенсивности; очень сильная депривация приводит к вытеснению или иска­жению соответствующих образов фантазии (Sanford R., 1936). Тот же компенсаторный принцип действует и применительно к так называемым латентным или социально неодобряемым потребностям, например агрессии или гомосексуальности. В итоге действия защитных механизмов в рассказах TAT может искажаться реальная картина личностных особенностей. Так, Эриксон и Лазарус показали, что лица, страдающие скрытым гомосексуализмом, на провоцирующие таблицы TAT дают ней­тральные рассказы (Eriksen С. W., 1951, 1968). Еще более слож­ным является вопрос о соотношении рассказов и реального поведения. Согласно Г. Мюррею, латентные потребности не осознаются и невыводимы из открыто наблюдаемого поведе­ния, а проявляются только в фантазиях и фантазиоподобной активности типа TAT. Эксперименты уточнили эту гипотезу: если потребность — явная или латентная — не имеет «мотор­ной разрядки», фрустрируется в открытом социальном поведе­нии, она находит компенсаторное удовлетворение в рассказах TAT (Lazarus R. S., 1961).

Между тем, лица, уже совершившие особо тяжкие престу­пления, могут продуцировать нейтральные или подчеркнуто просоциальные темы (Станишевская M. М., Гульдан В. В., Вла­димирская M. Т., 1974). Существенной детерминантой ответа оказывается и сама ситуация обследования. Если она воспри­нимается как экспертная, проявления агрессии строго контро­лируются. Из сказанного следует, что прогноз реального поведе­ния на основе прямого отождествления «героя» и обследуемого осуществим только для ограниченного круга личностных черт и тенденций. Так, например, вариант TAT Д. Мак-Клелланда и Дж. Аткинсона оказался высоко валидным в отношении моти­вации достижения (Atkinson J., 1958).

Возвращаясь к хронологии, следует остановиться на рабо­тах Лоуренса Фрэнка 1939-1948 гг., в которых автором были впервые сформулированы основные принципы проективной психологии. Ему же принадлежит приоритет в использовании термина «проекция» для обозначения особой группы методов исследования личности.

Наиболее существенной чертой проективных мет щик Л. Фрэнк считал неопределенность стимульных условий, по­зволяющих испытуемому проецировать свой способ видения жизни, свои мысли и чувства. Чем более неструктурированным является «стимульное поле», тем в большей степени его струк-турация индивидом будет изоморфична структуре его реального жизненного пространства (Frank L., 1939).

Концепция Л. Фрэнка, испытавшая сильное влияние «холи­стических» теорий личности, в том числе и К. Левина, акцен­тирует ряд моментов, чрезвычайно важных, на наш взгляд, для понимания назначения и диагностических границ проектив­ных методик. Проективные методики направлены на раскрытие внутреннего мира личности, мира субъективных переживаний, чувств, мыслей, ожиданий, а вовсе не на экспресс-диагностику реального поведения. Узко прагматическая ориентация многих исследований часто игнорировала это ограничение, составля­ющее суть проективного метода как особого подхода, способа понимания человека. Важно не то, как человек действует, а то, что он чувствует и как управляет своими чувствами. Ясно, что совпадение поведенческого уровня и плана переживаний есть частный случай, поэтому возможность прогноза поведения по проективным методам ограничена, зато открывается перспек­тива проникновения в уникальный мир человеческих чувств и внутреннюю логику его построения.

Исследования Л. Франка, теоретико-методологические по своей сути, породили множество экспериментальных иссле­дований, среди которых особо следует выделить два направле­ния — изучение роли стимула в проекции личностнозначимого материала и изучение феномена проекции как психологиче­ского механизма, лежащего в основе действенности этой груп­пы методов. Неопределенность стимульных условий неодно­кратно указывалась в качестве признака, дифференцирующего


проективные методики от других, например психометрических, процедур. Тест Роршаха и TAT дают примеры двух типов сти-мульной неопределенности — структурного и содержательно-смыслового. Неопределенной является для испытуемого и сама ситуация обследования, не ограничивающая его действия ка­кими-либо стандартами и нормативными оценками, но предо­ставляющая максимально широкий выбор способов поведения (Lindzey D., 1959; Бурлачук Л. Ф., 1979; Соколова Е. Т., 1980; Анастази Б., 1982). Дж. Брунер также предполагал, что неопре­деленность, неоднозначность или «зашумленность» — необ­ходимые стимульные условия для предоставления приоритета личностным субъективным факторам в детерминации воспри­ятия и других видов познавательной активности (Брунер Дж., 1977; Abt L., Bellak L., 1950).

В духе экспериментов «нового взгляда» в 40—50-е годы скла­дывались теоретические обоснования теста Роршаха (DragunsJ., 1967) и TAT (Bellak L., 1950).

Акцентирование неопределенности стимульных условий по­зволило, кроме всего прочего, согласовать проективные методы с психоаналитическим стилем клинического мышления. Чем более неопределенны условия (т. е. чем меньше давление реаль­ности), тем в большей степени психическая активность прибли­жается по своей природе к «первичным» психическим процес­сам (воображению, галлюцинациям), движимым принципом удовольствия. Проективные методы на первый взгляд давали основание для подобного осмысления (см., напр., эксперимен­тальные исследования аутистического восприятия), однако в этом случае необходимо было признать тождество «первичных процессов» и психической активности в ситуации проективно­го исследования.

Не все исследователи склонны были следовать традиции ортодоксального психоанализа. Набиравшая силу «психология Эго», как и конкретные экспериментальные клинические ис­следования, формировали новую теоретическую парадигму для обоснования проективного подхода. Значительный вклад был внесен американскими клиническими психологами во главе с Давидом Рапапортом (Rapoport D., 1944-1945; 1968). В частно­сти, проанализировав исследования «нового взгляда», особен-

но той его ветви, которая занималась изучением когнитивного стиля, Рапапорт по-новому определяет специфику процессов, детерминирующих проективный ответ. Проективная продукция рассматривается как результат сложной познавательной дея­тельности, в которой слиты воедино и собственно когнитивные моменты (отвечающие «реальности» — ситуации эксперимента, задаче инструкции, определенным характеристикам стимуль-ного материала), и аффективно-личностные факторы — «пе­риферические» мотивы, индивидуальные способы контроля и защиты.

Вслед за работами Д. Рапапорта и его коллег началось интен­сивное изучение роли стимульных факторов в характеристике проективных ответов. Применительно К TAT, в частности, было продемонстрировано наличие таблиц, стойко провоцирующих стандартные темы, например депрессию и суицид (TAT, табл. 3, 14, 15), сексуальные перверзии (TAT, табл. 13, 18) (Bellak L., 1978; RapoportD., 1968).

Интересны в этой связи результаты, полученные при ис­следовании сопутствующего значения стимульных характери­стик таблиц Роршаха методом семантического дифференциала (Kenny О., 1964). Так, оказалось, что каждая таблица обладает определенным эмоциональным значением:

Таблица 1

уродливый, грязный, жестокий, грубый, активный

Таблица 11

счастливый, сильный, активный, быстрый

Таблица II!

хороший, чистый, счастливый, легкий, активный, быстрый

Таблица IV

плохой, грязный, жестокий, сильный, мужествен­ный

Таблица V

легкий, активный

Таблица VI

большой по размеру

Таблица VII

хороший, красивый, чистый, хрупкий, нежный, женственный

Таблица VIII

чистый, активный

Таблица IX

сильный, активный, горячий

Таблица X

хороший, красивый, чистый, счастливый, легкий, активный, быстрый

Д. Кении приходит к выводу, что высокоструктурирован­ные изображения, «насыщенные» тем или иным побуждением, максимально выявляют индивидуальные различия по степени выраженности этого побуждения. Другие авторы полагают, что проекция того или иного побуждения на слабо структурирован­ные стимулы зависит от интенсивности данного побуждения, а также от готовности субъекта к самораскрытию.

С учетом проведенных исследований в настоящее время имеется достаточно обширный выбор вариантов и модифика­ций TAT с таблицами, «значения» которых подобраны заранее с учетом диагностических задач. Среди них наиболее извест­ны серии Д. Мак-Клелланда и Дж. Аткинсона для диагностики мотивации достижения (McCleland D., Atkinson J., 1953), TAT для детей и пожилых людей (Bellak L., 1978), TAT для подрост­ков (Symonds D., 1949), TAT для исследования семейных уста­новок (Jackson L., 1950), TAT для национальных меньшинств. Установлено, что оптимальное условие для проекции глубин­ных слоев личности — умеренный уровень неоднозначности стимульного материала. Индивидуальные вариации ответов на стандартные значения стимулов в этом случае оказываются более диагностически значимыми и выявляют не столько аф­фективные состояния и актуальную силу потребности, сколько устойчивые личностные характеристики, в том числе аномалии (Murstein В., 1963).

Тест Роршаха и TAT представляют две группы наиболее рас­пространенных проективных методик по критерию ответной реакции испытуемого, относимых соответственно к тестам на структурирование («конституирование» — по Фрэнку) и ин­терпретацию. Предполагается также, что эти методики наи­более удачно дополняют друг друга, выявляя соответственно формальный аспект личности — индивидуальный когнитив­ный стиль, способы аффективного реагирования и контроля и содержательный аспект — структуру потребностей, содержание конфликтных переживаний, апперцепцию «Я» и своего соци­ального окружения.

Не ставя перед собой задачу обзорного анализа существую­щих проективных приемов, хотелось бы кратко обрисовать от­носительно новые и малоизвестные по отечественной литера­туре направления в проективной психологии.

Это, прежде всего, тенденция рассматривать в качестве про­ективных или квазипроективных методики, традиционно на­правленные на диагностику интеллекта и познавательных про­цессов в целом. Впервые эта точка зрения наиболее четко была сформулирована Д. Рапапортом в уже упоминавшихся исследо­ваниях 1946 г. и затем в более поздних работах его сотрудников по Меннингерской клинике (например, Klein G., 1970), атакже Г. Виткином (Witkin H., 1954, 1974).

Можно сказать, что авторы имеют в виду качественней ана­лиз выполнения испытуемым интеллектуальных проб, однако на самом деле речь идет о феноменах, в которых находит вы­ражение влияние личностных и аффективно-мотивационных факторов на познавательные процессы. Для иллюстрации при­ведем пример анализа процесса мышления на основе извест­ной нам методики Выготского-Сахарова (цит. по: Semeonoff В., 1976). Д. Рапапорт, использовавший эту методику в целях дифференциальной диагностики при исследовании психиче­ски больных разных нозологии, выделяет пять категорий «лич­ностных форм мышления», по существу представляющих собой феномены, описанные Б. В. Зейгарник как нарушения моти-вационного компонента мышления (Зейгарник Б. В., 1962). Например, депрессивные тенденции проявляются при выпол­нении методики в общей инертности, нежелании манипули­ровать фигурками, неспособности отказаться от ранее сфор­мулированной ошибочной гипотезы. Реакция на фрустрацию, неудачу, затруднения выражается в аутоагрессии, дискредита­ции задания, нарушении планирования или настаивании на не­обычных идеях. Один и тот же «симптом», как мы видим, мо­жет по-разному проявляться у разных людей, что и позволяет говорить об индивидуальном стиле познавательной активности. Аналогичным образом различные индивидуальные стратегии выполнения какого-либо перцептивного теста (например те­ста вставленных фигур — EFT) позволяют делать вывод о со­ответствующих индивидуально-типологических особенностях личности — полезависимости-поленезависимости (Witkin H., 1954, 1974).

Давая оценку этому направлению, следует подчеркнуть, что расширительное толкование интеллектуальных тестов как про­ективных имеет своей целью привлечение внимания клини­ческих психологов к процессу выполнения интеллектуальных задач, его качественному анализу, что, несомненно, более точ­но отвечает специфике клинической диагностики. Снимается также противопоставление интеллектуальных и личностных те­стов как относящихся к разным «областям» личности — иными словами, реализуется, правда несколько упрощенно ..целостный подход к личности как сплаву аффекта и интеллекта.

Другое направление в развитии проективных методов связа­но с активной разработкой проблем межличностного восприя­тия и взаимодействия и исследования «Я-образа». В определен­ном смысле все проективные методы направлены на изучение того, как субъект воспринимает других людей и самого себя. Наиболее распространено мнение, что проективные методики выявляют неосознаваемый компонент социальной перцепции и «Я-образа» (Wylie R., 1974).

Неспецифическими методиками указанной ориентации яв­ляются TAT и тест Роршаха. Предполагается, что в рассказах TAT находит отражение не столько реальный характер межлич­ностных отношений обследуемого, сколько их апперцепция, т. е. эмоциональное отношение и пристрастное видение этих отношений. Изображенные на картинках фигуры кроме бук­вальных значений имеют и символический смысл. Так, фигура немолодого мужчины — олицетворение отца, начальника, во­обще власти и мужского начала. В этом случае интерпретация темы рассказа в зависимости от общего контекста сужается до анализа внутрисемейных отношений либо расширяется и рас­сматривается как отражение взаимоотношений обследуемого с широким социальным окружением, отношение к нормативам общества и его ценностям. Тест Роршаха также дает некоторую информацию об общей благоприятной или неблагоприятной аффективной установке обследуемого к другим людям — враж­дебно-защитной или аффилятивно-открытой.

С 60-х годов начал разрабатываться и получил широкое рас­пространение тест Роршаха для исследования общения — Со­вместный тест Роршаха (СТР), используемый более всего для диагностики внутрисемейных отношений. Развитие семейного консультирования и семейной психотерапии послужило толч­ком к созданию ряда методик, нацеленных на диагностику се­мейных отношений. К ним прежде всего следует отнести тест семейных установок Л. Джексона (Jackson L., 1950), тест семей­ных отношений Л. Бене и С. Антони (Bene R., Antony S., 1957), кинетический тест рисования семьи (Burns R., Kaufman S., 1972) и его варианты.

К относительно новому направлению, инициировавшему создание новых методик, относится исследование «Я-обра­за». Среди традиционных проективных методик следует отме­тить тест Роршаха, выявляющий формальные характеристики «Я-образа» — самоконтроль, самооценку, самореализацию, а также специальную модификацию теста для диагностики фи­зического «Я-образа», «границ образа физического Я» (Fisher S., ClevelendS., 1958).

Общая недостаточная валидность и надежность проектив­ных методик заставляют исследователей искать новые диагно­стические парадигмы. К ним относится включение в проектив­ные процедуры психометрических принципов — так построены вариант TAT Столина В. В. и Кальвиньо М. (1982), методика косвенного исследования системы самооценок Соколовой Е. Т. и Федотовой Е. О. (1982).

Продуктивным оказывается также создание процедур так на­зываемой управляемой проекции (Столин В. В., 1981), позво­ляющей исследовать микроструктуру самоотношения в струк­туре самосознания.

Общая оценка проективных методик как психодиагностиче­ских процедур исторически связана с обсуждением так называ­емой проблемы проекции. В отечественной литературе дискус­сия по этому поводу также достаточно освещена, однако сама проблема, на наш взгляд, далека от своего разрешения.

Как известно, Л. Фрэнк ввел термин «проекция», не опре­делив его конкретного психологического содержания. Подраз­умевалось, что благодаря неопределенности стимульного ма­териала личность «проецируется» на него, как на экран (Frank L., 1939). Образное выражение Фрэнка породило представле­ние о проективных методиках как о своего рода «рентгеновских

лучах», высвечивающих глубины личности. Ясно, что подобное истолкование механизма проекции не удовлетворяло исследо­вателей. Первые содержательные интерпретации проекции как феномена, возникающего в ситуации проективного исследо­вания, связывались в теоретическом отношении с концепцией 3. Фрейда; для подтверждения психоаналитической концепции привлекались также эксперименты Г. Мюррея, Р. Сэнфорда и других по изучению мотивации через продукты воображения (Bellak L., 1944). Однако фрейдовское понятие «проекции» не отличалось однозначностью, что сразу же породило ряд трудно­стей при попытках интерпретировать проективные методики с позиций психоанализа, что отмечалось и отечественными ис­следователями (Бурлачук Л. Ф., 1979; Реньге В. Э., 1979).

Главные из этих трудностей могут быть сформулированы в трех пунктах:

1 ) недостаточная разработанность, многозначность терми­на «проекция» в психоанализе, многообразие описывае­мых явлений;

2) лишь частичное сходство феноменов, обозначаемых в
психоанализе этим термином, с процессами, имеющими
место в проективном исследовании;

3) различие типов проекции в разных проективных тестах.
Остановимся на анализе каждого из перечисленных пунктов.

Впервые термин «проекция» в его психологическом значении был использован 3. Фрейдом для объяснения патологических симптомов паранойи в 1896 г., а затем при разборе «случая Шре-бера» в 1911 г. В этих работах проекция понималась как при­писывание другим людям социально неприемлемых желаний, в которых человек как бы отказывает сам себе. В этом случае проекция рассматривалась Фрейдом как механизм защиты про­тив неосознаваемых асоциальных влечений, в частности гомо­сексуальности, которая лежит в основе бредообразования при паранойе. Впоследствии была описана так называемая фоби-ческая защитная проекция — вынесение вовне, экстериориза-ция страха, тревоги, в действительности имеющих эндогенную природу (Фрейд 3., 1924). В работах последующих лет наряду с концепцией защитной проекции, входящей в состав различных патологических состояний, Фрейд вводит понятие проекции как нормального психологического процесса, участвующего в формировании нашего восприятия внешнего мира. Проек­ция интерпретируется им как первичный процесс «уподобле­ния» окружающей реальности собственному внутреннему миру (Фрейд 3., 1925). Таков, например, механизм детского или ре­лигиозно-мифологического мировосприятия.

Таким образом, проекцией Фрейд называет два существенно отличающихся друг от друга явления, в основе которых лежат процесс самозащиты и процесс «самоуподобления». Их объеди­няет неосознаваемость трансформаций, которым подвергаются исходные влечения, — в сознании выступает лишь продукт этих преобразований. Со временем проекция стала столь расхожим термином, что дифференцировать ее от явлений идентифи­кации, перенесения и некоторых других психоаналитических феноменов стало чрезвычайно трудно (Lapiance J., Pontalis J., 1963). Например, говорят о проекции в психотерапевтической ситуации, когда на врача переносятся чувства, предназначен­ные другому лицу; называют проекцией своеобразное отож­дествление художника со своим творением (Г. Флобер говорил: «Эмма — это я»), а также «сопереживание» при восприятии ху­дожественных произведений; проекцией объясняют существо­вание расовых и этнических предрассудков.

Б. Мюрштайн и Р. Прайер (Murstein В., Prier R., 1959), кри­тикуя многозначность и, следовательно, недостаточную разра­ботанность понятия проекции, предлагают различать несколь­ко видов проекции. Классическая защитная проекция Фрейда находит подтверждение во многих клинических наблюдени­ях. Атрибутивная проекция — приписывание собственных мо­тивов, чувств и поступков другим людям (по смыслу близка к фрейдовскому «уподоблению»). Артистическая проекция — детерминированность восприятия потребностями восприни­мающего; для иллюстрации этого вида проекции авторы ссы­лаются на эксперименты New Look. Рациональная проекция отличается от классической «рациональной» мотивировкой: например, по данным одного из экспериментов, когда студен­там предложили высказать свои замечания по структуре учеб­ного процесса, оказалось, что на отсутствие дисциплины жало­вались отпетые прогульщики, а недостаточной квалификацией

преподавателей были недовольны двоечники. Здесь, как в слу­чае обычной рационализации, вместо признания собственных недостатков испытуемые склонны были приписывать ответ­ственность за собственные неудачи внешним обстоятельствам или другим людям.

Д. Холмс, подводя итоги многолетних исследований, считает необходимым выделить два «измерения» проекции (Holmes D., 1968) (см. табл.). Первое из них относится к тому, что проеци­руется: субъект воспринимает в другом свои собственные черты или черты, ему самому не присущие. Второе измерение — осо­знает ли субъект обладание той чертой, которая проецируется, или нет. Комбинация этих измерений позволяет классифици­ровать все известные виды проекции.

Классификация видов проекции по Холмсу

Осознание субъек­том проецируемой черты

Наличие у субъек­та проецируемой черты

Отсутствие у субъ­екта проецируемой черты

Не осознает

Симилятивная про­екция

Проекция «Панглос-са» или «Кассан­дры»

Осознает

Атрибутивная про­екция

Комплиментарная проекция

Д. Холмс утверждал, что, несмотря на неоднократные по­пытки экспериментального изучения, проекция неосознавае­мых черт не может считаться доказанной. Исходя из психоа­налитической концепции, симилятивная проекция выполняет защитные функции, препятствуя осознанию того факта, что субъект в действительности обладает какой-то нежелательной чертой. Проекция, метафорически названная в честь литера­турных персонажей Панглосса и Кассандры, может рассматри­ваться как вариант защитного механизма «реактивное образова­ние». Что касается черт, наличие которых субъект осознает, то их интенсивное изучение шло в русле проблемы межличност­ного восприятия. Экспериментальное подтверждение находит прежде всего атрибутивная проекция — приписывание другим имеющейся у субъекта и осознаваемой им черты. Р. Кэттелл счи­тал этот вид проекции наивным умозаключением, основанным на недостатке опыта, — люди склонны воспринимать других по аналогии с собой, приписывать другим те же мысли, чувства и желания, которые находят в самих себе. Комплиментарная про­екция предполагает проекцию черт, дополнительных к тем, ко­торыми субъект обладает в действительности. Например, если человек ощущает страх, то он склонен воспринимать других как носителей угроз; в этом случае приписываемая черта служит причинным объяснением собственного состояния.

Как соотносятся эти виды проекции с процессами, имею­щими место в проективном исследовании? По этому вопросу не существует единства взглядов. Например, Г. Мюррей, упо­требляя термин «идентификация» применительно к TAT, факти­чески имел в виду защитную проекцию 3. Фрейда (симилятив-ный тип проекции по Холмсу); отождествляя себя с «героем», испытуемый получает возможность неосознанно приписать ему собственные латентные потребности. В этом случае уподобле­ние себя другому позволяет успешно избегать осознания своей «плохости» или психической ненормальности.

Вместе с тем клинические и экспериментальные исследова­ния показали, что содержание проекции несводимо к асоциаль­ным тенденциям: объектом проекции могут стать любые поло­жительные или отрицательные проявления личности.

По-видимому, само проективное поведение является про­изводным от многих факторов. В частности, оказалось, что даже манера экспериментатора, индуцируемые им чувства вли­яют на аффективный знак тематических рассказов: агрессив­ная установка приводит к возрастанию агрессивных тем, дру­желюбная — к преобладанию релаксационных (Bellak L., 1944). Таким образом, в целом защитную концепцию проекции не­правомерно рассматривать в качестве принципа «обоснования» проективного метода, хотя сам феномен защиты может иметь место, в частности, если ситуация эксперимента воспринима­ется как угрожающая (Lazarus R. S., 1961). Что касается других видов проекции, то их экспериментальное изучение примени­тельно к проективным тестам не дало однозначных результа­тов. Однако большинство авторов, опираясь на идею 3. Фрейда об «уподоблении», считают возможным привлекать феномены атрибутивной и аутистической проекций для доказательства значимости проективной продукции. К сожалению, в обосно­ваниях подобного рода нередко описание тех или иных явле­ний, наблюдающихся в эксперименте, заменяет раскрытие их собственно психологических 44 механизмов. Как одну из попы­ток преодоления кризиса в обосновании проективного метода можно рассматривать отказ от понятия проекции в виде объяс­нительной категории; примером такого подхода является кон­цепция апперцептивного искажения Л. Беллака.

Исходя из анализа фрейдовской концепции проекции, Л. Беллак приходит к выводу о неадекватности использова­ния этого понятия в целях обоснования проективного мето­да, так как оно не способно описать и объяснить процессы, обусловливающие проективное поведение; последнее должно быть рассмотрено в контексте проблемы «личность и воспри­ятие» (Abt L., Bellak L., 1950). Основу категориальной системы Л. Беллака составляет понятие «апперцепция», понимаемая как процесс, посредством которого новый опыт ассимилируется и трансформируется под воздействием следов прошлых восприя­тий. Термин «апперцепция» имеет принципиально иное содер­жание, чем в теории Мюррея, так как учитывает природу сти-мульных воздействий и описывает не «первичные» процессы, а собственно когнитивные.

В дискуссии по оценке диагностической значимости про­ективных методик Р. Кэттелл занимал пессимистическую по­зицию (Cartel R., 1957). Проективные методики, по мнению Р. Кэттелла, характеризует крайне слабая научная обоснован­ность. Основные аргументы Кэттелла состоят в следующем:

  1. проективная психология оказалась неспособной четко сформулировать гипотезу о том, какие слои личности преиму­щественно отражаются в показателях проективных тестов — от­крыто проявляющиеся, осознаваемые или, напротив, бессозна­тельные, скрытые;

  2. интерпретационные схемы не учитывают, что защитные механизмы — идентификация и проекция — могут искажать восприятие проективных стимулов одновременно и притом в разных направлениях, так что апелляция к механизму проек­ции до того, как природа искаженного восприятия доказана, неправомерна. Например, испытуемый со скрытым гомосексу­ализмом может давать больше соответствующих ответов в TAT (при идентификации) или меньше, если действует механизм об­ратной проекций или формирования реакции;

3) остается неясным вопрос о том, какие именно личност­ные переменные проецируются — влечения, бессознательные комплексы, динамические аффективные состояния, устойчи­вые мотивы.

К этим аргументам, подтверждающим концептуальную сла­бость проективных методик, Р. Кэттелл считает нужным доба­вить упрек в низкой надежности и валидности проективных процедур. К сожалению, следует признать обоснованность кри­тических замечаний Кэттелла, особенно если оценивать про­ективные техники как психометрические инструменты или те­стовые процедуры.

Большинство проективных методик, или проективных тех­ник, как их иногда предпочитают называть, не являются, по-ви­димому, тестами в узком понимании этого термина. Согласно одному из принятых определений, «психологический тест — это стандартизованный инструмент, предназначенный для объек­тивного измерения одного или более аспектов целостной лич­ности через вербальные или невербальные образцы ответов или другие виды поведения» (Freeman F., 1971). Исходя из это­го определения наиболее существенными признаками тестов являются:

1 ) стандартизованность предъявления и обработки резуль­татов;

  1. независимость результатов от влияния эксперименталь­ной ситуации и личности психолога;

  2. сопоставимость индивидуальных данных с нормативны­ми, т. е. полученными в тех же условиях в достаточно ре­презентативной группе.

В настоящее время далеко не все проективные методики и не в равной степени удовлетворяют указанным критериям. Так, об­щепринятым является мнение о недостаточной объективности проективной техники. При этом ссылаются на многочисленные наблюдения и эксперименты, доказывающие влияние на те­стовые результаты таких факторов, как пол экспериментатора.

ситуативные условия и переживания испытуемого, атмосфе­ра исследования (Abt L., Bellak L., 1950; Draguns G., Haley Е., Philips L., 1968; Freeman F., 1971). Для целого ряда проективных методик отсутствуют нормативные данные; более того, некото­рыми исследователями оспаривается принципиальная возмож­ность их существования для подобного рода «идеографических» методов. Чрезвычайно важным и до сих пор дискуссионным остается вопрос о стандартизованное™ проективных методик. Остановимся на нем подробнее.

В отличие от тестов интеллекта или способностей, при про­ективном испытании практически невозможно полностью уни­фицировать и стандартизовать не только анализ и интерпрета­цию результатов, но даже и саму процедуру исследования. Ведь совершенно различно поведение экспериментатора с робким, чувствительным, уязвимым или спокойным, уверенным субъ­ектом, с таким, который открыт, активно ищет помощи, или с тем, кто «защищается» при малейших попытках проникнуть в его внутренний мир. Хотя в любом капитальном руководстве и описываются наиболее распространенные стратегии поведе­ния экспериментатора, они, конечно же, не охватывают всего многообразия конкретных случаев. К тому же жесткая форма­лизация и стандартизация, как указывают ряд исследователей, противоречила бы самому духу проективной техники и была бы неоправданна.

Сошлемся в связи с этим на высказывание Лоуренса Фрэн­ка, одного из крупнейших теоретиков в этой области: «...нель­зя надеяться, что стандартизованная процедура сможет широко осветить личность как уникальную индивидуальность. Она так­же не сможет способствовать проникновению в динамические процессы личности» (цит. по: Бом Э., 1978). И тем не менее, исследования по стандартизации проективных методик необ­ходимы, так как без них затруднительна оценка валидности и надежности последних.

Анализируя обширную и весьма противоречивую литературу, можно заключить, что, согласно традиционным способам оцен­ки проективные методики имеют средние показатели валидно­сти и надежности (Гильбух Ю. 3., 1978; Freeman F., 1971; Secher­est L., 1968). Подобный вывод может объясняться, однако, и

тем, что критерии валидности и надежности, разработанные для традиционных тестов, вообще неприменимы в данном случае. Учитывая потребности практики, а также тенденции развития исследовательского инструментария современной психологии, можно, по-видимому, прогнозировать постепенное сближение проективных методик с тестами. Работа в этом направлении, если она будет выполняться совместно квалифицированными клиническими психологами и специалистами в психометрике, позволит расширить сферы применения проективных методик и сделает их достоянием широкого круга исследователей.

Проективные методы — (projective techniques) класс психо­логических тестов, при выполнении которых испытуемые отве­чают на неоднозначные и неструктурированные стимулы, что позволяет выявлять их потребности, чувства и конфликты.

МЕТОДИКА ИССЛЕДОВАНИЯ ЛИЧНОСТИ «ДОМ - ДЕРЕВО -ЧЕЛОВЕК» ДЖ. БАКА

анная методика предназначена как для взрослых, так и для детей; возможно групповое обследование. Мето­ дика предложена Дж. Баком в 1948 г. Суть методики заключается в следующем. Обследуемому предлагается нарисовать дом, дерево и человека. Затем про­водится опрос по разработанному плану. Выбор объектов для рисования автор обосновывает тем, что они знакомы каждому обследуемому, наиболее удобны для рисования и, наконец, сти­мулируют более свободные словесные высказывания, нежели другие объекты. По мнению Дж. Бака, каждый рисунок — это своеобразный автопортрет, детали которого имеют личностное значение. По рисунку можно судить об аффективной среде лич­ности, ее потребностях, уровне психосексуального развития и т. д.

Помимо использования «Д.д.ч.» в качестве проективной ме­тодики, автор демонстрирует возможность теста определять уровень интеллектуального развития (коэффициент корреля­ции ранговой с тестами интеллекта составляет 0.41-0.75). Это согласуется с давними традициями диагностики уровня интел­лекта с помощью рисунка.

Р. Берне при использовании теста «Д.д.ч.» просит изобразить дерево, дом и человека в одном рисунке, в одной происходящей сцене. Считается, что взаимодействие между домом, деревом и человеком представляет собой зрительную метафору. Если при­вести весь рисунок в действие, то вполне возможно заметить то, что действительно происходит в нашей жизни. Эта модифика­ция методики получила название «Кинетический Д.д.ч.».

Особым способом интерпретации может быть порядок, в котором выполняется рисунок дома, дерева и человека. Если первым нарисовано дерево, значит, основное для человека — жизненная энергия; если первым рисуется дом, то на первом месте — безопасность, успех или, наоборот, пренебрежение этими понятиями.

Зарубежные исследователи считают необходимым дополни­тельное изучение валидности «Д.д.ч.» как инструмента измере­ния интеллекта и личностных особенностей. Есть сообщения о подтверждении валидности «Д.д.ч.» в кросс-культурных иссле­дованиях (А. Соуттер, 1994). Исследования ретестовой надеж­ности «Д.д.ч.» и предложенной Дж. Баком методики подсчета показателей продемонстировали удовлетворительную надеж­ность теста как при одинаковом, так и различающемся инструк­тировании испытуемых при ретестировании (Я. By, Б. Роджерс, Г. Сирайт, 1991).

Прежде чем начать пользоваться каталогом, целесообразно прочитать весь его материал. Это сэкономит время и поможет выработать нужную ориентировку в поисках позиций. Каталог состоит из общего для всех трех рисунков раздела и разделов, предназначенных для интерпретации каждого по отдельности. Например, если линия основы сходна во всех трех рисунках, ин­терпретацию ее скорее всего нужно искать в общем разделе. Но иногда ту же позицию можно найти в двух разделах. Тогда для более совершенной интерпретации нужно учесть оба варианта.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Практическая психология. Проективные методики iconПроективные методики при изучении личности
О важности места, которое проективные методики занимают в современной психодиагностике, свидетельствуют регулярно проводимые в течение...

Практическая психология. Проективные методики iconНаучно-практическая конференция молодых исследователей «шаг в будущее»...

Практическая психология. Проективные методики iconТесты интеллекта 28
...

Практическая психология. Проективные методики iconПрактическая психология познание себя влияние на людей
...

Практическая психология. Проективные методики iconРодионов В. А., Ступницкая М. А
Взаимодействие психолога и педагога в учебном процессе/Художник А. А. Селиванов — Ярославль: Академия развития: Академия Холдинг,...

Практическая психология. Проективные методики iconПрактическое занятие №1 Основные этапы развития методики преподавания...
Ф. И. Буслаев – основатель научной методики преподавания филологических дисциплин

Практическая психология. Проективные методики iconВ учебном пособии освежены: технология основных направлений ра­боты...
Практическая психология образования: Учеб пособие для студ психол фак университетов. — М.: Издательский центр «Академия», 2003. —...

Практическая психология. Проективные методики iconПрактическая работа по отработке приёмов компрессии текста. Практическая...
Контрольно-измерительные материалы для подготовки к гиа по русскому языку в 9 классе

Практическая психология. Проективные методики iconКороткий Вадим Игоревич Практическая психология для бизнеса. М.:...
Книга предназначена для широкого круга читателей, для тех, чья нынешняя работа не позволяет реализовать свои склонности и таланты,...

Практическая психология. Проективные методики iconПрограмма дисциплины «Социальная психология»
Примерная программа дисциплины «Социальная психология» составлена в соответствии с государственным образовательным стандартом высшего...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции