Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад




НазваниеСергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад
страница14/34
Дата публикации30.05.2014
Размер2.42 Mb.
ТипДокументы
literature-edu.ru > История > Документы
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Антропологическая модель Запада и России



Главное для нашей темы — представление о человеке и тот набор интересов, идеалов и культурных норм, которые соединяют людей в общество, порождающее государство. Представления о человеке (то есть антропологическая модель, ответ на вопрос «что есть человек? ») в традиционном и современном обществе различаются кардинально. Речь здесь идет о человеке общественном , а не о биологии человека. Значит, проблема поставлена в социальной антропологии.

Термином «социальная антропология» обозначалось на первом этапе научное направление, целью которого было исследование и описание представлений о человеке как общественном существе, сложившихся в т.н. «примитивных » обществах. По сути дела, речь шла о человеке традиционного общества — в отличие от общества современного. Ключевая для западной философии проблема «человек и общество» проецировалась на незападные культуры и цивилизации — на те, исследование которых относилось к области антропологии и этнографии.

Уже после войны, особенно в 60 70 е годы, появилось много философских работ, посвященных самым разным сторонам взаимодействия человека и общества — таких, где для лучшего понимания сути Запада проводилось сравнение с обществом традиционным (например, работы М. Фуко). К. Леви Стросс поставил вопрос о том, что важным прогрессом в социальной антропологии был бы переход к явному сравнению модели человека и общества Запада и незападных культур в рамках одних и тех же структур, признаков и критериев. Это позволило бы избежать скрытого евроцентризма («империалистического подхода»), который влияет на мышление ученого при неявном сравнении.

Многие важные положения антропологической модели выражены в художественных, но строгих («почти научных») образах. У некоторых писателей Востока они даже даны в сравнении с моделью западного человека (например, в серии новелл Рюноскэ Акутагавы о японских христианах).

Когда ограничивающее воздействие евроцентризма стало предметом анализа, оказалось возможным включить на единой методологической основе огромный запас знаний и идей, накопленных в русской философии, историософии и социологии — сделать их частью социальной антропологии. Авторы этих работ, прежде всего, религиозные философы: Вл. Соловьев, Н. Федоров, В. Розанов, П. Флоренский, Н. Бердяев, C. Булгаков, С. Франк. Они обобщили представления о том, что есть человек и как он соотносится с обществом, которые выросли из культуры России в целом, вне прямой связи с исключительно религиозным взглядом. Однако и отвлечься от религиозных (у примитивных культур — мифологических) истоков антропологической модели нельзя, что специально показал М. Вебер в своих трудах о роли протестантизма в становлении буржуазного общества.

Картина мира и представление о человеке



Космическое (соборное ) представление о человеке вырабатывала уже философия Древней Греции. Для нее человек — и гражданин Космоса (космополит ), соединенный невидимыми струнами со всеми вещами в мире, и общественное животное (zoon koinonikon ). В славянском мироощущении этому соответствовала идея всеединства, выраженная в концепции мира — как Космоса, так и общины.

Понятно, что соборный человек не изолирован и не противопоставлен миру и другим людям, он связан со всеми людьми и со всеми вещами и отвечает за них. Наш поэт философ Державин так определил место человека в Космосе:
Частица целой я вселенной,

Поставлен, мнится мне, в почтенной

Средине естества…
В чем же долг человека, что ему вменено Богом в обязанность («И цепь существ связал всех мной»)? Вот как это всеобщее ощущение видится Державиным:
Я связь миров повсюду сущих,

Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих,

Черта начальна божества;

Я телом в прахе истлеваю

Умом громам повелеваю.
Это же представление о роли человека и человечества в мироздании развивали русские философы ХХ века. У Вл. Соловьева человек — это Божий посредник между царством небесным и земным, между духовной и природной средой. П. Флоренский, не ставя под сомнение божественную природу людей, так трактовал эту проблему: «Человек есть сумма Мира, сокращенный конспект его; Мир есть раскрытие Человека, проекция его. Эта мысль о Человеке, как микрокосмосе, бесчисленное множество раз встречается во всевозможных памятниках религии…»

Как известно, при становлении современного общества Запада основанием его идеологии стала новая картина мироздания — модель небесной механики Ньютона. По словам Н. Бердяева, «замкнутое небо мира средневекового и мира античного разомкнулось, и открылась бесконечность миров, в которой потерялся человек с его притязаниями быть центром вселенной». Наука разрушила этот Космос, представив человеку мир как бесконечную, познаваемую и описываемую на простом математическом языке машину. Вот слова немецкого философа Р. Штайнера: «В ньютоновской физике мы впервые соприкасаемся с представлениями о природе, полностью оторванными от человека… Современная наука, стремясь подчинить себе природные явления с помощью математики, изолированной от человека и внутренне уже не переживаемой, способна в своем обособленном математическом созерцании и со своими оторванными от человека понятиями рассматривать только мертвое; с отторжением математики от живого ее можно применять лишь к мертвому».

Не менее важное идеологическое значение, чем механистическая картина мира, имели атомистические представления. Эти представления, находившиеся в «дремлющем» состоянии в тени интеллектуальной истории, были выведены на авансцену именно идеологами — прежде всего в лице философа XVII в. Пьера Гассенди, «великого реставратора атомизма». Уже затем атомистическая научная программа была развита естествоиспытателями — Бойлем, Гюйгенсом и Ньютоном. Атом, по Гассенди, — неизменное физическое тело, «неуязвимое для удара и неспособное испытывать никакого воздействия». Атомы «наделены энергией, благодаря которой движутся или постоянно стремятся к движению».

Идеологическая потребность в атомизме связана с тенденцией к «атомизации» общества в XVII XVIII вв. При возникновении современного общества в результате Реформации, Просвещения и буржуазных революций возникло новое представление о человеке — свободный индивидуум . Индивид это перевод на латынь греческого слова а том , что по русски означает неделимый . Человек стал атомом человечества — свободным, неделимым, в непрерывном движении и соударениях. При этом каждый имел в частной собственности свое тело . Оно стало самым исходным, первичным элементом частной собственности, и в обладании ею все были равны. В России сам смысл понятия «индивид» широкой публике даже до сих пор неизвестен — это слово воспринимается как синоним слова «личность», что совершенно неверно.

В западной общественной мысли понятие индивидуума развивалось на протяжении четырех веков философами, начиная с Гассенди, Гоббса и Декарта, вплоть до Поппера и фон Хайека, а затем самыми разными школами политэкономии, социологии, антропологии, поведенческих наук и даже психоанализа. В России альтернативная антропологическая модель (человек как соборная личность ) оформилась в четких терминах в конце XIX века в трудах философах немарксистов (П. Хомяков, К. Леонтьев, Вл. Соловьев). Тело никак не рассматривалось как частная собственность личности (говорилось: «земля — Божья, а люди — царевы»).

Когда средневековая Европа превращалась в современный Запад, произошло освобождение человека от связывающих его солидарных, общинных человеческих связей. Капитализму был нужен человек, свободно передвигающийся и вступающий в отношения купли продажи на рынке рабочей силы. Поэтому община всегда была главным врагом буржуазного общества и его культуры. Важным устоем западного общества стало представление о человеке, данное философом XVII века Т. Гоббсом. Согласно его философии, сосуществование индивидуумов в обществе определяется фундаментальным условием — их исходным равенством. Но это равенство кардинально отлично от того, которое было декларировано в христианстве как религиозное братство во Христе. У Гоббса «равными являются те, кто в состоянии нанести друг другу одинаковый ущерб во взаимной борьбе». Равенство людей «атомов» предполагает здесь как идеал не любовь и солидарность, а непрерывную войну: «хотя блага этой жизни могут быть увеличены благодаря взаимной помощи, они достигаются гораздо успешнее подавляя других, чем объединяясь с ними».

В России разрыва общинных связей и стоящих за ними связей религиозного братства не произошло, несмотря на воздействие капитализма. В антропологической модели, развитой в России в начале ХХ века православными философами, человек есть соборная личность , средоточие множества человеческих связей. Здесь человек всегда включен в солидарные группы (семьи, деревенской и церковной общины, трудового коллектива, пусть даже шайки воров). Обыденным выражением этой антропологии служит девиз: «Один за всех, все за одного»13.

Вл. Соловьев писал: «Каждое единичное лицо есть только средоточие бесконечного множества взаимоотношений с другим и другими, и отделять его от этих отношений — значит отнимать у него всякое действительное содержание жизни». Примерно такова же модель человека у С. Франка: «Индивид в подлинном и самом глубоком смысле слова производен от общества как целого. Существует недифференцированное единство сознания — единство, из которого черпается многообразие индивидуальных сознаний».

Н. Бердяев в книге «Самопознание (Опыт философской автобиографии)» писал: «У нас совсем не было индивидуализма, характерного для европейской истории и европейского гуманизма, хотя для нас же характерна острая постановка проблемы столкновения личности с мировой гармонией (Белинский, Достоевский). Но коллективизм есть в русской народничестве — левом и правом, в русских религиозных и социальных течениях, в типе русского христианства. Хомяков и славянофилы, Вл. Соловьев, Достоевский, народные социалисты, религиозно общественные течения ХХ века, Н. Федоров, В. Розанов, В. Иванов, А. Белый, П. Флоренский — все против индивидуалистической культуры, все ищут культуры коллективной, органической, „соборной“, хотя и по разному понимаемой».

Иногда приходится слышать, что эта антропологическая модель отрицает саму идею свободы, несет в себе обоснование тоталитаризма. Это очень поверхностные утверждения. Русские философы, исходившие из понятия соборности, соединяли идею свободы с внутренней потребностью человека в единении с другими людьми. Н. Бердяев, разрабатывая экзистенциалистские представления о человеке, в то же время прямо заявлял: «Каждый отвечает за всех». Он считал, что только праведные дела сплачивают людей в обретении вечной свободы: «Спасение возможно лишь вместе с другими людьми». Свойственный экзистенциализму индивидуалистический взгляд на мир (изнутри своего «я») у Бердяева не противостоял пониманию существующих социальных задач. Понимая связи между людьми как дар божий, он говорил о роли добрых дел, любви, сострадании, взаимопомощи в сплочении людей и в то же время ставил вопрос об антибожественной сути зла, ненависти, жестокости, ведущих к одичанию людей и распаду общественных связей. «Зло есть самоотчужденность человека».

В России механистическая антропологическая модель человека как атома внедряется сегодня в общественное сознание с совершенно иными, нежели на Западе, социокультурными параметрами. Эта модель прикладывается у нас не к современному, а к традиционному обществу с деформированными, но очень сильными общинными отношениями. В столкновении с культурными структурами традиционного общества, которые ограничивают приложение рационализма к человеку этическими нормами и ценностными запретами, неадекватность механистической модели «атомизированного» человека проявляется особенно рельефно. С. Булгаков писал:

«Человек неотделим от человечества, он есть настолько же индивидуальное, насколько и родовое существо, — род и индивид в нем нераздельны, сопряжены и соотносительны. Поэтому индивидуализм, подъемлющий мятеж против родового начала и мнящий его преодолеть, в действительности выражает только болезнь родового сознания, вызванную упадком элементарной, стихийной жизненности в связи с преобладанием рассудочности, рефлексии: он есть „декадентство“, которое, притязая быть кризисом общественности, на самом деле означает лишь кризис в общественности. Против такого индивидуализма прав даже элементарный социологизм, который умеет осязать общественное тело, с разных сторон и разными методами познавая силу социального сцепления и наследственности, постигая характер социального детерминизма в его статике и динамике. И бунт против родового начала столь же фальшив и бессмыслен, как и бунт против своего тела во имя утрированного спиритуализма.

Человечество существует как семья, как племя, как классы, как национальности, как расы, наконец, как единый человеческий род. Бесспорно одно, что оно определенным образом организовано, есть организм… Эта связность выражается в политике, экономике, нравах, социальной психологии, вплоть до моды и сплетен. Однако непосредственно она переживается скорее как болезненное чувство дезорганизованности: взаимная борьба и эгоистическое самоутверждение царят в общественности.

Человечество ищет такой общественной организации, при которой торжествовала бы солидарность и был бы нейтрализован эгоизм… Отдельный человеческий индивид есть не только самозамкнутый микрокосмос, но и часть целого, именно он входит в состав мистического человеческого организма…»

В. Розанов ориентировался на «сочлененность человека с человеком», отталкиваясь от «домашнего очага», а Н. Федоров в своей концепции «общего дела» решительно отвергал любую человеческую обособленность, видя «существа разумные, не в розни, а в совокупности пребывающие». Философская концепция всеединства, понимаемая как божественное предначертание, имела у русских религиозных философов и свою четкую социальную направленность — против усиливающейся разобщенности общества, роста классовых антагонизмов, других противоречий западной технологической цивилизации.

Обыденное сознание в России принимает как очевидную идею, что люди — «существа разумные, не в розни, а в совокупности пребывающие». М. Пришвин записал в дневнике 30 октября 1919 г.: «Был митинг, и некоторые наши рабочие прониклись мыслью, что нельзя быть посередине. Я сказал одному, что это легче — быть с теми или другими. „А как же, — сказал он, — быть ни с теми ни с другими, как?“ — „С самим собою“. — „Так это вне общественности!“ — ответил таким тоном, что о существовании вне общественности он не хочет ничего и слышать».

Очень важно для традиционного общества понятие народ как надличностной общности, обладающей исторической памятью и коллективным сознанием. В народе каждое поколение связано отношениями ответственности и с предками, и с потомками. На Западе же понятие «народ» изменилось, это — граждане, сообщество индивидов. Консерватор Де Местр писал, отвергая буржуазную революцию: «Народ обладает всеобщей душой и неким подлинным моральным единством, которое и приводит к тому, что он есть то, что есть». Другой французский традиционалист, Ламеннэ, писал, что следствием Реформации явился капитализм с его жаждой наживы, превративший Францию начала XIX века в «собрание 30 млн. индивидуумов».

Будучи неделимыми, индивиды соединяются в народ через гражданское общество . Те, кто вне его, — не народ. C точки зрения западных исследователей России, в ней даже в середине XIX века не существовало народа, так как не было гражданского общества. Путешественник маркиз де Кюстин писал в своей известной книге о России: «Повторяю вам постоянно — здесь следовало бы все разрушить для того, чтобы создать народ».

Восприятие в русской культуре народа как единого тела сформулировано евразийцем Л. Карсавиным: «Можно говорить о теле народа… Мой биологический организм — это конкретный процесс, конкретное мое общение с другими организмами и с природой… Таким же организмом (только сверхиндивидуальным) является и живущий в этом крае народ. Он обладает своим телом, а значит всеми телами соотечественников, которые некоторым образом биологически общаются друг с другом». Очевидно, что совокупность индивидов не может составить народа в этом смысле, т.к. индивид является неделимым — он имеет свое тело в частной собственности, не деля его ни с какими общностями.

Редукционистская модель человека атома, движение которого подчиняется «естественным законам», сохраняется и сегодня. В недавнем обзоре современных теорий социальной философии читаем: «Под огромным влиянием „отцов основателей“ методологического индивидуализма, Хайека и Поппера, современные экономические и социальные теории исходят из квазиестественной природы действующих индивидуумов. Эти теории предписывают редукцию любого коллективного феномена к целенаправленным действиям индивидуумов. Аналогичным образом, редукция социальных макроявлений к характеристикам индивидуумов является квазиаксиоматичной для социологии поведения. И для теорий права в традициях веберовской объяснительной социологии фундаментальным предположением является деятельность индивидуумов („в конце концов, действия индивидуумов создают общество“). Даже те социальные теоретики, которые развивают структуралистский и системный подходы, чувствуют себя обязанными скорректировать их добавлением порции индивидуализма».

1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   34

Похожие:

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconС. Кара-Мурза, А. Александров, М. Мурашкин, С. Телегин
Сергей Георгиевич Кара-Мурза, Александр Александрович Александров, Михаил Алексеевич Мурашкин, Сергей Анатольевич Телегин. На пороге...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза
Мы свидетели и участники событий космического масштаба. На глазах одного поколения удалось взорвать и, возможно, сломать Россию....

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Оранжевая мина
Кратко изложены история возникновения и развития доктрины «цветных» революций и причины беспомощности постсоветской государственности...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Манипуляция сознанием
В книге выявляется устройство всей машины манипуляции общественным сознанием — как технологии господства

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Демонтаж народа
Интеллигенция России оказалась в стороне от этого знания. Она была отделена от него романтическими представлениями XIX в о народах,...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза «Совок» вспоминает свою жизнь
Такое лирическое восприятие не дает, конечно, целостной картины, но дополняет и оживляет объективное описание главных структур советской...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Идеология и мать ее наука
В книге рассмотрена роль науки и научного мышления в разработке идеологии и методов убеждения, а также формы участия учёных в политическом...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара Мурза Потерянный разум
Потом эта книга переиздавалась, поменьше в ней стало эмоций, побольше размышлений, но главного изменять не пришлось. И в Курган Тюбе,...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Оппозиция как теневая власть
Это поколение выработает новый язык, новое видение реальности, новые теоретические подходы и новые принципы организации. Молодым...

Сергей Георгиевич Кара Мурза Истмат и проблема Восток Запад iconСергей Георгиевич Кара-Мурза Антисоветский проект
Ссср. Придя к власти, носители антисоветского мироощущения реализовали свой проект в разрушении важнейших устоев жизни народа. Потенциал...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции