Казачий спас




НазваниеКазачий спас
страница1/9
Дата публикации13.05.2014
Размер1.44 Mb.
ТипКнига
literature-edu.ru > Философия > Книга
  1   2   3   4   5   6   7   8   9
Дарья Усвятова

КАЗАЧИЙ СПАС

Книга третья

Спаси и защити!

Воплощенное Слово
Моя духовная наставница Домна Федоровна Калитвина – донская казачка, происходящая из семьи казаков-характерников (так называют хранителей знания о Казачьем Спасе). Она привела меня на Путь Спаса, и шаг за шагом, посредством духовных практик, молитв и медитаций, посвящала меня в тайную традицию, существующую на Донской земле вот уже более пяти веков. О первых ступенях моего опыта в познании Спаса рассказывают две предыдущие книги: "Путь Спаса" и "Справный дом".

До сих пор мое повествование о Казачьем Спасе было во многом описательно: в первых книгах я рассказала вам об истории моего знакомства с семейством Калитвиных, начале обучения, поездках на Дон и житейских ситуациях, которые решались при помощи Спаса.

У тех, кто прочел "Путь Спаса" и "Справный дом", могло сложиться впечатление, что Казачий Спас состоит лишь из выполнения некоторых ритуалов и соблюдения неких правил. В этих книгах не было главного – объяснения сути Казачьего Спаса. Скажу честно, такой ход я сделала намеренно. Я хотела, чтобы у вас был выбор и вы, прочитав о моем личном опыте, спросили себя: нуждаетесь ли вы в этом знании, притягивает ли вас Путь Спаса, чувствуете ли вы в душе свет Спаса? И если вы сейчас читаете эти строки, то ответ очевиден.

Дорогой мой читатель! Твое внимание и терпение очень скоро будет вознаграждено. Дело в том, что книга, которую ты держишь в руках, является ключом ко всей тайной традиции Казачьего Спаса.

До этого момента я нигде не касалась четкого определения, что же такое Казачий Спас, из каких ключевых понятий состоит это Знание.

Казачий Спас – это внимательность к пространству и владение Словом.

Как быть в каждый миг своей жизни внимательным ко всему, что тебя окружает, как научиться чувствовать ритм Космоса, как организовывать жизненное пространство вокруг себя – об этом вы читали в первых книгах. Также вы прикоснулись к знанию, каким образом можно пользоваться стихиями и усвоили основной закон мироздания – все во вселенной взаимосвязано и тесно переплетено при помощи невидимых глазу, тончайших, но вместе с тем очень крепких, нитей. Вы научились многим практикам, которые помогут вам (может быть, кому-то уже помогли) чутко воспринимать окружающий мир во всей полноте и правильно реагировать на складывающиеся обстоятельства.

Но второй составляющей Казачьего Спаса мы с вами еще не касались. А между тем это и есть то, без чего выполнение практик, ритуалов и медитаций будет мертво. Я говорю о владении Словом.

Вы уже заметили, что в первых двух книгах о Спасе есть множество молитв, заговоров, приговоров. Это совсем неслучайно: именно Слово одухотворяет традицию Спаса, вдыхает в нее жизнь, дает ей силу и необычайную мощь воздействия.

Слову творящему, Слову в ипостаси Логоса – воплощенного Господа и посвящена настоящая книга.

Овладение силой Слова начинается с молитвенного обращения к Всевышнему. Если вам приходилось когда-либо молиться, вы наверняка замечали, как становится на душе легко и ясно после прочтения одной или нескольких молитв. В страхе, в беде или обеспокоенности люди говорят с Господом на языке молитвы, и это всегда действенно, всегда эффективно. Молитва утешает, молитва вселяет надежду, молитва облегчает понимание и примиряет. Но почему же сила молитвенного слова так велика? Вы никогда не задумывались над тем, зачем создано столько молитвенных текстов (существуют целые тома молитвенников)? Зачем читать и заучивать молитвы на каждый отдельный жизненный случай, если (как учит нас Церковь) Господь и так слышит любое наше слово? Мы часто молимся своими словами, но, даже будучи уверены, что Бог воспринял их, все равно присовокупляем к ним одну из известных нам канонических молитв, как бы подкрепляя наше обращение духовной силой текста, созданного святыми отцами.

В этом есть своя тайна. Молитва – это святое слово, которое всегда слышится не только Господом, но и вашим собственным сердцем. Это метод организации сознания и эмоционально-духовной сферы человеческого существа. Молитва – это мощнейший способ воздействия на окружающую среду, но не посредством насилия над средой (чем отличаются магические практики), а посредством общения с Духом, пронизывающим все окружающее нас пространство – людей, животных, растения, предметы. Но в первую очередь, молитвенное слово меняет нас самих, и в этом его особенная сила, ведь сказано: изменитесь сами, и вы измените мир.

Многие из вас уже испытали на себе силу молитвенного слова, и эта сила оправдана тем, что обращена она к горнему миру.

Но для знающего человека любое слово, произнесенное или написанное, так же значимо и действенно, как и молитва. Однако, чтобы придти к пониманию этого, надо всегда начинать с молитвы, с обращения к Богу.

Слово – материально, это один из сильнейших видов энергии, недаром Книга Книг открывается словами: Вначале было Слово…

Каждое наше слово сакрально в силу того, что оно рождается на границе миров: глубинного мира человека и мира внешнего. Оно – ваше послание Миру. Это Дух, обращенный в форму, воплощенный в звук. Словом можно убить или исцелить, вселить надежду или посеять страх, развеять сомнения или навсегда закрыть путь к восхождению. Мы пользуемся своими словами крайне неосторожно, и это приносит нам огромные проблемы.

А между тем, Слово – бесценный дар, которым распоряжаться надо с умом и с сердцем. Представьте себе, что некто имеет бриллиант, стоящий целое состояние. И этот некто продает его по цене пластмассовой безделушки. Не так ли и мы поступаем со своими Словами, каждое из которых стоит больше, чем бриллиант?

Наши слова для нас ничего не значат, поэтому нам и кажется, что Слово человеческое так маловесно, так малоценно.

Но значение его, его действие во вселенной не потеряны от того, что мы не осознаем всей важности сказанного Слова.

Получается, что у каждого из нас есть мощнейшее оружие, которое стреляет без разбору во все стороны.

Слово – любое – действенно. Механизм этого действия мы с вами рассмотрим и изучим. И если к концу книги у вас сложится понимание того, почему со словом надо обращаться бережно и аккуратно, я буду считать, что моя задача выполнена.

Человеческий язык бесконечно богат и прекрасен, как бесконечна Вселенная. Слова в нем существуют в разных ипостасях, о которых должен знать человек, идущий путем Казачьего Спаса. Об ипостасях Слова мы также будем говорить здесь.

Вы все знаете, что в той части традиционной медицины, что называется знахарством или ведовством, используется большое количество заговоров. В прежние времена заговоры были достоянием лишь небольшой группы людей, владеющих навыками ведовства и посвященных в "заветное слово" – так знахари называют заговор. В последние годы ситуация изменилась: в свет вышли многочисленные сборники заговоров на все случаи жизни, где опубликованы тексты, собранные в разных уголках нашей страны. Я ни в коем случае не хочу ставить под сомнение верность этих текстов: я просматривала большинство изданий и могу подтвердить, что все заговоры в них – подлинные.

Вы, наверное, тоже держали в руках подобные книги. Кто-то даже пытался воспользоваться некоторыми из заговоров, и я предскажу с высокой долей вероятности: применение заговора не возымело никакого действия. Если молитва помогает всегда, то заговор, как правило, оказывается не эффективен. Почему?

Во-первых, потому, что заговор – это особый язык группы посвященных людей. При помощи заговоров они общаются со стихийными силами природы, подчиняя их своей воле. Обычный человек, которому не передана знахарем сила заговора, никогда не сможет воспользоваться им. Заговор можно сравнить с сокровищем, которое заперто в сейфе с кодовым замком, и только тот возьмет сокровище, кто знает верный набор цифр. К овладению этим кодом ведут два пути: путь передачи традиции и путь самостоятельного изучения.

Посвященными людьми единственно верным признается первый путь, потому что ни один знахарь, ни один ведун не передаст свое знание тому, кто неспособен вынести эту ношу.

Однако многих привлекает сила заговора, и, не имея возможности получить посвящение, они идут по второму пути – идут, не подозревая, что, ступив на этот путь, они уподобляются неопытному альпинисту, забирающемуся на скалистую кручу без страховки и необходимого снаряжения.

Знание накладывает на человека обязательства помощи: знахарь обязан помогать другим людям, причем помогать бескорыстно и в любой момент, когда бы ближний к ним не обратился. Будьте честны сами с собой: вы готовы к этому?

Те же, кто использует заговоры в корыстных целях, как то: стяжать богатство, приворожить любимого человека, манипулировать людьми, - тем лучше было бы вообще никогда не приближаться к "заветному слову". Ибо заговор – это оружие. Имея оружие, вы можете ограбить банк, но тем самым вы поставите себя вне закона. Так и здесь: овладев силой заговора, вы добудете себе и богатство, и желанного партнера, но вы нарушите закон вселенной, а вселенная, в отличие от мирских властей, всегда найдет и покарает преступника.

Я подскажу вам, как можно самостоятельно изучить и применять несколько заговоров, но вы должны строго следовать моим рекомендациям.

Что же до опубликованных сборников заговоров, то я советую вам их почаще читать. Не удивляйтесь! Заговоры – это народная мудрость, выраженная в удивительно красивой, почти поэтической форме. Просто читайте их, как читаете стихи, былины, мифы. Вдумывайтесь в значение образов, имен, описываемых действий. Эта мысленная работа много даст вам и вы поймете, как и при каких обстоятельствах можно воспользоваться заговором.

Еще один вид сакральных слов каждый из нас использовал хотя бы несколько раз в жизни. (А люди, менее стесненные в манерах – так и почти каждый день). Я говорю о ненормативной лексике, или матерных выражениях. Немногие знают, что мат – это не бессмысленное грязное ругательство, а особый вид заговора, более того – древнейший его вид. Недаром матерные слова называют "крепкими словечками". Как вы думаете, почему?

Кто из нас не ощущал, как сквозь нас словно проходит какая-то неприятная сила, когда мы слышим нецензурную брань? И чем она забористей и громче, тем сильнее эти ощущения? При этом мы снисходительно относимся, если выражения используют мужчины, занимающиеся тяжелым трудом – строители, сантехники и.т.д., но нам так режет слух, когда матерятся женщины или дети. На это тоже есть свои причины, и в этой книге они описаны. Читая ее, вы узнаете, для чего существует матерная брань, как и когда ее можно применять. Но только самих матерных выражений вы здесь не найдете: во-первых, их можно услышать и в повседневной жизни, а во-вторых, сила их такова, что, будучи оформлены в печатный текст, они представляют собой опасность и для автора книги, и для ее читателя.

Кроме молитв, заговоров и ненормативной лексики, в языке существуют черные и благие слова. Эти слова, хотя действуют незаметно, но не менее сильно. Черное слово – это любое слово, сказанное из зависти, недоброжелательства, злобы. При этом совершенно не играет роли, сказано это слово, что называется, в сердцах, или намеренно: Вселенная слышит вибрацию, и ей неважны причины, по которым вы выпустили ее наружу. Кто из нас не проклинал кого угодно – правительство, начальство, недругов и друзей, супруга, родителей и даже собственных детей? Злость проходит, но слово, вызвавшее к жизни черную энергию, оставляет след надолго. Нам кажется, что это ерунда: поссорились – помирились, жизнь есть жизнь, невозможно прожить ее, не обругав кого-то и не пожелав ему зла. Но это совсем не ерунда, а очень опасная игра. Черные слова, проклятия, злопожелания – это ключи от двери, ведущей в мир зла, в мир, где живут нечистые духи, болезни и беды. Желая кому-либо недоброе, мы открываем эти двери и в наш мир устремляются потоки злой силы. Причем устремляются они в первую очередь к тому, кто ближе всего стоит к этой двери, то есть к тому, кто открыл им дорогу. Так что желающий зла страдает прежде всего сам, даже если он и не сразу замечает последствия своих слов. Действие недобрых слов вы наблюдали много раз, но либо не задумывались на тем, что свалившаяся на вас неожиданно беда или проблема – результат ваших же слов, либо боялись связывать происходящее со сказанным. А зря: догадавшись один раз об этой связи, в следующий раз вы бы уже очень крепко подумали перед тем, как сказать злое.

Другая ипостась – слова благие, благословения и благопожелания. Это слова сердечного утешения, благословения и пожелания счастья и удачи – в том числе и те, что мы пишем на открытках или говорим людям, когда для того есть особый повод – день рождения или Новый год. У многих, кстати это вызывает определенные трудности. Вспомните, как часто вы мучались, не зная, что пожелать, и, кроме стандартного набора "здоровья – счастья в личной жизни", ничего не могли из себя вымучить? Это показывает, как скуден наш внутренний мир, как мы черствы и мелки в добре. Благо, если такие стандартные слова сказаны от души, но ведь зачастую мы бездумно пользуемся готовыми трафаретами: переписываем чужие стихотворные тексты из книг или берем их из Интернета. Но выдавать чужие слова за свои – то же самое, что пользоваться чужим бумажником. Это – добро за чужой счет, это жизнь "на халяву". Мы не понимаем, что, беря чужие слова, мы воруем сами у себя. Наши мысли, наши эмоции мельчают, иссыхают, атрофируются, и мы становимся роботами. Думайте об этом перед тем, как использовать чужое слово. А если вам все-таки приходится это делать, постарайтесь пережить его, чтобы оно стало вашим. Ведь даже актеры в театре, произнося чужой текст, переживают его, пропуская слова через себя. Именно по степени переживаемости этих слов мы и определяем, хорош актер или бездарен.

Однако основное, о чем мы с вами будем говорить в книге "Воплощенное слово" – это обычные слова, какими мы пользуемся в своих повседневных разговорах. Возможно, вы отнесетесь к написанному ниже с недоверием, но в так называемом "обычном слове" и заключена главная сила воплощенного Логоса. Почему? Да потому, что молимся, заговариваем, бранимся, проклинаем или благословляем мы не каждый день, во всяком случае, не каждый час. А вот обычные слова льются из нас без меры, без счета, без какого-либо особого повода. Так мы ходим по земле, не замечая ее. Вот и эти слова – та самая земля, из которой вырастают плоды нашей жизни. Как вы удобрите эту землю? Будет ли это плодородный гумус, где можно вырастить прекрасный сад, или каменистый песчаник, на котором ничего не родится, кроме сухого, больного кустарника? Как настроите вы свою повседневную речь, так и пойдет ваша жизнь.

У нас очень популярны книги Луизы Хей, где даны положительные аффирмации-настрои на каждый день. Я знаю людей, которым эти аффирмации очень помогли в жизни. Книги Луизы Хей – удивительные, необыкновенные, в свое время они очень сильно повлияли и на мою жизнь. Но дело в том, что, заучивая чужие слова, мы подчиняем свою жизнь чужой программе. Пусть это будет очень хорошая, благоприятная программа, но она – не ваша. Ведь повседневная речь – это тоже аффирмации, причем гораздо более сильные, чем те, что находите вы в книгах по психологии. Начните работать над собственным языком, и вы увидите, как жизнь ваша изменится очень быстро. А я постараюсь показать вам, как надо работать над своей речью согласно традиции Казачьего Спаса. И тогда вы создадите для себя свои собственные аффирмации, и это будут не прочитанные в чужих книгах готовые программы, а слова, вырвавшиеся из пламени вашего сердца. Пусть даже автором этих слов будете не вы, но вы примете их вглубь и они прорастут в вашей жизни цветом радости, счастья и вселенской любви.

Те, кто читал первые две книги, помнят, что после каждой главы в них даются практические рекомендации – духовные практики либо физические упражнения. В этой книге вы не найдете ни того, ни другого. Они заменены молитвами и псалмами, которые в обязательном порядке надо прочитывать перед каждой последующей главой. Эти молитвенные обращения – своего рода мостик, переход, подготавливающий сознание к следующей ступени овладения Словом.

[1] Глава 1

[1] Славяне — словом владеющие
В сумраке высокий купол собора Вознесения Господня казался почти бесконечным, уходящим прямо в небо. Этой бесконечностью темное пространство храма точно давило сверху и изнутри, прижимало к каменному полу, распластывало по расписанным стенам. Несмотря на то, что время было предполуденным, стоящим на литургии казалось, что уже ночь. Дневной свет не лился в окна: небо, готовое в любой момент разродиться весенней грозой, с утра чернело и хмурилось; люстры в соборе во время Страстной Седмицы не зажигали, а горящие свечи, разбросанные по храму частыми островками золотого огня, лишь сильнее оттеняли давящий сверху мрак.

Хор уже трижды пропел:

— Вечери Твоея Тайныя днесь, Сыне Божий, причастника мя приими, не бо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник, исповедую Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем.

Скрестив на груди руки, я ждала своей очереди к Евхаристии сразу за Домной Федоровной, за мной — Алексей Петрович, за ним — Федор и Ирина. Молящиеся глухо, плотно, негромко пели причастную песнь "Тело Христово примите, источника бессмертного вкусите". Я не пела, а лишь повторяла про себя слова: простой напев в исполнении казаков был так строен, так ровен, так ритмичен, что мне хотелось молча раствориться в нем. Причащал только один священник, а причастников в Великий Четверг было много (что не удивительно: сегодня в Церкви вспоминали Тайную вечерю); перед нами в очереди к причастию стояло полхрама.

Внезапно мной овладело какое-то смутное волнение. Я глянула поверх голов и вдруг ясно увидела прозрачную золотую дымку, как бы повивающую толпу и тонкой струйкой уходящую вверх, в бесконечность купола (а может, спускающуюся оттуда?). В оцепенении я не заметила, как подошла моя очередь.

— Причащается раба Божья… — голос священника вывел меня из транса.

— Дарья…

Теплое вино с кусочком размякшей булки после суточного голодания показалось неожиданно сладким. Глоток кагора меня отрезвил совсем, и до конца службы я простояла в обычном своем состоянии.

После проповеди и целования Креста Домна Федоровна подошла к священнику освятить четверговую соль, а мы с остальными членами семейства Калитвиных вышли на улицу. Небо над византийскими куполами Новочеркасского храма Вознесения Господня вовсю гремело и время от времени прорезывалось тонкими молниями.

На Дону я гостила уже неделю: летом возможности приехать сюда не предвидится, и предпоследний месяц перед нашим с Володей отъездом я решила провести в обществе своей духовной наставницы и ее семейства. За те восемь месяцев, что я не была здесь, жизнь моя круто изменилась. Я оставила работу в Институте: Володя принял предложение от Дюссельдорфского Университета; нам пришлось почти полгода готовить документы на отъезд и решать связанные с этим проблемы. Ехали мы (предположительно) на два года, но это только по срокам его контракта, что будет дальше — ведомо одному лишь Господу. Уезжать из России мне очень не хотелось, но и отпустить мужа одного я не могла. К тому же, ему был нужен секретарь, а я довольно хорошо владею навыками печати на латинице. Едем мы в конце июня, и перед этим я решила навестить Домну Федоровну — когда еще свидимся?

Я приехала на хутор под конец Великого Поста, и несколько дней постилась и молилась вместе с хозяевами, которые, будучи глубоко верующими (как и положено людям, посвященным в Казачий Спас), исполняли все предписания, связанные с постом и молитвой. Такой строгий и размеренный образ жизни после месяцев городской суеты произвел на меня самое благоприятное действие. Я успокоилась, взгляд на жизнь стал кристально-ясным, и будущий отъезд уже не пугал меня.

Всю Страстную седмицу мы постились особенно рьяно, а начиная с утра среды не ели совсем и не пили ничего, кроме холодной колодезной воды. В четверг хозяйка встала посреди ночи, растворила квашню для пасхальных куличей, разбудила меня, и уже в пять утра мы со всем семейством Калитвиных выехали в Новочеркасск, чтобы поспеть в старинную столицу Дона к литургии Великого Четверга…

В массивных дверях собора показалась Домна Федоровна. Знахарка вышла, обернулась, степенно сотворила крестное знамение, поклонилась висящей над входом иконе Вознесения, повернулась и направилась к нам.

По дороге домой меня укачало, я прислонилась головой к окну и сама не заметила, как уснула. Во сне я снова вернулась в храм, где уже не было ни куполов, ни расписанных стен, а только необъятная труба сумрака, центр которого пронизывал рассеянный золотой луч. Я стояла внутри этого луча, сердце давило, душа разрывалась в безысходном отчаянии, мне хотелось плакать, но слез не было. Дальним колоколом откуда-то сверху звучали слова:

— О Жизнь вечная, как Ты умираешь?! О Свет невечерний, как Ты угасаешь?!..

От этих слов мне становилось все горестней, все невыносимей, я хотела закричать "Хватит!" — но губы мои были словно зашиты, слова бились о них изнутри…

…"Газель" тряхнуло на кочке, я открыла глаза и с недоумением огляделась вокруг. Сидящая передо мной Домна Федоровна обернулась и обеспокоенно посмотрела на меня.

Мутит, доня?

Да нет вроде, — я с трудом отходила от видения.

Что-то ты белая совсем, — и уже Федору. — Сынок, останови, мы с Дарьей пешком пройдемся.

Тут только я заметила, что мы уже проехали манычскую станицу и подъезжаем к хутору. Машина остановилась, мы с Домной Федоровной вышли и направились домой через степь. На свежем воздухе мне стало лучше, от сердца отлегло. Гроза, гремевшая сейчас в Новочеркасске, здесь уже прошла, и в степи лишь накрапывал мелкий освежающий дождик. "Потеет дождями донская весна…" — вспомнились мне слова песни.

— Ты что-то дивное видела, доня? — произнесла после долгого молчания знахарка.

— Да.

И я рассказала наставнице о своем видении в церкви и во сне. Она несколько раз кивнула головой, как будто ожидала услышать именно это. Однако объяснять мне ничего не стала.

День мы провели в заботах о доме и кухонных хлопотах: в Великий четверг моют и украшают жилище, а также пекут пасхальные куличи и красят яйца. Поздно вечером была баня: четверг Страстной седмицы называют еще и Чистым, все верующие обязаны омыться от грехов и подготовить себя к Воскресению Христову. После бани знахарка отправилась вместе со мной в дом-больницу.

— Посплю с тобой в одной хате, — только и сказала она.

Ночью, едва я уснула, меня вновь захватили видения. Я опять видела столб света в кромешной тьме и слышала слова, разобрать которые была не в силах. Смысл я понимала ясно, но звучание их настолько отличалось от всех знакомых мне языков, что я не могла уловить даже буквосочетаний, будто слова эти состояли из одних невнятных гласных. Столб виденного мной света был и столбом слышанных мной звуков; я находилась внутри, и чем громче становились звуки, чем ярче свет, тем больше я растворялась в этом светозвуковом потоке… я потеряла сознание, хотя видела и слышала все прекрасно. Наконец столб уплотнился, свернулся, вжался в меня, и я сама стала этим столбом. Мы (он во мне, а я в нем) содрогнулись, и меня пронизало:

— СЛОВО!

Я очнулась. И с удивлением обнаружила себя сидящей в кухне-гостиной за столом под Стодарником; рядом со мной сидела знахарка и держала меня за руку.

— Что происходит? — спросила я ее. — Я опять отравилась? Опять на смертной дорожке?

— На самой что ни есть жизненной, — улыбнулась наставница.

— Почему тогда я здесь, с вами? Я точно помню, что ложилась спать.

— Пришло время, — коротко ответила она.

— Время? — не поняла я. — Какое? Для чего?

— Время учить тебя Спасову Слову.
На Пасху в родовое гнездо Калитвиных съехались многочисленные родственники хуторян. После Воскресной литургии все пошли на кладбище, где царило оживление и светлая праздничная радость, так не подходящая этому скорбному месту. Праздничный обед плавно перетек в ужин, снова полились над степью старинные песни, время от времени прерывавшиеся воодушевленным пасхальным песнопением:
[цитата]

Христос Воскресе из мертвых

Смертию смерть поправ

И сущим во гробех живот даровав

На небе, на земле ангелы поют

Чистому сердцу радость дают.

[конец цитаты]
В понедельник после обеда родня разъехалась.

Домна Федоровна отослала меня в дом и велела как следует выспаться. От чашки крепкого травного настоя я мгновенно погрузилась в глубокий, без сновидений, сон.

Проснулась от чьего-то пристального взгляда. Открыв глаза, я увидела, что не лежу, а полусижу на кровати, опершись спиной на несколько высоких подушек. Передо мной на стене висел образ Спаса нерукотворного, перед ним горела крохотная лампада. Это был единственный источник света в комнате, погруженной в ночную тьму. Я оглянулась. В комнате, кроме меня, никого не было. Кто же смотрел? И смотрит (ощущение постороннего взгляда не исчезло, наоборот, стало даже сильнее). Я подняла глаза на образ и замерла: блестящие в свете лампады зрачки Христовых глаз вонзились в меня словно стрелы. Мне стало очень страшно, но ни закрыть глаза, ни пошевелиться я уже не могла. Не мигая, не отрываясь, я смотрела в глаза Господа, нет, не смотрела, а — показывала ему себя, свою душу, свое сердце, свои мысли, свое прошлое и будущее, происшедшее и не сбывшееся, тайное и явное… Клетка за клеткой, мысль за мыслью, чувство за чувством — я вся перетекала в глаза Спасителя, и каждую секунду мною владел необычайный ужас: так страшно, так невыносимо было обнажать покровы своей глубинной сущности, покровы, о существовании которых я не догадывалась... Это состояние длилось целую вечность, пока я не оказалась как бы внутри иконы и не увидела себя со стороны Христа: пустую оболочку тела, сидящую в неестественной позе на горе белоснежных подушек. Широко раскрытые глаза стеклянно уставились в стену, но света жизни не было в них.

"Кукла, — подумалось мне. — Мертвая кукла. Все мертвецы — это куклы. И мы хороним их в нарядных коробках. Вот и я умерла: Спас выдохнул из меня жизнь, которую сам когда-то вдохнул…"

Лишь произнесла я про себя это, как почувствовала, что так же, клетка за клеткой, мысль за мыслью, чувство за чувством — начинаю перетекать обратно в тело. Прежнего ужаса уже не было, как не было ни радости, ни вдохновения. Я чувствовала — ничего, это был какой-то абсолютный покой, вселенское безразличие. Зачем волноваться? Зачем тревожиться? Зачем суетиться, если в мироздании все соответствует всему и ВСЕГДА идет как надо?

Мироздание гармонично.

Гармония — это соответствие.

СоОТВЕТствие — это Ответ.

Ответ на Слово.

В полшестого ко мне пришла Домна Федоровна. Только поздоровались: ни она, ни я ни о чем друг друга не спрашивали, поняв друг друга с одного взгляда. Все утро мы просидели в ее келье-кабинете. Спокойно, мерно лилась речь знахарки:

— Многие думают, что Казачий Спас — это магия, колдовство. У нас тут тоже, и в Ростове, и в Новочеркасске — везде, где пытаются войско казачье создать, или группу какую, организацию, хотят еще и Спасом овладеть, чтобы, значит, выделяться как-то из обычных людей. Ну, а кто выделиться хочет, на того всегда обманщик найдется, который этому выделенцу нарассказывает, что уж он-то — знает. Наберет людей, в степь вывезет, и начнет им байки травить, а потом станут они шашками махать налево направо, только ковыль во все стороны летит! Намахаются, да еще оборутся, чтобы, значит, себя до возбуждения исступленного довести, потом и думают — Спас им явился. Встретишь такого исступленного — сразу прознаешь: грудь колесом, гордыня так и прет; чуть что не по нраву — рубить, пороть! Ну да Господь с ними, у каждого своя судьбинушка…

Я тебе про то затем рассказываю, чтобы ты ведала: знание Спасово так не приходит. Человек, Спасом осиянный, в гордыню ни в жизнь не впадет, и бить себя в грудь кулаками не станет. Сама ведь знаешь: Спасом жить — значит, прежде всего, внимательным быть. К миру-пространству, а пуще того — к людям. Другого слышать будешь, тогда и Спас тебя слышать будет. А какое тут слышание, когда гордыня глаза застилает?

Спас — то знание личное, от сердца к сердцу. Оравой его не возьмешь. Оно от учителя идет к ученику. Так цепочки образуются: тебе — я сказала, мне — бабка моя, ей — ее бабка. От бабушек к внучкам у нас знание идет. А хлопцы от дедов получают. Так вот и есть: в каждой, значит, семье, где Спасом живут, две цепочки — казачья да бабья. В начале цепочки такой обязательно святой отец стоит или старица монашья. Вот у нас, у Калитвиных, была старица Анна, — от нее-то и перешел Казачий Спас к женщинам роду нашего. И я тебе ее знание передавать буду.

— Простите, Домна Федоровна, — улучила я момент, когда знахарка сделала паузу. — Почему "будете"? Разве я три года у вас обучаюсь, это не знание было?

— Знание. Все, доня, чему ты в этой жизни учишься, все знание. Но ты же сама понимаешь: в любом деле не сразу человек научается, постепенно идет, шаг за шагом, ступень за ступенью. Вот и ты — начальные ступени прошла вроде как. Слышать научилась. Думать. Воспринимать. Менять в себе мир свой внутренний, и вокруг себя обстановку в порядок божеский приводить. А сейчас пора настала тебе другого Спаса принять.

— Другого? Какого? А какой был до этого?

— До этого ты училась мирскому Спасу, тварному. Чтобы всякую, значит, тварь, видеть как Божье создание. Теперь же иное — Дух Спасов ты в себе открыть должна. А Дух Спасов — в Слове.

— В каком… Слове?

— В любом.

Я непонимающе нахмурила лоб.

— Ну, что брови супишь? — ласково спросила меня ведунья.

— Да нет, ничего… Все мне понятно, я и раньше это понимала, что есть такое особое Слово, которое от учителя к ученику. Я просто не понимаю — как это, любое?

— Вот и ты ту же ошибку делаешь, что все искатели магии-колдовства. Думаешь, я шепну тебе такое Слово заветное, и сразу все мочь станешь?

Я кивнула головой.

Знахарка тихо рассмеялась.

— Ежели бы, донечка, я тебе такое словцо и шепнула, все одно ты бы с ним не сладила. Потому как любым словом владеть не научилась.

— И все равно я не понимаю…

— А и не надо пока, — Домна Федоровна была ко мне снисходительна, как никогда. — Просто слушай, в себя вбирай. У тебя времени мало осталось, потому я рассказывать буду много тебе зараз. Придет время — зерно прорастет. Договорились?

Я опять кивнула.

— Тогда слушай. Когда человеки по земле расплодились, Господь народы из них разделил, раскрасил, чтобы стало на земле красиво и разнообразно. А еще дал он им речь словесную, какой сам владел и с какого Слова Мир этот сотворил. Дал, чтобы они сами с собой да с миром говорить могли, и понимать друг друга. Время прошло, языки разделились, Слово Божественное по ним разметалось, забыли народы про Слово творческое, для чего оно Богом дадено было… И стали такими разными, будто и не от Единого произошли. Господь гневаться не стал, рассудил так: коли дети Мои — Плоть моя и Дух Мой — Единство разделили, поделю и Я меж ними силу творческую. Чтобы каждому своя сила, свой талант, свое умение. Кому танцы с песнями, кому война, кому торговля. А одному народу Господь заповедал Слово свое хранить, оттого народ этот и прозвали — СЛОВянами, значит, Слово хранящими. А еще СЛАВянами, значит, Славящими Господа и Мир его. Вот мы с тобой, донечка, да и не только мы, все, кто в стране нашей живет, все славяне, все — хранители того Слова Божьего.

— Но, постойте, Домна Федоровна… — не выдержала я и перебила ее. — Разве в нашей стране только славяне живут? Да и чистых-то славян уже не встретишь. У вас у самой турецкие корни есть… и про себя я не уверена, что на сто процентов русская…

— Ты, чадушко, одно не разумеешь. Народ в Господе не кровью объединяется или разнится, а языком. В стране нашей на каком языке говорят?

— На русском.

— Это так называться он стал недавно совсем: что там — тысяча лет по сравнению с тем, сколько Мир существует! А раньше славянским так и звали, а в Церкви и до сих пор зовут. Все языки земные, что к славянскому корню относятся, все несут в себе зерно Слова Божьего. Так что и украинцы, и поляки, и сербы, и чехи со словаками — все они братья наши в Слове Господнем. А кто язык наш изучает из иноземцев, тоже к Тайне приобщается, только сам о том не ведает…

Знахарка встала, подошла к одному из сундуков и достала из него толстую книгу в старинной кожаной обложке.

— Азбука, — она вернулась и положила книгу на стол. — Здесь вся тайнопись языка славянского прописана. Кирилл да Мефодий великие святые были и в Слово Божье самим Господом посвященные. В каждую буковку они Тайну его привнесли, потому за любым словом Тайна стоит. На, доня, читай.

— Что именно читать? На какой странице?

— Сразу читай. Где алфавит.

Я открыла тисненую обложку; в комнате запахло табаком и лавандой.

— Аз, буки, веди, глаголь, добро, есть, живи, земля, иже, как, люди, мыслите, наш, Он, покой, рцы, слово, твердо, указ, ферт, херъ, чрево.

Закончила, взглянула на знахарку. Лицо ее лучилось чистым светом, словно я прочитала ей не порядок букв алфавита, а какую-то чудесную поэму. Я выжидательно посмотрела на нее.

— Ну? — спросила она.

— Что? — не поняла я.

— Что — что? Или ты бездумно читала, абы прочесть?

— А как надо было?

— Охохонюшки… Доня, давай-ка сначала прочитай. Или нет — я тебе прочту, а ты только слушай.

Аз буки веди, глаголь добро есть. Живи, земля, иже как люди мыслите: наш Он покой. Рцы Слово твердо указ: ферт херъ чрево.

Ну? — снова спросила она меня.

— Постойте… это как… фраза какая-то. И даже смысл ясен кое-где: Живи, земля… Наш Он Покой… Только как-то вместе все не связать. И слова непонятные: ферт, херъ…

— Ферт — это основа мира, земная ось. Херъ — крестить, знамение крестное.

— Да ну? Вот уж не думала… звучит-то так… не очень.

— Оттого и не очень, что славяне Знание свое позабыли… До этого дойдем еще. Главное, что понять тебе надобно: каждая буковка это не просто звук, как в той же латинице, а слово, смыслом наполненное. Сейчас фразу эту переведу я тебе на понятный язык. Значит она вот что: Я Букву (то есть, Слово начертанное) ведаю. Глаголь (говори и делай) добро — есть (ты есть и будешь), живи земля (земля тебе жить даст), и как люди (Люди — которые помнят, что они дети Божьи) мыслите: наш Он покой — реченное Слово твердо указывает ось мира, крестящую чрево.

— Здорово… Он — это Господь, и Он же — реченное Слово?

— Верно.

— А что значит — указывает ось мира, крестящую чрево?

— Значит, что Слово и есть ось этого мира, крест этого мира, который чрево — тело наше земное — крестит и спасает. Видишь теперь: алфавит — не просто буквенный список, а для Мира целая заповедь. Да и какая заповедь! Вот так и все-все слова можно к смыслу изначальному привести. Даже не самославянские, даже те, что из других языков к нам перекочевали. Знаешь, что имя твое значить будет, ежели так его по буквам разобрать?

Я стала напряженно соображать.

— Не трудись, не трудись, побереги мозгу, — остановила меня Домна Федоровна. — Вместе сейчас разберем. Дарья ты у нас, корень имени твоего — Дар. Добро аз реку. Видишь как хорошо-то вышло.

— А ваше имя? Корень — Дом, значит, Добро Она Мыслит?

— Верно. Видишь, как смысл-то потаенный в словах читать можно?

— Вижу.

— Есть и другие в словах да в именах смыслы. Но мы в то вдаряться не будем: много книжек ученых про это написано, коли понадобится тебе, сама найдешь. А на сегодня хватит пока. Сейчас вот молитву спиши да повтори ее сегодня в полдень сорок раз и на закате тоже сорок раз.

— Что за молитва?

— Молитва, тропарь и величание святым равноапостольным Кириллу и Мефодию, отцам языка славянского. Молиться им непременно надо, коли в Слово вникнуть хочешь. Да читай не просто так, а с думкой и усердием: ты благословения испрашиваешь и их покровительства небесного.
[цитата]

[3]Молитва святым равноапостольным Кириллу и Мефодию.

О, всехвальнии равноапостоли Мефодие и Кирилле, усердно молим вы: воззрите милостивно на нас, ихже трудом вашим просветили есте, и оградите нас неусыпным предстательством вашим от злых козней вражиих! Призрите убо на виноград сей, егоже насадили есте, и не предайте дивему вепрю озобати его. Сохраните, святи угодники Божии, Церковь нашу Православную, юже вы наздали есте на краеугольном Камене, Христе, яко да будет недвижима, но да разсыпятся о камень сей волны всякого маловерия. Укрепите пастырей наших во всех добродетелях и в подвизе проповедания, вразумите же пасомых, во еже послушати гласа их. Сохраните вся страны словенския от всякаго оскудения, от огня и меча, от смертоносныя язвы и от всякаго зла. Услышите и всякаго человека, с верою к вам приходящаго и благодатыя помощи вашея требующаго. В страшный же час смертный предстаните всем нам благии ходатаи и темных зраков демонских прогонители, да в мире и покаянии скончавше земное поприще, достигнем вечных благ, наслаждения и купно с вами прославим Пресвятую Троицу, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Яко апостолом единонравнии и Словенских стран учителие, Кирилле и Мефодие Богомудрии, Владыку всех молите, вся языки Словенския утвердити в Православии и единомыслии, умирити мир и спасти души наша.

Священную двоицу просветителей наших почтим, Божественных писаний преложением источник Богопознания нам источивших, из негоже даже до днесь неоскудно почерпающее, ублажаем вас, Кирилле и Мефодие, Престолу Вышняго предстоящих и тепле молящихся о душах наших.

Величаем вас, святи равноапостольнии Мефодие и Кирилле, вся Словенския страны ученьми своими просветившия и ко Христу приведшия. Аминь.

[конец цитаты]
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Добавить документ в свой блог или на сайт

Похожие:

Казачий спас iconКазачий спас
Книга, которую ты держишь сейчас в руках — абсолютно новая. Не потому, что обложка ее еще сияет глянцем, и кое-где (возможно) даже...

Литература


При копировании материала укажите ссылку © 2015
контакты
literature-edu.ru
Поиск на сайте

Главная страница  Литература  Доклады  Рефераты  Курсовая работа  Лекции