Сигачёв александр Александрович муза узников гулага




Скачать 333.46 Kb.
НазваниеСигачёв александр Александрович муза узников гулага
страница1/3
Дата публикации13.06.2014
Размер333.46 Kb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > Лекции > Документы
  1   2   3
СИГАЧЁВ Александр Александрович
МУЗА УЗНИКОВ ГУЛАГА



ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Вниманию читателей представляем материалы поэтического исследования Александра Садкова в рамках благотворительного конкурса «Часовни Памяти». Поэтическое исследование было направлено на сбор поэзии узников ГУЛАГА, а также казачества времён великого исхода казаков в эмиграцию и в подполье в период массового истребления казаков большевистской диктатурой.

Во втором этапе гражданской войны, теперь уже против крестьянства (Великий перелом Русского хребта – погибло более 20 миллионов человек); вместе с уничтожением цвета русского крестьянства, уничтожались его поэты и певцы – лучшие сыны берёзовой России.

Из поэтов первой жертвой Молоху революционных репрессий стал Николай Гумилёв, вторым Алексей Ганин, а далее все крестьянские поэты Есенинского окружения. Почти все они были репрессированы и расстреляны. Николай Клюев был уничтожен в 1937 году, Сергей Клычков - в 1937 году, Пётр Орешин - в 1938 году, Василий Наседкин - в 1938 году, Павел Васильев (автор знаменитой «Песня о гибели казачьего войска» – в 1937 году, Борис Корнилов - в 1938 году, Иван Приблудный (Яков Овчаренко) - в 1938 году.

Так на крови создавался «Красный театр абсурда» в России, (который и до сих пор не разрушен, жив курилка, наступивший на горло песнопевческой Руси). Но песня не погибла, она жила и за колючей проволокой ГУЛАГА, и в подполье, и в странствиях казаков эмигрантов «казачье рассеяние» по всему белому свету.

В казачьем рассеянии, как теперь принято говорить о Великом исходе казачьей эмиграции 1920 года, было немало поэтов песенников.

Теперь принято считать поэтов белогвардейского рассеяния первой волны эмиграции 1920 года – затонувшей песенной Атлантидой. Действительно, несмотря на изданные многочисленные поэтические альманахи, сборники стихов, публикации в многочисленных зарубежных журналах, - многое из песенного творчества казачества утрачено безвозвратно. Из Харбино-Шанхайского и Дальневосточного эмигрантского зарубежья следует особо отметить творчество казаков рассеяния:

Алексей Ачаир - Организовал в Харбине «Содружество работников литературы, науки и искусства». Сочинял песни, издавал сборники стихов. Руководил большим хором школьников. В 1945 году был арестован и депортирован в СССР. Умер в пересыльной Уссурийской тюрьме от сердечного приступа;

Сергей Алымов - Поэт-песенник, ставший кумиром Харбиновской молодёжи;

Яков Аракин - Писал песни, романсы, пьесы; по словам В. Перелешина «Аракин умер от голода на крыльце чужого дома».1

Арсений Несмелов - Поэт-песенник, его творчество вызывало интерес эмигрантских читателей в Европе и Америке. В августе был арестован и отправлен в СССР. Умер в пересыльной тюрьме.

Василий Обухов - Поэт-песенник, после входа в Маньчжурию советских войск, обухов был арестован, увезён из Харбина в СССР. Сидел в советских лагерях. Умер от рака. «Каждое стихотворение Василия Обухова - отражение его трудной, мучительной жизни, в которой настоящей радостью было творчество». 2

Валерий Перелешин - Поэт-песенник, из Харбина переехал в Пекин, автор 12 поэтических сборников.

Настало время собирать эти поэтические жемчужины - тяжёлые жемчужины слёз лучших сыновей Отечества, и возложить ожерелье песен в неволе и в изгнании - к «Часовням Памяти».

Полного представления о музе узников ГУЛАГА и песен изгнания и казачьего подполья нам никогда не удастся восстановить, но восстановить в возможной полноте всё, что ещё сохранилось, - дело чести. Мы будем признательны, если поэты откликнуться на наше начинание - оживить песенную птицу феникс – МУЗУ УЗНИКОВ ГУЛАГА И КАЗАЧЬЕГО РАССЕЯНИЯ.
ПИМЕН КАРПОВ

1884-1963
В ЗАСТЕНКЕ (памяти А. Ганина)
Ты был прикован к приполярной глыбе,

Как Прометей, растоптанный в снегах,

Рванулся ты за грань и встретил гибель,

И рвал твоё живое сердце ад.
За то, что в сердце поднял ты, как знамя,

Божественный огонь – родной язык,

За то, что и в застенке это пламя

Пылало под придушенный твой крик!
От света, замурованный дневного,

В когтях железных погибая сам,

Ты сознавал, что племени родного

Нельзя отдать на растерзанье псам.
И ты к себе на помощь звал светила,

Чтоб звёздами душителей убить,

Чтобы в России дьявольская сила

Мужицкую не доконала выть.
Всё кончено! Мучитель, мозг твой выпив,

Пораздробив, твои суставы все,

Тебя в зубчатом скрежете и скрипе

Живого разорвал на колесе!
И он, подъяв раздвоенное жало,

Как знамя, над душою бытия,

Посеял смерть. Ему рукоплескала

Продажных душ продажная семья.
Но за пределом бытия к Мессии –

К Душе Души взывал ты ночь и день,

И стала по растерзанной России

Бродить твоя растерзанная тень, -

И жизни устремились листопадом

К иной черте, завидя твой венец;

И вот уже дрожит твердыня ада

И приближается его конец!
Нет, не напрасно ты огонь свой плавил,

Поэт-великомученник! Твою

В застенке замурованную славу

Потомки воскресят в родном краю.
И пусть светильник твой погас над спудом,

Пусть вытравлена память о тебе, -

Исчезнет тьма, и в восхищенье будут

Века твоей завидовать судьбе.
А мы, на ком лежат проклятья латы,

Себя сподобим твоему огню.

И, этим неземным огнём крылатым, -

Навстречу устремимся Звездодню!
АЛЕКСЕЙ ГАНИН

1893-1925

Зловещая убийственная хроника первых послереволюционных лет до расстрела Ганина в Бутырской тюрьме.

1918-1919 годы. Расстрелы крестных ходов в Харькове, Туле, Воронеже, Шатске. Осквернение святых мощей в Новгороде, Ярославле, Владимире Твери. Массовые расстрелы епископов, закрытие монастырей, в том числе (Чудова, Спасо-Андрониевского, Новоспасского, Страстного);

1920-1921 годы. Расстрел монахов Лебяжьей пустыни под Екатеринодаром, закрытие Троице-Сергиевой лавры, изъятие церковных ценностей, расстрел шести высших церковных иерархов;

1922 год. Гибель жертв из числа духовенства - более восьми тысяч. Расстрел двухсот монахинь в Предтеченском монастыре;

1923 год. Заключение в Соловецкий лагерь более двух тысяч священнослужителей;

1924 год. Расстрел трёхсот монахинь Покровского женского монастыря.

Это далеко не полный перечень злодеяний красной диктаторской хунты. Полным ходом шёл геноцид казачества, большинство казачьих станиц было поставлено на «чёрную доску» - поголовного истребления населения, включая детей, стариков, женщин.

В марте 1925 года двое палачей в кожаных куртках и брюках (униформа ЧК и ГПУ) вытолкнули из камеры смертников очередную жертву, провели по бетонному коридору в тюремный двор, заставили повернуться лицом к кирпичной стене и расстреляли из маузеров. Так погиб на рассвете, ранней весной вологодский крестьянский поэт, друг Сергея Есенина - Алексей Ганин.

Формулировка официального письма родным: «Умер 30 марта в местах заключения». Вологодский прокурор Кудрявцев Пимен Васильевич позднее сказал младшей сестре Алексея Ганина – Марии Алексеевне Кондаковой, что Алексей якобы написал поэму, порочащую Троцкого и напечатал её в «Московском альманахе» в 1924 году. А еще позднее в 1966 году появился документ:

«Военный трибунал МВО 12 октября 1966 года. Дело по обвинению Ганина А.А. 1893 года рождения, арестован 2 ноября 1924 года, пересмотрено военным трибуналом Московского военного округа 6 октября 1966 года. Постановление от 27 марта 1925 года в отношении Ганина А.А. отменено, и дело о нём прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления. Ганин А.А. реабилитирован посмертно.

Зам. Председателя военного трибунала МВО

Полковник юстиции И. Баурин»

Вот так. Всё очень просто: сначала расстрелять лучшего из лучших, а через сорок лет – реабилитировать посмертно. Вот и всё, дорогой читатель, мне к этому добавить больше нечего.
РАЗУМУ

1.

Мой бедный шут, мой поводырь слепой,

Мы подошли к вратам последней тайны,

А Ты кричишь и тешишься игрой,

Как в первый час Зари моей случайной.
Но час Зари сгорел в дыханье Дня,

И День ушёл по облачным карнизам.

Ты не узнал творящего огня

И не коснулся края светлой ризы.
И в нашем храме жертвенник угас,

Поднялся дым и серые туманы.

И ты в бреду пустился в дикий пляс,

Закрыл алтарь и опьянел обманом.
Дрожа, надел узорчатый колпак,

А мне – венец с кровавыми зубцами.

И пел, смеясь, что весел только мрак,

Кривил лицо и звякал бубенцами.
2.

От боли в сад, где скрылся вечный День,

Моя душа лучом от нас умчалась,

И я, как прах, а Ты – кривая тень,

В туманах лжи, злословья, закачалась,
Мы прежнее сожгли и убежали прочь -

В кричащий путь искать иные храмы.

За нами вслед плыла глухая ночь,

Свивая небо пухлыми руками.
Во чреве Ночи корчился набат.

Дышали вихрями всклокоченные Грозы,

Разинув пасть, рычал чугунный Гад,

Глотая звёзд спадающие гроздья.
Тянулись ввысь обозами гроба,

Из саванов глазели мёртвых лица.

Оскалив рты, кивали черепа,

И с чёрным карканьем носились птицы.
Но твой колпак струил, всё тот же звон,

И страшных тайн ты в пляске не заметил,

Провёл меня по странам всех времён,

И каждый шаг огнём и кровью метил.
Ворвался в храм с гремушкой небылиц,

Где вечность держит солнечную чашу

И мёдом жизни поит райских птиц,

И бросил яд, чтоб вечность стала краше.
«Я – Бог богов», в безумье начертал

На свитке времени, печаль свою лелея,

Мою любовь, как ненависть развеял,

Дробил миры и червем уползал.
И вновь бежал, ныряя в тине мглы,

На красный дым вселенской печи,

Где духи мук сжигают лик земли,

И новый крест мне взваливал на плечи.
3.

Мой бедный Шут, кончай свой дикий пляс,

Кончай игру холодными огнями,

Мы всё прошли. И вот последний час

Звенит в замках тяжёлыми ключами.
Стонала дважды судная труба,

Наш путь крестом встаёт в плавучем мраке.

Из тайных врат глядит на нас Судьба,

И луч Души на камнях чертит знаки.
Врата скрипят. Несётся бледный Конь.

Мы в жёлтом пламени последнего порога.

Молись, мой Шут, снимай свой балахон

И жги колпак за скорби в жертву Богу.

1919
* * *
Гонимый совестью незримой,

За чью-то скорбь и тайный грех,

К тебе пришёл я, край родимый,

Чтоб полюбить, прощая всех.
В твоих полях, в твоём покое,

В шелковых мхах твоих ланит

От зла и каменного воя

Я думал сердце схоронить.
Я думал бред души неверной

Стряхнуть в безвременной поре

И за лесной твоей вечерней

Молиться радостной Заре.
Украдкой выгоревать стоны

Под синью звёздного шатра,

И расплеснуться красным звоном

Твои певучие ветра.
Но кто-то дико заглумился

Над сном и сказкой вековой,

И новым перстнем обручился

Я с той же скорбью полевой.
Опять рад Русью тяготеет

Усобиц княжеский недуг,

Опять татарской былью веет

От расписных, узорных дуг.
И мнится: где-то за горами,

В глуби степей, как и тогда,

Под золочёными шатрами

Пирует ханская орда.
Опять по Волге буйно красен,

Обнявшись с пленною княжной,

В узорных чёлнах Стенька Разин

Гуляет с вольной голытьбой.
И широко по скатам пашен,

Разнесшись в клике боевом,

И днём и ночью грозно пляшут

Огонь и смерть в краю родном.

А по лесам, где пряхи Ночи,

Сплетали звёздной пряжей сны,

Сверкают пламенные очи

И бич глухого Сатаны.
Умолкли песни голубые,

И с травяной твоей спины

Сорвали ризы парчовые

Твои неверные сыны.
И ты исстёганные руки

Возносишь к правде неземной,

И злей смеётся красной муке

И добрый друг, и недруг злой.
Неотвратимо роковое

В тебе гнетёт твоих сынов,

Но чует сердце огневое:

Ты станешь сказкой для веков.

1917-1918
НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ

1886-1921
Господи, прости мои прегрешения, иду в последний путь.

Надпись, оставленная Н. Гумилёвым на стене камеры № 77 на Шпалерной 24 августа 1921 года
СЛОВО
В оный день, когда над миром новым

Бог склонял лицо Своё, тогда

Солнце останавливали словом,

Словом разрушали города.
И орёл не взмахивал крылами,

Звёзды жались в ужасе к луне,

Если точно - розовое пламя,

Слово проплывало в вышине.
А для низкой жизни были числа,

Как домашний, подъярёмный скот,

Потому, что все оттенки смысла

Умное число передаёт.
Патриарх седой, себе под руку

Покоривший и добро, и зло,

Не решаясь обратиться к звуку,

Тростью на песке чертил число.
Но забыли мы, что осияно

Только слово средь земных тревог,

И в Евангельи от Иоанна

Сказано, что слово это Бог.
Мы Ему поставили пределом

Скудные пределы естества,

И, как пчёлы в улье опустелом,

Дурно пахнут мёртвые слова.

1921
АННА КНИПЕР-ТИМИРЕВА
В 1918-1919 годах переводчица отдела печати при управлении делами Совета министров и Верховного правителя А.В. Колчака; работала в мастерской по шитью белья и на раздаче пищи больным и раненым воинам белой армии. Добровольно последовала вместе с арестованным Колчаком в январе 1920 года. Находилась в тюрьмах Иркутска, в московской Бутырской тюрьме, в Забайкальских и Карагандинских лагерях, сидела в тюрьме Ярославля, была отправлена этапом в Енисейск. Будучи в заключении, получила известие об аресте и расстреле своего сына Владимира Сергеевича Тимирева в 1938 году.
* * *
Все холодные дни короткие,

Шаги дорогою звенят.

Торчит из снега жёсткой щёткою

Незанесённая стерня…
И степь кругом, и сопки синие,

И снеговые облака…

Барак, затерянный в пустыне, и

Блатные песни и тоска.
А ночь темна, как глубь бездонная,

И в сердце остриё копья…

Лежат на нарах люди сонные

Под грудой грязного тряпья.
И что им снится, что им бредится

В тяжёлом, беспокойном сне?

Повисла низкая Медведица

В морозом тронутом окне.
А тишина необычайная,

И лампа теплится едва.

…Чтоб выразить отчаянье –

Какие мне найти слова?

1939 год

НИКОЛАЙ ТУРОВЕРОВ
Донской казак. Один из самых значительных русских поэтов ХХ века, долгие годы его имя в СССР находилось под запретом. Человек, чьи стихи тысячи людей переписывали от руки. Поэт, сумевший выразить трагедию миллионов русских участников Белого движения и всю тяжесть вынужденного изгнания, был почти неизвестен на своей Родине, которую горячо любил. Воспевший красоту Донских земель, казачью историю и традиции, он 53 из 73 лет жизни прожил во Франции и никогда не увидел родных его сердцу станиц. Поэтические строки Николая Туроверова отличаются напевностью, совершенством рифмы, точностью слов; строки его стихотворений буквально пронзают. Его стихотворения о коне, плывущем за кораблём с беженцами, среди которых находится его хозяин или стихи о матери, не узнавшей своего сына после долгой разлуки, признаны классическими образцами в песенной поэзии русского зарубежья. Николай Туроверов был удивительным человеком, вдохновлявшим казаков рассеяния одним своим присутствием. Не случайно он стал организатором многочисленных русских зарубежных обществ. Николай Туроверов долгое время возглавлял Казачий Союз. Его творчество и сегодня, в непростое для России время, несёт заряд единения казачества. Творческую славу Туроверов познал ещё при жизни, нередко в рецензиях его песенников и стихотворных сборников о нём писали, как о «Баяне казачества». Его стихи и песни переписывались от руки, и сборники его произведений мгновенно все скупались с прилавков книжных магазинов.
  1   2   3

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconСигачёв александр Александрович миниатюры литературы. Миниатюрное искусство
Книжные миниатюры известны уже в древнем Египте («Книга мёртвых») эпохи нового царства с рисунками пером и плоскостной живописью...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconСигачёв александр Александрович баллады. Из цикла «Песенное искусство»
Баллада стала любимым жанром поэзии сентиментализма, романтизма, а также получило широкое развитие героическая и героико-эпическая...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconСигачёв александр Александрович послание освобождения
В данной поэме нет вымысла. Материал поэмы взят из исторических фактов и поэтизирован в меру способности автора данной поэмы. Послание...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconСигачёв александр Александрович поэтическое искусство. Маленькие поэмы
Поэмы повествовали о жизни и подвигах легендарных героев или богов; в этих образах, созданных народной фантазией, отразились великие...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага icon Александр Александрович Блок родился 16 (28) ноября 1880 года в Петербурге
Отец Блока, Александр Львович, был юристом, профессором права Варшавского университета

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconМурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин...
В книге, подготовленной к изданию, рассматривается вопрос о возможности «оранжевой» революции в России

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconМы все знаем, что многое зависит и от учителей, не так ли?
А. С. Пушкина, и на поколение декабристов, были Александр Петрович Куницын, (нравственные и политические науки); Николай Федорович...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconС. Кара-Мурза, А. Александров, М. Мурашкин, С. Телегин
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин. На пороге...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconАлександрович Бушков Владимир Путин. Полковник, ставший капитаном...
И что за персона «вдруг» возникла на шахматной доске, которую вроде бы изучили на ощупь? Всякий раз употреблялись термины «феномен»,...

Сигачёв александр Александрович муза узников гулага iconМурза Александр Александрович Александров Михаил Алексеевич Мурашкин...
Москвы, устремились на Запад. И пежде всего под крыло Америки. Не случайно в Грузии, на Украине, в Киргизии прокатились так называемые...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции